Использование фонестем как элементов языкового стереотипа при конструировании вымышленных языков

Процесс восприятия иностранного языка всегда сопряжен с регистрацией воспринимающим различий между «своим» и «чужим» языком. Причем звуковые особенности чужого языка воспринимаются более часто и отчетливо, чем другие [136, с.16].

«- Что ты, Гек, да разве французы говорят не по-нашему?

- Да, Джим, ты бы ни слова не понял из того, что они говорят, ни единого слова! Не знаю отчего, только это так. А вот если подойдет к тебе человек и спросит: «Парле ву франсе?» - ты что подумаешь?

- Ничего не подумаю, возьму да и тресну его по башке...

- Да что ты, это не ругань. Это просто значит: «Говорите ли вы по- французски?»

- Так почему же он не спросит по-человечески?» [16, с.228].

В бытовой картине мира довольно часто встречаются определенные закрепленные в языке и культуре представления о звучании некоторых иностранных языков. Так, например, французский язык описывается и воспринимается как благозвучный, мелодичный и мягкий, а немецкий как грубый и жесткий. Однако, несмотря на то, что такое восприятие языка часто кажется весьма субъективным и зависит от родного языка воспринимающего, многочисленные опросы и исследования, направленные на выявление самого красивого и благозвучного языка, часто показывают, что подобные оценочные характеристики являются универсальными для большинства культур и этносов.

В этнопсихологии под стереотипом понимается «представление о предмете, сформировавшееся в рамках определенного коллективного опыта и определяющее то, что этот предмет собой представляет, как действует, как воспринимается человеком и т.п.; в то же время это представление, которое воплощено в языке, доступно нам через язык и принадлежит коллективному знанию о мире» [124, с.68]. При этом языковой стереотип - это «одно или несколько суждений, относящихся к определенному объекту внеязыкового мира, субъективно детерминированное представление предмета, в котором сосуществуют описательные и оценочные признаки и которое является результатом истолкования действительности в рамках социально выработанных познавательных моделей; языковые стереотипы, являясь по данным современных исследований особо значимыми для самоосознания и самопознания этноса, играют в языковой картине мира одновременно структурообразующую и этноидентифицирующую роль» [120, с.407].

Представление о других народах, основанное в первую очередь на восприятии звучания их языка, является одним из элементов той системы понятий, которую включает в себя языковой стереотип. Однако не только речь в целом может служить основой формирования языкового стереотипа. Отдельные фонемы, воспринимаемые носителями разных языков в речи друг друга, также могут нести определенное смысловое (не столько денотативное, сколько коннотативное) значение.

Соотнесение звучания отдельных фонем с их значением является одним из предметов психолингвистики - науки, изучающей процесс фиксации образов сознания с помощью языковых знаков [125, с.3] и непосредственно связано с понятием «фонестемы». Фонестема понимается как «результат синергии ее элементов - фонем, которые, вступая в парадигматические отношения между собой, в процессе эстетического функционирования синтезируют звукообразы (визуальные (аудио-визуальные), слуховые и аудио-тактильные), которые соотносятся и взаимодействуют с лексическими смыслами и являются частью общей структурно-смысловой системы текста» [138, с.10].

Сформированные языковые стереотипы, связывающие определенное звучание иностранного языка с характеристиками его носителей, часто становятся объектом внимания авторов фантастических произведений. Основываясь на существующих языковых стереотипах, фантасты конструируют вымышленные языки, наполненные такими звуками или их сочетаниями, которые будут вызывать определенные ассоциации у читателя.

Об этом пишет и исследователь вымышленных языков Дж. Р. Р. Толкина Е. М. Божко: «Благодаря преобладанию сочетаний сонорных согласных и гласных, эльфийская речь звучит мелодично и звонко, что позволяет ассоциировать ее носителей со светом, яркостью, легкостью» [18, с.164]. В качестве доказательства данного тезиса, автор ссылается на исследование Д. Болинджера, в котором он пишет о том, что «характерная для эльфийского фонестема gl- ассоциируется со светом, блеском, мерцанием» [84, с. 118]. «Звучание языка в значительной мере способствует формированию у читателей представлений о носителях этого языка, об их нравах. Это особенно актуально для вымышленных, фэнтезийных рас, поскольку в некоторых случаях мы не получаем прямого описания облика и характера их представителей» - подытоживает Е. М. Божко [126, с.166]. Другими словами, благодаря языковому стереотипу и определенным фонестемам, автор может создать образ вымышленного мира, народа или носителей какого-либо языка даже без использования художественного описания, а лишь за счет определенных особенностей звучания (или его репрезентации на письме) вымышленного языка. Приведем несколько примеров.

Фрэнк Герберт (1920-1986), американский фантаст, лауреат премий «Хьюго» и «Небьюла» известный, прежде всего, по своей книге «Дюна» («Dune», 1965) и ее продолжениям описывает несколько вымышленных языков, обладающих характерным и легко узнаваемым звучанием.

Язык фременов представляет собой очужденный арабский язык, и, как отмечает переводчик текста романа П. Вязников, «многие фременские слова происходят из йеменского и сирийского диалектов арабского языка, а некоторые термины имеют персидское происхождение» [32, с.676]. Ф. Герберт, как отмечают многие исследователи, существенно изменил не только звуковые, но и семантические характеристики различных слов арабского языка [185]. Во-первых, транслитерация арабского письма в латинский алфавит, привела к потере многих существенных смыслоразличительных фонем и диакритических знаков. Во- вторых, значения многих слов частично, или полностью отличаются от значений тех же слов арабского языка.

Так, например, новое имя главного героя книги Пола Атридеса - Муад’Диб («muad’dib») - имеет несколько значений на языке фременов - так называется небольшая и незаметная пустынная мышь и лунный кратер, видимый с Арракиса в ясную погоду [32, с.694]. Эквивалентное слово арабского языка «mu’adib» означает «учитель» [121].

В конце книги «Дюна» автором приводится так называемый словарь «терминов времен Империи», в котором Ф. Герберт объясняет значение отдельных сконструированных им слов. Такое решение можно рассматривать, в том числе, и как адресованное читателю приглашение сыграть с автором в языковую игру по поиску связи между реальным и вымышленным вариантом арабского языка, а также по выяснению этимологии отдельных слов, которое, по мнению П.

неясна, вероятные значения, в зависимости от написания и произношения первоначального слова: «опрокидывающий», «разрисованный, расписной,

покрытый разводами», «остановка на пути, место стоянки», «пот(ный)», «ревущий, гремящий, шумный», «обгладывающий кости» и др.(арабск.). Как может видеть читатель, каждое из значений так или иначе может быть объяснено историей или физическими свойствами и климатом планеты» [32, с.694].

Конструируя язык фременов, Ф. Г ерберт, вероятнее всего, напрямую связывал образ пустыни с языковым стереотипом о ее жителях, а звучание конкретных фонестем с восточной культурой. Использование определенных особенностей вымышленного языка для манипулирования языковым стереотипом, таким образом, позволяет автору создать более яркий образ фременов и через сам язык отразить некоторые особенности его носителей, сближающие - посредством языкового стереотипа - фременов и бедуинов.

Помимо языка фременов, Ф. Герберт описывает, хотя и менее подробно, и другие созданные им вымышленные языки. Вторым по значимости вымышленным языком в произведении является язык чакобса («chakobsa») - «один из древних охотничьих языков» [32, с.370]. Автор приводит примеры целых высказываний на данном вымышленном языке (русскоязычный перевод является транслитерацией оригинального текста): «Мисецес прейя, -

провозгласила Джессика на чакобса. - Андрал т'ре перал трада цик бускакри мисецес перакри» [32, с.371], а также разъясняет в тексте значения отдельных слов и терминов: «Она назвалась Шэдаут - на чакобса; нож на чакобса будет «податель смерти»...» [32, с.78]. В словаре «терминов времен Империи» автор упоминает чакобса как один из боевых языков: «боевой язык - любой специальный язык с ограниченным словарным составом, разработанный для простого, отчетливого общения в бою. Обычно каждый правящий Дом имел свой Б.Я. Наиболее известный Б.Я. - чакобса» [32, с.680].

Другой упомянутый в произведении вымышленный язык - это официальный язык империи галакт («galach»), который имеет англо-славянское происхождение «с большим количеством терминов, связанных со специализацией различных культур и усвоенных за время длительных миграций человечества» [32, с.683]. Галакт является универсальным языком, то есть языком международного общения, который используют для коммуникации с представителями других миров и в официальных документах. В повседневном общении людьми чаще всего используются местные языки.

В очередной раз, автор, используя характерные для славянских языков сочетания звуков, создает образ вымышленного языка и его носителей с помощью связи определенных фонестем с распространенным языковым стереотипом. Так, например, использованное автором слово «druses» («друзы» в переводе П. Вязникова, «друзья» в переводе Ю. Соколова) очевидным образом несет в себе черты русского (корень слова) и английского (грамматика множественного числа) языков. Другим примером использования русских корней для стилизации галакта под славянские языки может служить пример стихотворения на данном вымышленном языке, исполняемого во время похоронной церемонии. Сравним оригинал и три наиболее распространенных перевода произведения (Табл.1):

В отличие от Ю. Соколова и А. Нового, П. Вязников комментирует свой выбор хиндустани в переводе, говоря о том, что Г ерберт, скорее всего, не знал точного значения использованных им русских слов, а прямой перевод такого «нелепого» стихотворения кажется ему неоправданным [32, c.711]. Очевидно, что, если слово «korenja» можно соотнести с приведенным автором переводом, то «trava» или «okolo» утратили свое исконное значение. Перевод данного отрывка, учитывая очужденный характер вымышленного языка, оказывается весьма затруднительным, и предложенные версии видятся нам одинаково неудачными и далекими от изначального замысла автора, прежде всего в свете отмеченной П. Вязниковым разницы между восприятием данного отрывка носителями русского и английского языков. Однако в контексте языкового стереотипа такое использование элементов естественного русского языка Ф. Гербертом выполняет функцию создания ассоциативной связи между знаком и его значением, а также представлениями о соответствующей им культуре для англоязычного читателя.

В своем произведении Ф. Г ерберт создает реалистический образ целой системы вымышленных языков, взаимодействующих между собой. Кроме того, автор говорит и о происхождении данных знаковых систем, особо отмечая тот факт, что все описываемые им языки являются «потомками» реально существующих естественных языков, что, отчасти, может объяснять их отличия от современных естественных языков-прародителей. Однако, помимо описания отдельных систем и характеристик галакта или фременского языка, Ф. Герберта также интересует тема политического и культурного воздействия языка на сознание его носителей, оппозиция «свой-чужой» в языковом контексте, а также магическая функция языка. Так, например, матери главного героя - Джессике Атридес - несколько раз на протяжении романа удается распознать союзника только за счет того языка, на котором он разговаривает, или уловить в речи врага акцент, выдающий его истинное происхождение. Вспоминая уроки шпионажа, Джессика говорит об особой технике распознания предателей благодаря навыкам различения интонаций в их речи: «сперва вы должны научиться выделять при анализе общее, во-первых, через схемы допросов, выдающих внутреннюю ориентацию допрашиваемых, во-вторых, путем тщательного анализа их мысленно-языковой организации. И сами вы поймете, как просто будет определить корневые языки субъектов анализа через интонации голоса и речевые приемы» [32, с.178]. Помимо непосредственно описанных автором вымышленных языков, в произведении часто упоминаются и так называемые тайные или кодовые языки, предназначенные для обмена информацией внутри узкого круга лиц. Такая осторожность, прежде всего, связана с постоянными политическими интригами и заговорами, характерными для вымышленного мира произведения - очередная черта вымышленного мира, описанная посредством языка.

Одной из отличительных особенностей фантастической вселенной «Дюны» является использование автором вымышленного языка в магической функции, когда слова, произнесенные особым образом, могут непосредственно влиять на людей. В частности, в произведении описывается использование голоса в качестве орудия манипуляции чужим поведением и сознанием. Так, Преподобная Мать школы тайных знаний Бинэ Гессерит, заставляет молодого Пола подчиняться ей только с помощью голоса, а позднее, Пол сам обучается искусству владения голосом, чтобы воздействовать с помощью него на людей.

Вымышленные языки, использованные Ф. Гербертом, позволяют читателю интуитивно выстраивать многие ассоциации, связывающие особое звучание некоторых слов с определенными культурами, использующими схожие фонестемы. Кроме того, автору удается создать сложную систему разнообразных вымышленных языков, используя их для решения нескольких задач, в числе которых не только манипулирование языковым стереотипом, но и описание культурной и групповой языковой идентификации или магическая функция языка.

Другим примером использования особых фонестем в качестве элемента языкового стереотипа, могут служить вымышленные языки из серии произведений «Песнь льда и пламени» («The Song of Ice and Fire»). Фэнтези-сага американского писателя Джорджа Р. Р. Мартина (1948), состоит, по замыслу автора, из семи книг, пять из которых («Игра Престолов» («The Game of Thrones»), «Битва Королей» («A Clash of Kings»), «Буря Мечей» («A Storm of Swords»), «Пир Стервятников» («A Feast for Crows») и «Танец с Драконами» («A Dance with Dragons»)) были опубликованы в 1996, 1998, 2000, 2005 и 2011 годах соответственно. Во всех книгах серии автор описывает несколько вымышленных языков. Среди них наиболее подробно описываются дотракийский («dothraki») и валирийский («valyrian») языки.

В своем личном блоге автор признается: «Все, что я знаю о высоком валирийском языке, - это те семь слов, которые я придумал до настоящего времени. Когда мне понадобится восьмое, я придумаю и его. То же справедливо и в отношении дотракийского языка. Большое количество персонажей разговаривает на этом языке в моих романах, и я действительно «приправил» текст несколькими словами, такими как «кхал» и «аракх», но в большинстве случаев я просто пишу «они разговаривали на дотракийском» [194]. Там же Дж. Мартин пишет и об интермедиальном характере вымышленных им языков, отмечая, что при экранизации книг саги, авторы сериала «Игра Престолов» воспользовались услугами лингвиста Дэвида Дж. Петерсона, создавшего, на основе немногочисленных описаний и отдельных слов дотракийского и валирийского, полноценные языки. Стоит отметить, что известность сериала и книг саги, сделала крайне популярными и сами вымышленные языки, и сегодня они, по примеру клингона (вымышленного языка из сериала «Звездный путь»), используются и в реальной коммуникации.

Созданные же самим автором отдельные слова дотракийского языка позволяют нам говорить об определенных фонестемах, характеризующих фонетический строй речи народа кочевников. Такие слова как «кхал» (король), «хранна» (трава), а также отдельные фрагменты речи, сопровождающиеся переводом («Кхалака дотрайя мранха! - произнесла она, стараясь точно произносить дотракийские слова. - Принц едет во мне!» [11, с.457]) иллюстрируют особое звучание дотракийского языка. Обилие фарингальных, фрикативных, глухих и звонких согласных, преимущественно «х» и «р» призваны создавать ассоциации с арабским языком, носители которого, так же как и дотракийцы, согласно языковому стереотипу, воспринимаются как жители пустынь и суровые воины- кочевники. Само же звучание языка нередко описывается персонажами произведения как «грубое и резкое», а сам автор характеризует его с помощью термина «гортанный» [10, с.170].

Кроме того, для создания искусственного дотракийского Д. Дж. Петерсон также руководствовался языковым стереотипом: «Я воображал детали жизни дотракийцев, и это, в совокупности с тем, что я знал о доиндустриальных языках и культурах, помогло мне определить, как должен звучать язык, какой словарный запас подходит для него (какие слова должны быть собственными, какие заимствованными, и т.д.)» [200].

Итак, создание вымышленного языка с учетом языкового стереотипа, связывающего определенные языки и характерные для них фонестемы с представлениями о характере и социокультурных особенностях носителей данных языков, позволяет авторам фантастических произведений создавать более красочный образ вымышленного языка, народа и мира в целом. Использование ассоциативной связи в сознании читателя между определенным звучанием речи и мировоззрением, поведением и культурой говорящего служит одним из важных художественных средств, характерных для произведений поджанра лингвистической фантастики.

3.7.