Логическое и диалектическое противоречие
Диалектическую гибкость тоталитарного мышления, умеющего наложить жесткую общую схему на меняющуюся реальность, не считаясь с фактами и возникающими противоречиями, хорошо показывает Дж. Оруэлл. От правоверного требуется, пишет он, такое же владение своими умственными процессами, как от человека-змеи в цирке — своим телом. В конечном счете, строй зиждется на том убеждении, что Старший Брат (вождь) всемогущ, а партия непогрешима. Но поскольку Старший Брат не всемогущ и непогрешимость партии не свойственна, необходима неустанная и ежеминутная гибкость в обращении с фактами. Ключевое слово здесь — белочерный. Как и многие слова новояза, оно обладает двумя противоположными значениями. В применении к оппоненту оно означает привычку бесстыдно утверждать, что черное — это белое, вопреки очевидным фактам. В применении к члену партии — благонамеренную готовность назвать черное белым, если того требует партийная дисциплина. Но не только назвать: еще и верить, что черное — это белое, больше того, знать, что черное — это белое, и забыть, что когда-то ты думал иначе. Трактовку гегелевской диалектики, признающую реальную возможность противоречивого мышления, пытался развить в начале XX века Э. Трельч, называвший «диалектическую логику противоречия» «сверхрационалистической логикой». Диалектика, писал Трельч, есть не что иное, как учение о единстве противоположностей при признании полной реальности этих противоположностей. Это — логика движения, которая, в отличие от обыкновенной, поверхностной логики, цепляющейся за явление, отказывающейся понять движение и исключающей противоположности, есть учение об их переходе друг в друга и об их самопревращении в движении становления. До этого для становления не было понятия, и разложение Лейбницем становления на бесконечно малые изменения не было истинным и действительным становлением. Это последнее может быть схвачено лишь глубже проникающей логикой, которая признает, как некогда Николай Кузанский, в «совпадении противоположностей» последнюю и подлинную проблему мышления. Понятие становления является относительным снятием закона противоречия, который имеет значение лишь для бытия, рассматриваемого как нечто мертвое. Последнее — мир рассудка, первое — мир разума. В России оказалось особенно много сторонников гегелевской диалектики. Не удивительно, что наука логика всегда чувствовала себя здесь крайне неуютно. Русский философ С. Л. Франк, высланный в начале 20-х гг. прошлого века из России и живший сначала в Париже, а затем в Лондоне, пытался развить диалектику, не ссылаясь на Гегеля и его последователей. Франк прямо говорит, что диалектическое противоречие представляет собой одновременно и утверждение, и отрицание одного и того же, т. е. является логическим противоречием. Именно поэтому диалектическое мышление является «трансрациональным» и выходит за рамки рационального мышления. Гегель и его марксистско-ленинские последователи вели себя в данном пункте совершенно иначе: они всячески уклонялись от внятного ответа на вопрос, как соотносятся между собой логические и диалектические противоречия. Гегель наговорил о законах логики массу глупостей. Больше всего не повезло закону противоречия («неверно, что А и не-А»), оказавшемуся в прямом конфликте с диалектикой. В разных контекстах Гегель дает этому простому и очевидному положению разные истолкования. В одних случаях он принимает данный закон, в других отвергает, и всякий раз его аргументация является чрезвычайно путаной. В сущности, Гегель так и не прояснил для себя вопрос, можно ли согласовать учение о диалектическом противоречии с логическим требованием непротиворечивости (рационального) мышления. Вопрос о соотношении логического и диалектического противоречия остался неясным и в марксистсколенинской философии. После многих десятилетий нападок па закон противоречия и попыток ограничить его применимость сферой «повседневного мышления» в 80-е гг. советские философы стали в большинстве своем склоняться к мысли, что данный закон универсален и его действие распространяется даже на диалектическое мышление. Утвердилась мысль, что формальная логика исследует такие нормативные требования, согласно которым строится любое научное рассуждение и соблюдение которых является необходимым признаком культуры мышления. Формальная логика подчинена принципам диалектики как своему философскометодологическому основанию. Вместе с тем сама диалектика как логика неукоснительно подчинена всем принципам формальной логики. Эти «сложные диалектические соотношения» диалектической и формальной логики совершенно не ясны. Но уже то, что стороннику диалектики предписывается рассуждать, не нарушая законов формальной логики, говорит о заметном ослаблении диалектического мышления и даже о его кризисе. В устойчивом коммунистическом обществе формальная логика трактуется пренебрежительно, а современная (математическая) логика без колебаний причисляется, вместе с генетикой и кибернетикой, к «продажным девкам империализма».
Еще по теме Логическое и диалектическое противоречие:
- Диалектические идеи Лейбница и особенности его детерминизма
- Бесіда 4 (утренняя). ДВИЖЕНИЕ И ПРОТИВОРЕЧИЕ
- 10.1. Общая характеристика противоречия
- 10.8. Противоречия в мышлении
- 17.7. Разум (диалектическое мышление)
- II. Тождество и противоречие между системой и методом философии Гегеля.Ч.
- 5. При нципы диалектического метода Г е- _г е л я.у
- Некоторые замечания о формальной и диалектической логике.
- ПРОТИВОРЕЧИЕ МЕЖДУ СИСТЕМОЙ И МЕТОДОМ
- 4. Открытый марксизм? На переломе. (Вместо заключения.)
- 3. ДИАЛЕКТИЧЕСКАЯ ЛОГИКА ГЕГЕЛЯ
- СООТНОШЕНИЕ МЕЖДУ ДИАЛЕКТИЧЕСКОЙ И ФОРМАЛЬНОЙ ЛОГИКАМИ
- ОСНОВНЫЕ ЗАКОНЫ МЫШЛЕНИЯ В ДИАЛЕКТИЧЕСКОЙ И ФОРМАЛЬНОЙ ЛОГИКАХ