ТРЕНИРОВОЧНЫЙ ТЕКСТ № 10

В. Носевич

ЗАГАДКИ ПОЛЯКУЛИКОВА

О              Куликовской битве за 610 лет писано-переписано. Ее непосредственный результат ясен: русская рать наголову разбила шедшую на Москву армию татарского хана Мамая.

Для начала затрону вскользь общеизвестное. Знаменитая битва началась туманным утром 8 сентября 1380 года поединком татарского богатыря Челубея с русским витязем — монахом Пересветом, в котором погибли оба. Затем татарская конница и наемная генуэзская пехота Мамая атаковали передовой полк русских, смяли его в ожесточенной рубке и сшиблись с главными силами, состоявшими из полков правой и левой руки и большого полка. В какой-то момент полк левой руки дрогнул и покатился назад, увлекая за собой и центр. Казалось, начнется истребление бегущих, но тут из леса в спину татарам ударил засадный полк.

Мамай же после поражения был свергнут соплеменниками с золотоордынского престола, а затем убит.

Этот сюжет лег в основу повествований, написанных по горячим следам: «Сказания о Мамаевом побоище» и поэмы «Задонщина». И позднее Куликовская битва не раз вдохновляла историков и поэтов — вспомним хотя бы блоковский цикл «На поле Куликовом»:

Пусть ночь. Домчимся,

Озарим кострами Степную даль.

В степном дыму блеснет Святое знамя И ханской сабли сталь...

А между тем уже то неотступное увлечение историков и писателей темой Куликовской битвы является загадкой. Ведь это была лишь одна из многих одержанных русскими в своей истории побед. И она не первая развеяла миф о непобедимости татар.

Мне могут возразить — те победы не были решающими, сменились поражениями. Так ведь разгром Мамая не предотвратил сожжения Москвы — только отсрочил его всего на два года, когда сменивший Мамая хан Тохтамыш двинулся на Русь. Сил для нового отпора не оказалось, татары дошли до стен Кремля без единого поражения, и ордынская дань висела над Русью еще целое столетие.

Могут сказать, что Куликовская битва была самой массовой, самой кровопролитной для своего времени!

И тут все не однозначно. Новейшие археологические исследования показали, что в предполагаемом месте сражения просто не могло разместиться «летописное» их количество — от ста до трехсот тысяч с каждой стороны. По двадцать-тридцать тысяч — это более реально. Но в таком случае масштабная исключительность пропадает— таких битв в ту пору было немало. Вспомним и Грюнвальд, и битву на Ворскле (Ворскла — река на Украине, где армия Великого князя литовского Витовта была разбита ордынскими войсками) в 1399 г., не говоря уже о сражениях Тамерлана (Тамерлан, Тимур. 1336— 1405 гг., государственный деятель Средней Азии, полководец, эмир. Разгромил Золотую Орду).

Возможен и другой аргумент — для Куликовской битвы впервые объединилась вся Русь. Но и это не так. Москва объединила только силы тех княжеств, которые находились под ее политическим влиянием. Другие крупные центры: Новгород Великий, Тверь, Рязань, Смоленск — не только не прислали своих воинов, но, скорее, симпатизировали противникам Дмитрия. А те восточнославянские земли, что входили в Великое княжество Литовское, Русское и Жемойтское, и вовсе открыто участвовали в походе главного союзника Мамая — литовского князя Ягайлы.

Вопрос с поведением союзников татар — тоже одна из загадок.

А уж действия великого князя Ягайлы — и вовсе величайшая загадка. Несомненно, в его распоряжении была огромная рать. Соединись она с татарскими войсками — и баланс сил кардинально изменился бы не в пользу Дмитрия. Вряд ли у того остались бы какие-то шансы на победу. Но Мамай не дождался обещанной «литовской» помощи. В момент битвы войска Ягайлы бьии совсем рядом, но так и не вмешались в ход событий. Не напали они даже тогда, когда, понеся страшные потери, полки Дмитрия возвращались домой и могли стать легкой добычей. Что это было — несогласованность действий, никудышные разведданные? На мой взгляд, наиболее близко к истине мнение, что Ягайле помешало недовольство православных бояр из его русских владений (нынешних Белоруссии, Украины и Брянщины). Многое прояснила бы литовская хроника событий— но, увы, у Ягайлы не было придворных летописцев.

Не совсем ясно, что происходило и в ставке Мамая. Как вообще он мог так легко поддаться на довольно простую уловку с засадным полком? Положим, Мамай был скорее искусным политическим интриганом, чем полководцем. Но ведь были же у него опытные военачальники. Может, кто-то из них нарочно вел Мамая к разгрому в угоду его главному конкуренту и претенденту на ордынский трон — Тохтамышу? И здесь убедительного ответа нет.

В сущности, мы знаем о Куликовских событиях только со слов одной стороны — окружения Дмитрия Донского. Но даже и «московская» версия не ясна в полной мере.

Словом, Куликовская битва и посвященные ей хрупкие пергаменты древних летописей хранят еще немало тайн. А ведь это один из наиболее изученных эпизодов в истории. Сколько же таких загадок связано с другими событиями! И тех, кто не удовлетворится «исчерпывающими» объяснениями учебников, ждет немало интересного.

«Парус», 1990, № 9