<<

4. Открытый марксизм? На переломе. (Вместо заключения.)

С конца 50-х гг. начинают набирать силы и приобретать известность и влияние внепартийные марксистские издания. Среди них выделялся "New Left Review*, орган "Новых левых"[44].

Во второй половине 60-х гг.

"независимый" (назовем его так) марксизм укореняется в университетском образовании и становится постоянно действующим формообразующим фактором британской культуры. Начинается академическое, систематическое изучение наследия классиков марксизма. При этом университетские исследования не то чтобы противопоставляли свой "незаинтересованный" подход "официальному" партийному марксизму, а попросту игнорировали его, крайне редко замечая и вступая в полемику с местными марксистами-коммунистами. Куда чаще объектом их критики становился ортодоксальный ‘диамат*, как официальная доктрина Советского Союза.

В середине 70-х гг. в самой академической среде появляются группы марксистов, проявляющие известную лояльность в отношении таких компонентов официальной доктрины как материализм, диалектика, теория отражения. По крайней мере их начинают методически изучать. Показательны в этом отношении журнал ‘Радикальная философия” - журнал академических диссидентов, по выражению АіСаллиникоса [смііО], посвятивший целый номер вопросам диалектики, и два солидных выпуска ‘Вопросов марксистской философии” - 1-й "Диалектика и метод", 2-й - "Материализм” [cmJ06].

Авторы сборника обнаруживают широкое знакомство с источниками и соответственно более содержательно и детально трактуют вопросы диалектической теории.

Это замечено уже в трактовке старой проблемы . е- гель-Маркс. Успешно преодолеваются в сборнике односторонние подходы к теме, когда или утверждают, что Маркс почти ничего не добавил теоретически интересного к тому, что Гегель уже высказал, особенно в пассажах о материализме в "Феноменологии Духа”, либо же считают, что Маркс полностью порвал с гегельянством и гегелевским модусом мышления.

Особенно интересно трактуются методологические отличия диалектики Гегеля и Маркса, при этом отстаивается тезис о том, что метод Маркса не сводим ни к любой форме гегельянства, ни к эмпиризму. Например, в статье "Диалектическое противоречие и необходимость" С.Мейкла подчеркивается, что Маркс не считал диалектику высшей формой логики, заменяющей формальную логику или стоящей над ней.

Понимание диалектики сформулировано Марксом в письме к Энгельсу от 1 февраля 1858 г., где он высказывается о намерении Лассаля изложить политическую экономию по-гегелевски. "Но тут он, к своему огорчению, увидит, - пишет Маркс, - что одно дело - путем критики впервые довести науку до такого уровня, чтобы ее можно было представить диалектически, и совсем другое дело - применить абстрактную, готовую систему логики к туманным представлениям о такой именно системе" [34, т29, с.224].

Отсюда возникает вопрос, не является ли диалектика методом экспозиции научных результатов и только? Автор статьи "Марксизм и диалектика" Д.Рубен решительно отвергает такое предположение. Он полагает, что в диалектической терминологии нет ничего не редуцируемого и все, что было выражено на диалектическом "жаргоне", может быть сказано другими словами. Подобную мысль уже высказывала Р.Купер в работе 1925 г. [смДО].

Наука, по Марксу, имеет дело с необходимо развивающимися тенденциями в вещах. Тем самым наука сама становится диалектичной, не нуждаясь во внешних диалектических аппликациях, как у Гегеля. В самом деле, то что для Гегеля было контрастом между недиалектической наукой и диалектической философией, становится для Маркса различием между недиалектической идеологией или апологетикой, которая "увековечивает" вещи, отрывая их от движения и диалектической наукой [см2Об, VoLI, р.80].

По Марксу, делает тонкое замечание автор, это один из признаков идеологии, функцию которой Гегель приписывает науке.

Познание объекта распадается на две стадии. На первой идет конкретное освоение, систематизация и осмысление эмпирических данных.

Наконец, материал "созревает" до того состояния, когда он может быть представлен диалектически. Его внутренняя связь "выкручивается" в мысль, понятийный аналог адекватно отражает генезис форм [1 Об, Vol.I, р.29].

Отсюда делается вывод, формально схожий с тем, что еще до войны сделал СЭСук. Любая область реальности, которую изучает исследователь, будучи системой или "историческим организмом", требует диалектической экспозиции особого рода и особой формы. В этом ключе следует подходить к обсуждению вопроса о диалектике природы. Вместе с тем данный подход приводит к необходимости отказа от универсальной диалектической системы: сквозной терминологии. Диалектическая презентация научных результатов всегда конкретна и отражает специфику объекта, его конкретную целостность и противоречивое движение.

Но что значит "конкретное, конкретность"? В экономических рукописях 1857-1861 гг. Маркса есть следующее примечательное рассуждение, вызвавшее значительную литературу. "Конкретное потому конкретно, что оно есть синтез многих определений, следовательно, единство многообразного. В мышлении оно потому выступает как процесс синтеза, как результат, а не как исходный пункт, хотя оно представляет собой действительный исходный пункт созерцания и представления. На первом пути полное представление подверглось испарению путем превращения его в абстрактное определение, на втором пути абстрактные определения ведут к воспроизведению конкретного посредством мышления.

Гегель потому впал в иллюзию, понимая реальное как результат себя в себе синтезирующего, в себя углубляющегося и из самого себя развивающегося мышления, между тем как метод восхождения от абстрактного к конкретному есть лишь тот способ, при помощи которого мышление усваивает себе конкретное, воспроизводит его как духовно конкретное" [35, ч.1, с.38].

Комментируя это чрезвычайно богатое мыслями место, Мейкл замечает, что конкретное упоминается здесь в двух различных смыслах. Первый раз оно употребляется для обозначения результата научного исследования, и в марксистской литературе часто именно этот момент представляется как решающее методологическое отличие от эмпиризма, который рассматривает конкретное как исходное "сырье” науки.

Второе значение конкретного часто игнорируют, хотя оно имеет фундаментальную важность. Абстракции и категории не возникают из ничего. Они конструируются в процессе апробации конкретных эмпирических данных исследования, из критической оценки обыденных представлений и предварительных абстракций. Эго движение от конкретного к абстрактному показывает, что Марксов метод нельзя рассматривать как простое переворачивание эмпирической методологии, восходящей от конкретного к абстрактному.

В этой связи ДжМефам различает между спекулятивным или философским и научным или диалектическим методом и подчеркивает, что создание "Капитала" было невозможно без преодоления гегелевского спекулятивного метода.

К тому же выводу приходит и Рубен, анализируя книгу РРаэдольского "Создание "Капитала” Маркса" (Лондон, 1977). Вопреки ее автору, Рубен полагает, что многие страницы "Капитала" подтверждают, что его нельзя было создать, не отказавшись от методов Гегеля, не преодолев его методологии.

Более обстоятельно и многопланово обсуждался вопрос о диалектическом противоречии, причем достигнут определенно новый уровень понимания проблемы.

Еще на страницах журнала "Радикальная философия* Рой Еджли подчеркивал, что идея противоречия центральна в диалектике, так же как и в аналитической философии, причем указывал, что обе стороны смотрят друг на друга с полным непониманием. Еджли отводит аргумент Поппера о несуществовании противоречия в реальности, поскольку мысль есть часть реальности, последняя, очевидно, имеет противоречия. Логические и диалектические противоречия отличаются тем, что логические - атемпоральны, диалектические же противоречия - темпоральны и опираются на генетические и причинные объяснения исторических изменений и процессов.

Наиболее фундаментально проблема противоречия обсуждается в статье Мильтона Фиска "Диалектика и Онтология*.

Противопоставляя атомистической онтологии аналитиков с ее элементарными общностями диалектическую - онтологию сложности, неисчерпаемости, исходящую из установки об изначальной сложности вещей, он получает ответ па вопрос, почему тезис о противоречивости сущего представляется аналитикам абсурдным.

М.Фиск следующим образом определяет три главных положения диалектической онтологии: 1. Тезис о сложности. Предмет (вещь) сложен; 2. Тезис о противоречии: внутренние противоречия - источник изменения. Противоречие разрешается только в изменении. Без этого вещи были бы самотождественны и таким образом не имели бы возможности изменяться; 3. Сущность противоречива. По меньшей мере одно противоречие имеет место в сущности каждой отдельной вещи.

Фиск считает, что эти три принципа более фундаментальны, чем известные законы диалектики, поскольку носят более обобщенный и глубинный характер [106, Vol.I, р.120].

Начавшееся серьезное изучение марксистских источников в форме новых переводов, анализа, тщательного комментирования, а также оригинальных исследований получило выражение в расширении издания специальных справочников, словарей, сборников статей, монографий, где зафиксирован новый уровень марксо- логии.

Среди этих изданий можно выделить словарь марксистской философии, изданный в 1983 г. Большинство статей написано преподавателями английских универ-

ситетов. Словарь подводит определенные итоги изучения марксистской философии в англоязычных странах и не только в них. В полной мере это относится к обширной статье о диалектике, написанной Роем Бхаска- ром из Лондонского университета. Воздавая должное традиции, он сразу же отмечает, что вопрос о диалектике является самым спорным в марксизме. Его запутанность обусловлена двумя проблемами: первая - в чем сущность идейной зависимости Маркса от Гегеля, и вторая - в каком смысле марксизм является наукой. Последнюю формулировку можно было бы детализировать:              в              каком              смысле              марксистская

диалектика научна. Общее представление о диалектике в марксистской традиции сводится, по мнению Бхаскара, к ее пониманию как научного, эпистемологического метода; как ряда законов или принципов - онтологическая диалектика; как диалектика истории, реляционной диалектики.

Отвергая многочисленные версии противопоставления Маркса Энгельсу, автор статьи о диалектике прямо заявляет, что парадигмы этих трех модусов диалектики находятся в методологических комментариях "Капитала" (и переписке Маркса, добавим к этому), натурфилософии "Анти-Дюринга" и безгегелевском гегельянстве раннего Лукача.

По первому вопросу об отношении Маркса к гегелевской диалектике Бхаскар выделяет две интерпретации диалектики Гегеля - (а) как логическої процесса и (б) как движущей силы, "мотора" процесса.

Первый подход видит в диалектической логике синтез элеатической и ионийской традиций, продуктом которого является гегелевский абсолют - логический процесс, в котором диалектика актуализирует себя, отчуждая себя и восстанавливая свое единство через самопознание отчуждения (116, р.122].

Второе понимание гегелевской диалектики более узко и "технично*. Оно сводится к схватыванию проти- воположн остей в их единстве или усмотрению позитивного в негативном.

Естественно, Марксу ближе второе понимание, хотя его версия диалектики несравненно сложнее. Вообще, метко замечает Бхаскар, знаменитые марксовы метафоры о "переворачивании" и "зерне* диалектики породили почти теологические спекуляции. Между тем вопрос можно рассмотреть рационально.

Плодотворным представляется попытка Бхаскара рассмотреть эволюцию отношения Маркса к Гегелю. Наиболее важными фазами он считает: 1) блестящий анализ мистифицированной логики в "Критике гегелевской "Философии права"", резюмированной в "Экономичсско-философских рукописях 1844              г.";

  1. "Святое семейство", "Немецкая идеология” и "Нищета философии", где критика Гегеля выступает в форме полемики со спекулятивной философией как таковой;
  2. период создания экономических рукописей 18591861 гг. Здесь происходит определенная позитивная переоценка гегелевской диалектики.

Представляется, что в этот период принципиально важные соображения о диалектике вообще и о гегелевской в частности, высказаны в переписке Маркса с Лас- салем и Энгельсом по поводу книги Лассаля "Гераклит Темный из Эфеса".

Зафиксированный в это время подход и отношение Маркса к Гегелю представляются автору статьи окончательными. Маркс по-прежнему критически относится к гегелевской диалектике, но продолжает "работать" с пей. Бхаскар подкрепляет это свое наблюдение ссылкой на письмо Маркса к Л.Кугельману от 27.VI.1870 [36, с.189}, где Маркс говорит о критическом способе применения гегелевского метода, т.е. диалектики. Там же Маркс проясняет, что применение диалектического метода создает возможность "свободного движения в материале".

В итоге задолженность Маркса Гегелю признается фактом, как и постоянная, на протяжении 40 лет, критика его идеализма.

Одно из важнейших направлений критики Маркса трехходовая инверсия субъекта и предиката у Гегеля. Бхаскар не может решить, утверждает ли Маркс противоположную позицию или же трансформирует проблемно гегелевскую. Скорее всего - последнее. Для Маркса гегелевский бесконечный Дух есть иллюзорная, отчужденная проекция конечных существ. Гегелевская редукция к знанию рассматривается Марксом как эпистемологическая ошибка, а сведение науки к философии как спекулятивная иллюзия.

Что касается Марксова принципа тождества (бытия и мысли в мысли), то оно двойственно. В ее экзотерическом варианте, идя по линии Фейербаха, Маркс показывает как эмпирический мир вычленяет, как следствие, гегелевское гипостазирование мысли. Но в его эзотерической критике Маркс признает, что эмпирический мир имеет свое тайное условие. То есть занимает позицию эссеициализма. Здесь имеется в виду известное высказывание Маркса о несовпадении сущности и явления. Отсутствие дистанции между ними сделало бы науку излишней.

Письмо Маркса к Л.Кугельману от 6.III.1868 г. [36, с.145] указывало, что его метод исследования не тот, что у Гегеля, "ибо я - материалист, а Гегель - идеалист. Гегелевская диалектика является основной формой всякой диалектики, но лишь после освобождения ее от ее мистической формы, а это-то как раз отличает от нее мой метод". Следует обратить внимание на то, что письмо повторяет ту же мысль, что в "Послесловии ко второму изданию I тома "Капитала", написанном в январе 1874 г.

Анализ Маркса вскрывает апологетическую и консервативную сущность философии Гегеля. Сам замысел гегелевской "Логики* противоречит его действительному осуществлению. Диалектические характеристики оказы- вакггся мотивированными недиалектически, они предстают нерсфлексивными и грубо эмпиричными. Далее, критика философии тождества предполагает критику логической мистификации и самоиорождение понятий. Ее прямым результатом является утверждение, что диалектика не может специфицировать единичный феномен, но только различные ансамбли и положения.

Все это дает ответ на вопрос, в каком смысле диалектика для Маркса научна. Не признавая "ничего святого", все подвергая сомнению, она научна потому, что органически против всякой апологетики; в собственно марксовом понимании диалектика в первую очередь несет эпистемологическую функцию, Маркс часто употребляет термин "диалектика" как синоним научного метода.

Диалектика - наука потому, что объясняет противоречия в мысли и кризисы в социально-экономической жизни в терминах противоречивых существенных отношений, которые порождают их (онтологическая диалектика). Диалектика тем самым укоренена в истории. Из позитивных теорий марксистской диалектики Бхаскар выделяет следующие: 1) диалектика как концепция мира - Энгельс, диалектический материализм (Мао Цзе-дуи); 2) диалектика как теория разума (Делла Вольпе, Адорно); 3) как существенно субъект-объектное отношение (Лукач, Маркузе).

Следуя различению, проводимому Марксом между эмпирически контролируемым сиособом исследования и его квазидедуктивным методом экспозиции, можно различать критическую и системную диалектику.

Марксова критическая диалектика может быть лучше всего рассмотрена как эмпирически открытая - конечная, материально и исторически обусловленная диалектическая феноменология.

Системная же диалектика, представленная в I главе "Капитала", получает окончательное выражение в "Теориях прибавочной стоимости". Тут возникает сакраментальный вопрос: зависит ли критическая и систематическая диалектика Маркса от гегелевской концепции реальности?

Онтология Гегеля характеризуется, по Бхаскару, тремя моментами:              а) реализованным идеализмом,

б) спиритуальным монизмом, в) имманентной телеологией.

Первое условие Маркс безусловно отвергает, понимая материю и бытие как нередуцируемые понятия. Что касается второго момента, то Альтюссер и, как мы видели, М.Фиск показали, что Маркс исходит из предпосылки дифференцированности и комплексности сущности. В отношении третьей посылки Маркс опирается не на концептуальную, логическую зависимость или необходимость, а на причинную обусловленность, хотя вопрос о понимании нацеленности общественного прогресса заслуживал бы особого обсуждения.

Таким образом, Марксова онтология отличается от гегелевского идеализма, также как и от атомистического эмпиризма, который атаковал Энгельс в поздних работах, а, по С.Хуку, (см. гл.2, 2) Маркс отвергал в ранний период.

В марксистской традиции Бхаскар выделяет три наиболее распространенные точки зрения на диалектику: 1) бернштсйновский негативизм - диалектика понимается как ненужный балласт, пережиток гегельянства; 2) энгельсовский тезис об универсальной природе диалектики; 3) ограниченная применимость диалектики концептуальной или социальной сферой (Лукач).

В отношении эигельсовских универсальных трех законов диалектики Бхаскар высказывает некоторое недоумение - неясно, говорит он, считал ли Энгельс их априорными истинами - сверхэмпирическими генерализациями - или же они просто конвенциональны, та же двойственность проявлена и Корнфортом при обсуждении статуса законов диалектики (см.глЗ, 2).

Многие критики само понятие диалектики природы считают антропоморфным и потому идеалистическим. Они позволяют быть диалектичными естественным наукам, как фрагменту социоисторического мира культуры, но не природе. Так проблема диалектики природы становится ответвлением проблемы натурализма.

С другой стороны, защитники Энгельса, такие как Д.Рубен, доказывают, что эпистемологическое вмешательство человека в природу и историю, само возникновение человека из природы, вынуждает обратиться к шеллинговскому тождеству, чтобы "спасти” интеллиги- бельность транскатегориальных связей. Но и тогда диалектическое отношение между человеком и природой принимает гегелевский аспект асимметрии внутреннего отношения. Так, социальные формы предполагают природные формы, а не наоборот. Любая эпистемологическая и онтологическая тождественность возможна только в рамках преодоленной материальной нетождественно- сти. Однако, преобразование принципа тождества в теорию отражения приводит, по Бхаскару, к абсолютизации и догматизму.

Этот беглый обзор некоторых дискуссий и материалов, посвященных вопросам диалектики в конце 70-х - начале 80-х гг., показывает, что изучение марксистской философии, ее понимание вышли на определенно новый этап, который заслуживает особого исследования и изучения, поскольку знаменует превращение марксизма из партийной идеологии, с подчиненной ей квазитеоретическим развитием, в реальный исследовательский объект науки и культуры, достойный независимых академических штудий.

Итак, если уж говорить о поражении марксистской теории на британских островах, то только в отношении догматического "партийного" марксизма, претендующего на монопольную истину. Превращение в респектабельную академическую дисциплину, от коей с негодованием отвернулись бы приверженцы революцион- ного "всепобеждающего" марксизма, тем не меиее демонстрирует реальный путь "выживания" доктрины, что особенно актуально в последние годы кризиса или даже агонии марксизма.

Проблема распространения марксистской философии на британских островах, ее контакты с местной философской традицией и тот факт, что ортодоксальный марксизм (также и его вырожденная форма "диамат”) никак не приживался в академических кругах, и то обстоятельство, что никакой другой, "беспартийный" марксизм в Англии долгое время не появлялся[45], стали в середине 60-х гг. предметом рефлексии.

В солидном академическом сборнике "Британская аналитическая философия" (1966) опубликована статья

Ч.Тэйлора "Марксизм и эмпиризм", где эти вопросы ставятся со всей определенностью. Более широкий культурологический подход продемонстрирован в работах Р.Елекборна и П Андерсена чуть позже.

Появление этих статей, самый тон их свидетельствовал, что былая негативная трактовка марксистской философии как "диамата", все основное содержание которого зафиксировано в "Кратком курсе истории ВКП(б)", представленная, например, в работе Д.Пламенатца "Немецкий марксизм и русский коммунизм" (1954) [см.138] с полным отрицанием каких бы то ни было философских взглядов Маркса[46], отошла в прошлое.

Тэйлор ставит вопрос ребром: почему марксизм и марксистская традиция имели и имеют такое малое воздействие на британскую философию? Речь идет не только о соединении марксизма с рабочим движением в его интеллектуальном измерении, а о том, что марксизм не вызвал сколько-нибудь заметных реакций в британской культуре.

Был, правда, период в 30-е гг., признает Тэйлор, когда под влиянием глубокого экономического кризиса, фашизма и угрозы войны лейбористское движение, казалось, сблизилось с марксизмом и выдвинуло своих последователей Маркса, вроде ГЛаски[47].

Академические круги в целом, однако, продолжали сохранять настороженное отношение к философии марксизма, поскольку подозревали в ней политическую подоплеку. Как отмечают некоторые современные исследователи, неукорененность в учебных институтах видных марксистов тридцатых, сороковых годов не позволило в свое время создать марксистскую философскую школу в Англии и тем самым лишило влияния выдающихся марксистов преемственности [см J47].

Итак, в чем же причина трудностей натурализации марксистской философской мысли на британской почве и в британской республике ученых?

Поверхностное объяснение этого факта, констатация которого казалась бесспорной в середине 60-х гг., но вряд ли сохранила силу в последующие годы, указывало на несовместимость эмпирического темперамента британцев и глобальных объяснений жизни и истории, свойственных марксизму.

Надо заметить, что такое некогда расхожее объяснение нуждается в уточнении. Ведь, как было показано ранее, "Капитал" Маркса воспринимался в духе британской эмпирической традиции как "Монблан фактов", как солиднейшее эмпирическое исследование. Более приближенным будет утверждение, что ассимиляции двух философских традиций препятствуют различия онтологических установок. Марксизм ориентирован на изначальную неисчерпаемость сущего, английский эмпиризм - на номиналистический атомизм.

Но всегда ли и безраздельно ли господствовал номинализм в философской традиции Британии? Не говоря уже о кембриджских платониках и представителях шотландской школы философии здравого смысла, сошлемся на относительно недавний пример неогегельянства [см22].

Подрыв влияния школы неогегельянства Б Расселом и ДЭМуром, погружение британской философии в топи лингвистического анализа еще более усложнило задачу прочтения Маркса. Как отмечает Тэйлор, лингвистическая философия представляла возврат к традиции философского эмпиризма и одновременно реакцию против гегельянства [80, р.236].

Сходные суждения высказываются некоторыми авторами из журнала радикальной философии [143, N.14]. Уже упомянутый Каллиникос называет диалог между марксизмом и аналитической философией за редким исключением диалогом глухих [220, р.4[.

В морально-политической сфере сдерживание марксизма Тэйлор видит, и в этом он не оригинален, в продолжительном господстве британской либеральной традиции[48], с ее недоверием к мистике, с утилитаристскими склонностями к индивидуализму.

Не успели просохнуть чернила, которыми была написана статья Тэйлора, как уже в сборнике, посвященном теории и истории культуры, "новые левые” Р.Блекборн и ПАндерсон выступили со статьями "Репрессивная культура. Краткий путеводитель по буржуазной идеологии" и "Компоненты национальной культуры". Их подход к особенностям распространения марксизма в Великобритании более широк. Проблема сформулирована так: при наличии явного дифференцированного развития марксизма в Европе в 50-60-х гг. Англия осталась в целом равнодушна к нему. Как это объяснить с точки зрения культуры?

Ответ видится автором в отсутствии в Британии общесоциологической теории, аналогичной теории, созданной МБебером и В.Парето. Отсутствие тотальной буржуазной теорий - показатель слабости революционного движения в Великобритании, которое не обеспокоило всерьез правящий класс. Вот почему он не счел необходимым выдвинуть альтернативную глобальную теорию.

Из данного тезиса ясно, что глубинной причиной является слабость революционного движения на Британских островах. Однако, нет ответа на вопрос, почему оно слабо.

Более интересна оценка английского гегельянства, которое могло бы стать, но не стало, как мы видели, питательной средой для усвоения марксистской философии. Блекберн констатирует, что английские неогегельянцы отвергают не только материалистическую, но и идеалистическую диалектику. Гегелевскую идею до сих пор нужно разбавлять водой, чтобы сделать приемлемой для слабых желудков современных обществоведов. Это знаменует процесс "одомашнивания" Гегеля. Его выставляют добрым старым либералом в душе, тевтонским Миллем или.„ Ясперсом XIX в. Та и другая попытка игнорируют революционное зерно диалектики Гегеля [137, Р.211].

Со своей стороны П Андерсон указывает, что, поскольку правящий класс Британии не имел нужды создавать альтернативную универсальную социологическую теорию, не опасаясь социалистической революции в Англии, то обращение ее идеологии к Гегелю преследовало не критическую цель - разгрома теологии, как это сделали младогегельянцы, а стремление получить философскую поддержку против угрожающего роста влияния естественных наук.

В результате Грин, Бозанкет и Бредли благополучно пристали к спокойным берегам традиционного христианского пиетизма викторианского среднего класса.

Андерсон отмечает, что восприятию рационалистической диалектики мешали традиции номинализма, которые влияли на разные стороны английской культуры. Все эти тенденции привели к тому странному положению в послевоенной Великобритании, когда в отсутствие мощного революционного движения культура была организована вокруг отсутствующего центра. Философия ограничилась техническим изобретательством специального языка. Политическая теория оказалась отрезанной от истории, история - оторванной от политических разработок идей. Экономическая наука оторвана и от истории, и от политики. Эстетика сведена к психологии. Для такой "хлороформной” культуры характерно стремление к статус кво и индивидуалистическому атомизму [CMJ37, р.202].

Статья кончается констатацией того факта, что студенты берутся за разработку основ философии марксизма, и это знаменует грядущий перелом, что внушает автору определенные надежды.

На это же обращает внимание и Рой Еджли в сборнике "Маркс и марксизм" (19S2). Еще 15 лет назад, пишет он, извинительно было думать о марксизме как об умирающей, вырожденной форме, окаменелом реликте теорий Маркса. Сегодня очевидно оживление интереса к Марксу всюду, даже в Англии, даже среди интеллектуалов и даже в английской философии [смІ2б, р.24].

Процесс развития марксизма в философском и организационном плане с 1957 г. анализируется Р.Уильямсом в журнале "Нью Лефт Ревю" [см 132, N.100, р.85]. Р.Уильямс отмечает смещение вправо марксистской терминологии. Марксизмом теперь называют то, что раньше звалось социал-демократизмом. Отмечая легитимизацию марксистской теории, автор также обращает внимание на решительное включение марксизма в ранг строго академических дисциплин.

Приведенные факты и их осмысление заставляют нас ставить вопрос об известной самоценности, независимой от прагматики, фундаментальных философских исследований, так же как и о снятии взаимного отлучения ортодоксального и неортодоксального марксизма.

Йолжны быть найдены новые критерии их различия, [ожег быть, формальные. Так, для ортодоксального марксизма характерно наиболее полное восприятие марксистского учения во всех его составных частях, попытка обосновать его целостность. Поэтому ортодоксы не приемлют тенденцию отторжения различных элементов учения Маркса, трудовой теории стоимости, диалектики и т.п. Ортодоксы стремятся интегрировать в сложившееся представление об эволюции и инвариантном содержании марксизма новооткрытые тексты. Так было с публикациями "Диалектики природы", "Немецкой идеологии", "Философских тетрадей", "Экономическо-философских рукописей", первоначального варианта "Капитала". В отличие от такого подхода "неортодоксы* готовы противопоставлять раннего Маркса - позднему, Маркса - Энгельсу, Энгельса - Ленину, раннего Ленина - позднему и тд. Ясно одно - односторонние, с претензией на конечную истину, интерпретации марксизма потеряли кредит. Как любая теория в нормальном научном сообществе, он исследуется, обсуждается свободно и без претензий на окончательный результат. Освобождаясь от политических и социальных амбиций, деидеологизированный марксизм, и в частности диалектика, начинает новую жизнь респектабельной академической дисциплины, интегрированной в программы высшего образования Великобритании и в процесс развития современной духовной культуры. Но пристальное ущчелпле •этого npoogcca, Husranew/ve его способностей и перспективы марксистской философии - тема особого исследования.

<< |
Источник: Абрамов М.Л.. Догмы и поиск (сто лет дисскусий о диалектике в английской философии). - М.,1994. - 210 с.. 1994

Еще по теме 4. Открытый марксизм? На переломе. (Вместо заключения.):

  1. ВМЕСТО ЗАКЛЮЧЕНИЯ.
  2. ВМЕСТО ЗАКЛЮЧЕНИЯ
  3. В чем состоит суть материалистического понимания истории — важнейшего открытия марксизма?
  4. ВМЕСТО ЗАКЛЮЧЕНИЯ
  5. Вместо заключения
  6. ВМЕСТО ЗАКЛЮЧЕНИЯ
  7. Вместо заключения
  8. ВМЕСТО ЗАКЛЮЧЕНИЯ
  9. ВМЕСТО ЗАКЛЮЧЕНИЯ
  10. ВМЕСТО ЗАКЛЮЧЕНИЯ
  11. Многоточие в конце (вместо заключения)
  12. ЧТО ДЕЛАТЬ? (ВМЕСТО ЗАКЛЮЧЕНИЯ)