7. Влияние диалектики Гегеля

Марксизм пытался представить Гегеля «великим философом». Был введен даже новый в истории философии термин «немецкая классическая философия». Этот период в развитии мировой философии начи- 105 106 нался якобы с Канта и завершался Гегелем.

После Гегеля следовал, естественно, его ученик Маркс, стоявший на надежных плечах «классиков». Никакой единой «немецкой классической философии» как единого философского течения, конечно, не существовало. Кант не стоял у его истоков, и философские учения Фихте, Шеллинга и Гегеля не были развитием идей Канта. Влияние Гегеля на мировую философскую мысль всегда было весьма слабым. Оно никогда не выходило за границы Германии, да и там Фихте, рядом с которым был похоронен Гегель, был гораздо более известен своим превознесением «национального немецкого духа», чем Гегель. Одно время Гегель получил популярность в Англии, но ненадолго. Во Франции и США его вообще не читали. Даже ссылавшиеся иногда на Гегеля неомарксисты Франкфуртской школы (М. Хоркхаймер, Т. Адорно, Г. Маркузе и др.), эмигрировавшие во время второй мировой войны в Соединенные Штаты, не привлекли никакого внимания американских философов. Лишь позднее Маркузе прославился в США двумя оригинальными книгами «Одномерный человек» и «Эрос и цивилизация». Ни в одной из них ни Гегель, ни его диалектика не упоминаются, хотя по своему духу Маркузе — явный диалектик, хотя и не гегелевского типа. Удивительно, пожалуй, только то, что Гегель пользовался известным успехом в России. Этому способствовали, скорее всего, распространенные здесь невнятные идеи насчет «соборности» (единения всех людей в любви, но в любви к чему именно, трудно сказать), особого величия русского народа, той великой задачи, которую он призван решить в человеческой истории и т. п. Если оставить в стороне диалектику, которую Гегель позаимствовал у средневековых философов, то от его философии остаются только превознесение «немецкого национального духа» и войны.

Но и в этом он не был оригинален. О «национальном духе немцев» лучше писал уже Фихте, а о войне как необходимом средстве решения всех конфликтов говорили задолго до Гегеля многие философы. Здесь можно вспомнить француза Ж. А. де Гобино (1816—1882), автора книги «Эссе о неравенстве человеческих рас», в которой развивалась доктрина о «нордическом превосходстве». Белая раса, говорил де Гобино, изначально обладает монополией на красоту, интеллигентность и силу. Соединение ее с другими расами дает разнообразные гибриды, которые являются красивыми, но лишенными силы, сильными, но без всякой интеллигентности, или, если они все-таки интеллигентны, то непременно являются слабыми и безобразными107. Известность и признание пришли к Гобино только после его смерти, причем не во Фпанции, а в Германии. Было основано немецкое «Общество Гобино», число членов которого в 1914 году достигло 360. Национал-социалистические теоретики оценили его сочинение очень высоко. Фрагменты из него публиковались в 30-е годы в популярных антологиях о расах и приводились даже в школьных учебниках. Идеи Гобино пригодились в идеологии Третьего рейха и послужили для формирования нацистской расовой политики. В России труд Гобино переиздавался несколько раз, но, несмотря на определенное изящество стиля, особой известности, в отличие от косноязычных работ Гегеля, не получил108. Дело, по-видимому, в том, что Россия — многонациональная страна, в которой представлена не одна раса. В «крови славян» есть определенная примесь тюркской крови. Национал-социализм относил славян к «нулевой расе», способной проявить себя лишь в крестьянском труде; евреи же причислялись к «отрицательной расе», подлежащей тотальному уничтожению при «полном решении еврейского вопроса». Гегель и де Гобино — фигуры примерно одного уровня. Они всего лишь предшественники двух радикальных форм социализма, показавших свою зловещую мощь в ХХ в. и уничтоживших десятки миллионов ни в чем не повинных людей. Вспоминая это, отзываться позитивно о Гегеле или о де Гобино должно быть, по меньшей мере, неудобно.

Пока в ряде стран господствовал марксизм, «классиком» в этих странах считался Гегель. Марксизм сошел с исторической арены. Вслед за ним с первого плана в истории философии постепенно уходит и Гегель. А. Шопенгауэр, стоявший у истоков современной философии, говорил о философии Гегеля, что она оказала опустошающее или, точнее говоря, оглупляющее влияние на философию и все другие формы культуры. Примерно таким же было влияние Гегеля на нашу отечественную социальную философию, в особенности советского периода. Шопенгаэур, преподававший вместе с Гегелем в Берлинском университете, характеризует его философию как шарлатанство и предлагает использовать в качестве эпиграфа к ней шекспировские слова: «язык сумасшедшего и отсутствие мозгов». В другой своей работе Шопенгауэр называет Гегеля «умственным калибаном», т. е. интеллектуальным дикарем, а его философию характеризует как пустозвонство и шарлатанство. Два момента особенно раздражают Шопенгауэра: авторитарность гегелевского мышления и та иллюзия всемогущества, которую оно создает. У Гегеля нет «разумного обсуждения и честного изложения». Он говорит как непререкаемый авторитет, которому нужно во всем безоглядно верить; походя и без углубленного анализа он разрешает самые сложные проблемы. Критика Шопенгауэра, какой бы основательной она ни казалась, нуждается, однако, в серьезных оговорках. Философия Гегеля является непосредственной предшественницей коллективистической философии и, как таковая, не может не быть авторитарной. Видимость ее всемогущества проистекает из диалектики, которая также является неотъемлемой чертой коллективистического мышления. Если философия Гегеля и представляет собой «пустозвонство и шарлатанство», то только с точки зрения философии индивидуалистического общества, но никак не с позиции коллективистической философии. Шопенгауэр писал о Гегеле, что он оказал опустошающее или, точнее говоря, оглупляющее влияние на философию и все другие формы культуры. Примерно таким же было влияние Гегеля на нашу отечественную социальную философию.

Б. Рассел в своей «Истории западной философии» главу о Гегеле пишет с явной насмешкой. Для Рассела Гегель — один из тех философов-фантазеров, которых в Германии в Х1Х в. было много. К. Поппер еще в начале 40-х гг. прошлого века в книге «Открытое общество и его враги» охарактеризовал Гегеля как посредственного философа. Проблема в том, что Гегель не высоко ставил истину. Позднее Поппер подтвердил свое мнение о философии Гегеля и в частности о его диалектике в статье «Что такое диалектика». Об отношении Гегеля к истине чересчур деликатно и мягко сказано. Во всех своих работах, начиная с популярных и бесталанно написанных биографий Иисуса Христа, Гегель просто презирал истину. Не случайно он попытался позднее скупить и уничтожить все свои «фантазии» о Христе: они совсем не согласовались с Библией. В статье «Как я понимаю философию», написанной незадолго до своей смерти, Поппер замечает, что не считает Гегеля крупным философом из-за презрительного отношения последнего к истине. В одном своих писем Поппер пишет: «Что касается Гегеля, то я его не выношу. Он не только нечестен перед самим собою, но вследствие своего богословского образования он и вовсе утратил способность рассуждать честно. Впрочем, он меня вообще не интересует»109. Истина для Гегеля действительно не являлась одним из высших идеалов философии. Нередко Гегель вообще не считал нужным придавать своим суждениям хоть какое-то подобие смысла. В «Феноменологии духа» он, в частности, пишет: «Познавание чистых понятий науки в этой форме образования сознания составляет тот аспект их реальности, в котором их сущность, понятие, установленное в ней в своем простом опосредствовании в качестве мышления, раскрывает моменты этого опосредования и проявляется, следуя внутренней противоположности». Невозможно понять, что это могло бы значить. Положений, не имеющих внятного смысла, у Гегеля слишком много даже для рядового философа. Тезис, пишет, например, Гегель, — религия евреев; антитезис — религия римлян; синтез — религия греков.

Тезис — воздух; антитезис — земля; синтез — огонь и вода. Все это, конечно, полная ерунда. Нелегко придумать предложение почти из семи строк, пишет П. Стретерн, на всем своем протяжении абсолютно лишенное какого-либо смысла (не верите — попробуйте сами). Но после своей книги «Феноменология духа» Гегель уже вошел во вкус, и теперь ему ничего не стоило написать хоть сотню страниц в таком же духе. В своей диссертации Гегель писал, что планет Солнечной системы ровно восемь, и это — закон природы. Во время защиты диссертации ему сообщили, что совсем недавно открыта девятая планета Солнечной системы. Гегель равнодушно ответил: «Тем хуже для Солнечной системы». Это еще одна иллюстрация пренебрежительного отношения Гегеля к истине. Марксизм целиком позаимствовал у Гегеля его диалектику. «Манифест коммунистической партии», написанный в 1848 г. Марксом и Энгельсом, не содержит никакой аргументации в поддержку неминуемого наступления коммунизма, кроме чисто диалектической. В первобытном обществе, пишут его авторы, не было частной собственности. Это, выражаясь гегелевским языком, тезис. Последующие формы общества опирались на частную собственность — это антитезис. Согласно гегелевским триадам, из этого вытекает, что должно сформироваться общество, в котором снова не будет частной собственности. Это уже синтез и конец истории. Только позднее Маркс обратился к трудам экономистов и попытался придать своему учению о коммунизме какую-то видимость научного, т. е. экономического и притом причинно-следственного обоснования. Единственной новой, отсутствовавшей у Гегеля, идеей, к которой он пришел, было положение о неизбежности относительного и абсолютного обнищания пролетариата в условиях капиталистического общества. Пролетарии, доведенные все более растущей нищетой до отчаяния, поднимут революцию и победят. Они начнут строить коммунизм, предварительно уничтожив два мешающих им в этом деле класса — буржуазию и крестьянство. Гегель был, таким образом, идейным предшественником обеих форм радикального социализма ХХ в.

— социализма, ликвидирующего частную собственность, и социализма, сохраняющего частную собственность, но ставящего ее под контроль государства. Заключить разговор о Гегеле можно словами выдающегося русского революционера и мыслителя, основателя анархизма М. А. Бакунина (1814—1876). Философия Гегеля была, говорил Бакунин, явлением значительным. Она была последним и окончательным словом того пантеистического и абстрактногуманитарного движения германского духа, которое началось творениями Лессинга и достигло всестороннего развития в творениях Гете. Это движение создало мир бесконечно широкий, богатый, высокий и будто бы вполне рациональный. Но мир, остававшийся столь же чуждым земле, жизни, действительности, сколько был чужд христианскому, богословскому небу. Вследствие чего этот мир, как фата-моргана, не достигая неба и не касаясь земли, повиснув между небом и землею, обратил самую жизнь своих приверженцев, своих рефлектирующих и поэтизирующих обитателей в непрерывную вереницу сомнамбулических представлений и опытов, сделал их никуда не годными для жизни или, что еще хуже, осудил их делать в мире действительном совершенно противное тому, что они обожали в поэтическом или метафизическом идеале. Так объясняется изумительный и довольно общий факт, поражающий нас еще поныне в Германии, что горячие поклонники Лессинга, Шиллера, Гете, Канта, Фихте и Гегеля могли и до сих пор могут служить покорными и даже охотными исполнителями далеко не гуманных и не либеральных мер, предписываемых им правительством. «Можно даже сказать вообще, — заключает Бакунин,- что чем возвышеннее идеальный мир немца, тем уродливее и пошлее его жизнь и его действия в живой действительности. Окончательным завершением этого высоко идеального мира была философия Гегеля. Она вполне выразила и объяснила его своими метафизическими построениями и категориями и тем самым убила его, придя путем железной логики к окончательному сознанию его и своей собственной бесконечной несостоятельности, недействительности 115 и, говоря проще, пустоты» . 110

<< | >>

↑

Источник: А. А. Ивин. ДИАЛЕКТИКА ПРОШЛОЕ, НАСТОЯЩЕЕ И БУДУЩЕЕ Моногра фия. 2016

Еще по теме 7. Влияние диалектики Гегеля:

- Адвайта - Диалектика - Избранные философские труды и речи - История философии - Логика - Неклассическая философия - Общая философия - Онтология и теория познания - Основы философии - Первоисточники по философии - Периодика по философии - Проблемы философии - Социальная философия - Теология, богословие - Теория эволюции - Философия истории - Философия культуры - Философия науки - Философия религии - Философия языка - Хрестоматии по философии - Эстетика - Этика -

- Безопасность жизнедеятельности и охрана труда - Химические науки - Бизнес и заработок - Горно-геологическая отрасль - Домашнему мастеру - Естественные науки‎ - Зарубежная литература - Информатика, вычислительная техника и управление - Искусство. Культура - История - Литературоведение. Фольклор - Международные отношения и политические дисциплины - Науки о Земле - Общеобразовательные дисциплины - Педагогика, образование, воспитание - Промышленность - Психология - Религиоведение - Социология - Строительство - Техника - Транспорт - Филология - Философские науки - Экология - Экономика - Юридические дисциплины -