<<
>>

МЕНТАЛЬНОЕ ОСМЫСЛЕНИЕ НАЦИОНАЛЬНОГО ХАРАКТЕРА: РУССКОЕ И НЕМЕЦКОЕ (ИЗ ФИЛОСОФИИ ФРИДРИХА НИЦШЕ) Полежаев Д.В.

Одной из наиболее актуальных проблем российского социально-гуманитарного знания является проблема русского менталитета. Осмысление духовных основ нашего народа невозможно, на наш взгляд, без подробного и развернутого изучения работ русских философов конца XIX - начала XX вв.

Однако для создания полноценной и жизнеспособной концепции национального менталитета следует исследовать некоторые «общечеловеческие» психологические установки и социальные ориентиры индивидуального и массового сознания и бессознательного. Поэтому большое значение приобретает сравнительный подход, позволяющий соотнести известные нам черты русского народа с теми или иными чертами других народов.

С этой точки зрения представляется небезынтересным для исследователей ментальных феноменов творческое наследие известного немецкого философа Ф. Ницше, честность суждений и оригинальность мыслей которого можно рассматривать сегодня как наивысшие показатели качества философской работы. В связи с этим хочется привести одну напрашивающуюся, достаточно тонкую и небесспорную (поэтому она может показаться несколько странной), аналогию в направленности творчества русского философа Н. А. Бердяева и немецкого мыслителя Ф. Ницше. Общее в их творчестве видится нам в том, что каждый, описывая свой народ, изучая его духовный склад, характер и социальное поведение, безмерно его любит, а узнавая все больше, с такой же силой ненавидит его, однако любит его еще сильнее. Спорно? Однако кто не испытывал схожих чувств, изучая жизнь и дух своего племени?.. Честности и смелости выразить это, выкрикнуть во весь голос достает, по-видимому, не каждому.

Проблема русского менталитета (и не только русского) имеет один важный и интересный оттенок, связанный с феноменом тоталитаризма. Известно, что русский народ часто называют тоталитарным народом и пытаются выявить те или иные его тоталитарные признаки, хотя, по большому счету, здесь речь идет не о народе или нации и даже не об общественном устройстве, а о государственном режиме.

Причем такого рода оценка русских характерна не только для иностранных исследователей и мыслителей. Так,

Н.              А. Бердяев в свое время также не удержался от следующего высказывания: «.русское мышление имеет склонность к тоталитарным учениям и тоталитарным миросозерцаниям. Только такого рода учения и имели у нас успех» [1, с. 39]. По-видимому, какие-то основания для сделанного Н.А. Бердяевым вывода имеются. Но здесь важно не смешивать понятий, не отождествлять между собой государство и общество, государство и народ, государство и нацию и т.д. Это убедительно подчеркивает и немецкий мыслитель.

Ф. Ницше совершенно однозначно негативно оценивает роль государства для отдельной личности, для здорового общества. «Государством, - пишет он, - называется самое холодное из всех холодных чудовищ. Холодно лжет оно; и эта ложь ползет из уст его; ”Я, государство, есмь народ”». «Где еще существует народ, не понимает он государства и ненавидит его, как дурной глаз и нарушение обычаев и прав». «Государством зову я, где все вместе пьют яд, хорошие и дурные; государством, где медленное самоубийство всех - называется - “жизнь”» [3, с. 330 - 331].

В этих высказываниях Ф. Ницше видится некоторое подтверждение нашего предположения о том, что тот или иной народ не может быть обозначен как народ «тоталитарный». Определенные социальные условия «делают» тоталитарными различные народы и нации на отдельных этапах их истории. Глубина и долгосрочность «тоталитаризации» зависит, полагаем, в том числе и от национального самосознания, национально-государственных и правовых установок менталитета, исторических особенностей развития (как предпосылок) и т.п. Совершенно ясно, что выражение «тоталитарный менталитет», иногда применяющееся преимущественно западными исследователями для общей характеристики русского (советского) народа, безосновательно и абсурдно. И прежде всего потому, что, как выше уже подчеркивалось, государство не равно обществу (и не определяет его) и, тем более, личности.

Известно из истории, что «тоталитарный момент» характерен почти в равной мере как для русских, так и для немцев. Поэтому остановимся подробнее на взглядах Ф. Ницше, характеризующих отдельные социально-поведенческие черты, глубинно-психологические установки немецкого менталитета. Уточним при этом, что мы рассматриваем менталитет как устойчивую во «времени большой длительности» (Ф. Бродель) систему внутренних социально-психологических установок общества, формируемую и функционирующую как под воздействием внешних условий, так и на уровне бессознательного (неосознанного). Одной из такого рода установок можно считать эстетическое мирочув- ствие в целом и музыкальное мироощущение в частности. Последнее может рассматриваться не только как национальная реализация в музыке, но и как общее чувство музыкального и жизненного ритма народа, нации и человека.

Ницше совершенно справедливо замечает, что национальный ритм жизни и чувств весьма тонко выражается в национальной музыке: как в народной (фольклоре), так и в произведениях отдельных композиторов. Например, немецкие ритм и чувства, по его мнению, ярко передаются Р. Вагнером. «Эта музыка, - замечает философ, - прельщает нас то чем-то старинным, то чем-то чуждым, терпким и сверх меры юным, в ней столько же произвольного, сколько и помпезно-традиционного, она нередко плутлива, а еще чаще дюжа и груба, - она дышит огнем и мужеством, и вместе с тем в ней чувствуется дряблая, поблекшая кожа слишком поздно созревающих плодов» [2, с. 695]. Это образное описание немецкой музыки, на взгляд Ф. Ницше, наиболее полно соответствует описанию глубинных аккордов немецкой души: «Музыка, - продолжает он, - .лучше всего выражает то, что я думаю о немцах: они люди позавчерашнего и послезавтрашнего дня, - у них нет сегодняшнего дня» [2, с. 695]. Варварское и торжественное, ученое и искусное, мощь и полнота национальной немецкой души, юность и дряхлость - все это переплетается и перекрашивается в мелодии, раскрывая или скрывая те или иные черты национального характера.

Русские философы, как мыслители прошлого, так и современные исследователи, изучая русский национальный характер, часто поражаются его дуалистичности, противоречивости. Мы иногда восклицаем о тяжести такого груза и трудностях, связанных с вычленением некоего «чисто русского» первоэлемента. Проблема смешения в русской душе Запада и Востока, географического смешения народов, рас и языков часто обыгрывается (на наш взгляд, с полным основанием) в различных аспектах исследований отечественными учеными. Основным заблуждением при этом является восприятие данной проблемы как исключительно русской. Однако это не так, и некоторые высказывания Ф. Ницше могут, полагаем, служить тому достаточным подтверждением.

Подставив в нижеследующей цитате вместо «немецкое» - «русское», мы увидим наши собственные мысли о нашем же народе. Но это мысли немца о соотечественниках, о корнях немецкого народа и его основных отличиях от прочих иных: «Немецкая душа прежде всего многообразна, источники, давшие ей начало, различны, она больше составлена и сложена, нежели действительно построена, - это коренится в ее происхождении. Немец, который осмелился бы сказать: «ах, две души живут в груди моей» жестоко погрешил бы против истины, вернее, остался бы на много душ позади истины. Как народ, происшедший от чудовищного смешения и скрещивания рас, быть может даже с преобладанием до-арийского элемента, как «народ середины» во всех смыслах, немцы являются по натуре более непостижимыми, более широкими, более противоречивыми, менее известными, труднее поддающимися оценке, более поражающими, даже более ужасными, нежели другие народы в своих собственных глазах... Xарактеристичен для немцев тот факт, что их вечно занимает вопрос: “что такое немецкое?”» [2, с. 696]. Вот вам и жестко детерминированные социальные установки немецкого сознания!.. Оказывается, немцы по меньшей мере в той же степени хаотичны в душе своей, как и русские, чья неопределенность и непредсказуемость является притчей во языцех для других народов.

Вот яркий пример того, что исследователи называют «национальной мифологией». Поэтому позволим себе не согласиться в этом вопросе с немецким философом (из соображений, по-видимому, той же «национальной мифологии»).

Xоды и переходы немецкой души, ментально не детерминированные установки и ориентиры являют собой благодатный объект для исследования, ибо «в ее беспорядке много прелести таинственного». Понятно, что немецкий беспорядок и русский хаос различаются коренным образом, и это различие не только и не столько категориально-понятийное. Различение можно провести на уровне явлений. Условно говоря, самый сильный беспорядок в немецком понимании, по-видимому, несравним с русским «упорядочиванием» жизни, хотя Ф. Ницше и считает, что «немец знает толк в окольных путях к хаосу» [2, с. 700]. Полагаем, впрочем, что не стоит в этом «соревноваться». Важно подчеркнуть лишь, что эти пути суть пути духа, которые можно проследить в историко-психологическом протяжении, в ментальной сфере человеческого бытия, отыскать в глубинах национального сознания и бессознательного, но не только во внешнем, поведенческом проявлении.

Всякий народ сравнивает себя с теми или иными природными явлениями, предметами или животными. Примечательный образ такого рода приводит Ф. Ницше, и его мнение интересно здесь прежде всего тем, что дает нам пример своеобразного национального самоощущения (может быть самоотождествления), выделяя, впрочем, довольно условно, ведущую черту народа. Он заявляет: «так как всякая тварь любит свое подобие, то и немец любит облака и всё, что неясно, что образуется. всё сумеречное, влажное и скрытое завесой: всё неведомое, несформировавшееся, передвигающееся, растущее кажется ему «глубоким». Поэтому «развитие» является истинно немецкой находкой и вкладом в огромное царство философских формул» [2, с. 700]. Неразрешимая загадка немецкой души не отрицает загадки души русской (как и наоборот), не отрицает загадок души любого иного народа, имеющего собственную историю, язык, культуру, ментальные особенности.

Но, по всей видимости, определенные национальные стереотипы сознания не позволяют полно и ясно судить об особенностях характера другого народа, о навыках поведения и, тем более, о глубинных социально-психологических установках его менталитета.

Восторженно-уважительное и одновременно критически-насмешливое суждение Ф. Ницше о своем народе, его внутреннем мире, характере и поведении, свидетельствует о неслепой любви к нему и надежде на достойную оценку не только историко-культурных достижений германцев, но и духовного своеобразия великого народа. Что мы с уважением и делаем. Смысловое наполнение содержания понятия «менталитет» в российских науках об обществе и человеке сегодня может и должно опираться на опыт западных исследователей, не только современных, но и признанных классиков западной философии, в плеяде имен которых одним из ярчайших и значительных является имя Ф. Ницше.

Литература

  1. Бердяев, Н. А. Русская идея / Н. А. Бердяев // Самосознание: соч. - М.: ЗАО Изд-во ЭКСМО- Пресс; Xарьков: «Фолио», 1998. С. 11-248.
  2. Ницше, Ф. По ту сторону добра и зла / Ф. Ницше // По ту сторону добра и зла: соч. - М.: ЗАО Изд-во ЭКСМО-Пресс; Xарьков: «Фолио», 1998.С. 557-748.
  3. Ницше, Ф. Так говорил Заратустра / Ф. Ницше // По ту сторону добра и зла: соч. - М.: ЗАО Изд-во ЭКСМО-Пресс; Xарьков: «Фолио», 1998. С. 295-556.

<< | >>
Источник: Коллектив авторов. Мировоззренческие и философско-методологические основания инновационного развития современного общества: Беларусь, регион, мир. Материалы международной научной конференции, г. Минск, 5 - 6 ноября 2008 г.; Институт философии НАН Беларуси. - Минск: Право и экономика. - 540 с.. 2008

Еще по теме МЕНТАЛЬНОЕ ОСМЫСЛЕНИЕ НАЦИОНАЛЬНОГО ХАРАКТЕРА: РУССКОЕ И НЕМЕЦКОЕ (ИЗ ФИЛОСОФИИ ФРИДРИХА НИЦШЕ) Полежаев Д.В.:

  1. Русский национальный характер
  2. Глава 9 Г. П. ФЕДОТОВ О РУССКОМ НАЦИОНАЛЬНОМ ХАРАКТЕРЕ
  3. Фридриха Вильгельма НИЦШЕ (1844 - 1900).
  4. 7. НЕМЕЦКАЯ МЫСЛЬ И РУССКАЯ САМОБЫТНОСТЬ В КОНТЕКСТЕ ФИЛОСОФИИ И.В.КИРЕЕВСКОГО
  5. ФИЛОСОФИЯ И МЕНТАЛЬНОСТЬ
  6. И. В. Рязанов. История философии: от философии Древнего Востока до Немецкой классической философии Учебное пособие, 2014
  7. Ницше Ф.. О пользе и вреде истории для жизни. Сумерки кумиров, или Как философствовать молотом. О философах. Об истине и лжи во вне- нравственном смысле: Пер с нем. / Ф. Ницше. — Минск: Харвест. — 384 с. — (Philosophy)., 2003
  8. Формы рефлексивного осмысления научного познания. Проблемное поле философии науки
  9. ИЗ ИСТОРИИ НЕМЕЦКОЙ ФИЛОСОФИИ XVIII-XIX вв. (ГЕРДЕР, РЕЙНГОЛЬД, МАЙМОН, БАРДИЛИ, ЯКОБИ). ПОЛЕМИКА ВОКРУГ ФИЛОСОФИИ КАНТА
  10. 5. НАЦИОНАЛЬНЫЙ ВОПРОС В РОССИИ И РУССКАЯ ИДЕЯ
  11. РАЗДЕЛ ЧЕТВЕРТЫЙ О НАЦИОНАЛЬНЫХ ХАРАКТЕРАХ*, ПОСКОЛЬКУ ОНИ ОСНОВЫВАЮТСЯ НА РАЗНОМ ЧУВСТВЕ ВОЗВЫШЕННОГО И ПРЕКРАСНОГО
  12. Русская национальная военная доктрина
  13. КАК БЕЗРАЗДЕЛЬНАЯ ВЛАСТЬ БОЛЬШИНСТВА ОТРАЖАЕТСЯ НА АМЕРИКАНСКОМ НАЦИОНАЛЬНОМ ХАРАКТЕРЕ. О ПРИДВОРНОМ ДУХЕ В СОЕДИНЕННЫХ ШТАТАХ
  14. Тема 48. ФИЛОСОФИЯ Ф. НИЦШЕ 1.
  15. Глава 4 ФИЛОСОФИЯ НИЦШЕ И СОВРЕМЕННОСТЬ
  16. Глава 2. ФИЛОСОФИЯ НЕМЕЦКОГО ПРОСВЕЩЕНИЯ
  17. Глава 3. НЕМЕЦКАЯ КЛАССИЧЕСКАЯ ФИЛОСОФИЯ
  18. Тема 5. Немецкая классическая философия.
  19. Трубецкой. «Философия Ницше.
  20. ХІІ. ЯВЛЯЕТСЯ ЛИ ПРАВОСЛАВНОЕ ХРИСТИАНСТВО НАЦИОНАЛЬНОЙ РУССКОЙ РЕЛИГИЕЙ?