ГЛАВА 29 Святой Ефрем Сирин
Дорогие братья и сестры! По общему мнению наших современников, христианство — это европейская религия, которая затем экспортировала культуру нашего континента в другие регионы. Но действительность более сложна, поскольку корни христианской религии кроются в Ветхом Завете, а значит, в Иерусалиме и семитском мире. Христианство постоянно подпитывается из этого ветхозаветного корня. И его распространение в первых веках нашей эры происходило как на запад — в греко-латинский мир, вдохновивший затем европейскую культуру, так и на восток, вплоть до Персии и Индии, тем самым способствуя рождению особой семитской культуры, имеющей свою особую идентичность. В прошлую среду мы продемонстрировали это многообразие культурных форм в рамках одной христианской веры первых веков на примере одного из представителей этого «другого» христианства, Афраата, персидского мудреца, который нам почти неизвестен. В рамках этой темы я бы хотел сегодня поговорить о святом Ефреме Сирине, который родился в Нисибине около 306 года в христианской семье. Оп был одним из самых значительных представителей сирийского христианства и исключительно удачно соединял в себе два призвания — богослова и ноэта. Он рос и воспитывался возле Иакова, счшскопа Нисибина (303-338 гг.), и вместе с ним основал богословскую школу в своем городе. Получив диаконский с,ап, оп энергично включился в церковную жизнь своей христианской общины, которая прервалась в 363 году, когда Нисибин был захвачен персами. Затем Ефрем эмигрировал в Эдессу, где продолжал свою деятельность как проповедник. Он умер в этом городе в 373 году в разгар эпидемии чумы, заразившись от больных, за которыми ухаживал. Мы не знаем наверняка, был ли он монахом, но в любом случае достоверно известно, что он оставался диаконом до конца своих дней, живя в целомудрии и бедности. Так, в этом особом культурном выражении, находят свое проявление общие и фундаментальные христианские добродетели: вера, надежда — та, которая позволяет жить бедным и целомудренным в мире, возлагая все свое упование на Бога, и, наконец, любовь, отдающая себя до конца вплоть до заботы о зараженных чумой. Ефрем оставил нам огромное богатство богословских сочинений. Все его значительное богословское наследие можно распределить по четырем категориям: произведения, написанные обычной прозой (полемические труды, библейские комментарии), произведения, написанные поэтической прозой, проповеди в стихах и, наконец, гимны — самое крупное произведение Ефрема. Его творчество богато и интересно во многих аспектах, но особенно в богословском. Особенность его произведений в том, что они объединяют С себе богословие и поэзию. Знакомясь с его учением, нам необходимо прежде всего понять, что в нем богословское содержание облекается в поэтические формы. Поэзия позволяет ему обогатить теологическую рефлексию парадоксом и образностью. В то же время его теология становится литургией, музыкой: он действительно был великим музыкантом и композитором. Богословие, размышления о вере, поэзия, песня, прославление Бога тесно переплетаются, и именно этот литургический характер позволяет богословию Ефрема выражать божественную истину со всей ясностью и прозрачностью. В поисках Бота, в богословствовании Ефрем следует по пути парадокса и символизма. Его излю- - 11431 - бленным методом было противопоставление, при помощи которого он описывал тайну Бога. Не имея здесь возможности дать полный обзор его творчеству, в особенности поскольку поэзию трудно интерпретировать, позволю себе все же процитировать фрагменты двух гимнов, дающие некоторое представление о его богословской поэзии. Вначале, принимая во внимание приближение периода Адвента, предлагаю вам прекрасные образы, взятые из Гимна на Рождество Христово. Ефрем здесь вдохновенно выражает свое восхищение Пресвятой Девой: «Господь вошел в нее, чтобы стать слугой./Слово вошло в нее, чтобы молчать в ее лоне./Молния вошла в нее, чтобы не было никакого грома./Пастырь вошел в нее, и вот, родился Агнец, который тихо плачет,/поскольку лоно Марии перевернуло роли: Тот, кто создал все вещи, вступил во владение, но как нищий./Всевышний вошел в нее (Марию), но сделал это смиренно./Великолепие вошло в нее, но облеклось в смиренные одежды./Тот, кто щедро раздает все вещи, познал голод./Тот, кто всех напояет, познал жаж- ду./Он вышел из нее нагим и беспомощным — Тот, кто облекает в красоту все вещи» (Гимн на Рождество 11,6-8). Для описания тайны Христа Ефрем использует самые разнообразные сюжеты, выражения, образы В одном из своих гимнов он проводит удачную параллель между Адамом в раю и Христом в евхаристии: «Меч херувима преградил и закрыл путь ко древу жизни./Но народам Господь этого древа дал самого себя в пищу, в жертву (евхаристическую). Древа Эдемские были даны первому Адаму в пищу./Для нас же сам садовник этого сада сделался пищей, насыщающей души./Действительно, все мы покинули рай вместе с Адамом, который его оставил./Сейчас же, когда там, внизу (на кресте) копье опустило меч, мы можем туда вернуться». (Гимн 44,9-11). Говоря о евхаристии, Ефрем прибегает к двум образам: жар и горящие угли и жемчужина. Мотив горящих углей был заимствован у пророка Исайи (ср.6:6). Это образ серафима, взявшего клещами горящий уголь и прикоснувшегося им к устал пророка, очищая их; христианину же дано прикасаться и принимать в пищу жар самого Христа: «В хлебе твоем сокрыт Дух, который нельзя есть,/в твоем вине сокрыт огонь, который нельзя пить./Дух твоего хлеба, огонь твоего вина — вот чудо, принятое нашими устами./Серафим не приблизит свои пальцы к горящим углям, которые были поднесены только кустам Исайи; / ни пальцы к ним не прикасались, ни уста их не принимали; /но нам Господь позволил делать и то и другое./Огонь гнева снизошел, чтобы испепелить грешников, но огонь благодати сходит на хлеб и остается в нем./Вместо огня, испепеляющего человека, мы ели огонь в хлебе и возвращены к жизни» (Гимн о вере 10,8-10). И вот еще последний пример гимна святого Ефрема, в котором он говорит о жемчужине как символе богатства и красоты веры: «Братья мои, я положил жемчужину на ладонь, чтобы рассмотреть ее./И начал исследовать ее с одной и с другой стороны: со всех сторон она выглядела одинаково. / Так же и с поиском Сына, непостижимого, потому что вся она — свет./В ее прозрачности я увидел прозрачность, не знающую помутнения; /в ее чистоте — великий символ пречистого тела нашего Господа./В ее нераздельности я увидел неделимую истину» (Гимн о жемчужине 1,2-3). Личность Ефрема до сегодняшнего дня не утрачивает своей значимости в разных христианских Церквях. Нас интересует в первую очередь его богословское наследие, в котором он на основании Священного Писания поэтически размышляет о тайне спасения человека, совершенной Христом, воплощенным Словом Божьим. Его богословское размышление пролизано образами и символами, взятыми из мира природы, повседневной жизни и Библии. Своим поэмам и литургическим гимнам Ефрем придает дидактический и катехизический характер; речь идет о богословских гимнах, которые одновременно можно использовать и для чтения вслух, и для литургических песнопений. Ефрем использует эти гимны, написанные к разным литургическим праздникам, для распространения учения Церкви. Со временем они показали себя как исключительно действенный метод катехизации в христианских общинах. Важное значение имеет размышление Ефрема на тему Бо- га-Творца: ничто в творении не является изолированным, и мир, наряду со Священным Писанием, есть священная Книга Бога. Неправильно используя свою свободу, человек переворачивает космический порядок. Для Ефрема также важна роль женщины. Он всегда говорит о ней с большим уважением и сочувствием: обитель, которую Иисус сотворил в лоне Марии, невероятно возвысила достоинство женщины. По его убеждению, как нет искупления без Иисуса, так нет и воплощения без Марии. В творениях Ефрема отражены как божественный, так и человеческий аспекты в тайне нашего спасения; поэтическим языком и при помощи образов, большей частью взятых из Библии, он предвосхищает богословскую аргументацию и использует в некотором смысле тот же язык, который появился в великих христоло- гических формулах, принятых на Соборах V века. Ефрем, которого христианская традиция одарила почетным титулом «цитра Святого Духа», всю жизнь оставался диаконом своей Церкви. Этот выбор был важным и показа тельным: он был диаконом, т.е. слугой, как в литургическом смысле, так и, более радикально, в любви ко Христу, которого он воспевал в своей неподражаемой манере, и, наконец, в любви к братьям, которых он с исключительным мастерством вел к познанию божественного Откровения. Общая аудиенция, 28 ноября 2007, зал Павла VI
Еще по теме ГЛАВА 29 Святой Ефрем Сирин:
- В МОНАСТЫРЕ СВ. ЕФРЕМА ПОД АФИНАМИ
- 6.1.2. Нетление тела Христова
в православной традиции первой половины VI века: св. Ефрем Амидский
- Глава третья
ЛАТИНСКАЯ ПАТРИСТИКА И СВЯТОЙ АВГУСТИН
- ГЛАВА 30 Святой Хроматий Аквилейский
- ГЛАВА 9 Святой Киприан
- ГЛАВА 24 Святой Амвросий
- ГЛАВА 1 Святой Климент Римский
- ГЛАВА Святой Афанасий Александрийский
- ГЛАВА 31 Святой Павлин Ноланский
- ГЛАВА 21 Святой Кирилл Александрийский
- ГЛАВА 14 Святой Василий I. Учение
- ГЛАВА 5 Святой Климент Александрийский
- ГЛАВА 2 Святой Игнатий Антиохийский
- ГЛАВА 23 Святой Евсевий Верцелльский