<<
>>

Две проблемы манипулятивного реализма

Пожалуй, наиболее серьезную конкуренцию выбранной нами версии научного реализма может составить манипулятивный реализм Я. Хакинга, но, как показано ниже, эта версия также не лишена серьезных трудностей.
Согласно научному реализму построение научных теорий имеет своей целью достижение истинного знания о не зависящей от сознания реальности, а их принятие научным сообществом теории означает фактическое обоснование веры в то, что она истинна. Антиреализм полагает целью построения научных теорий не столько истинное описание теорией реальности, сколько успешность ее работы в исследуемой области.

Говоря о различиях между научным реализмом и антиреализмом, остановимся кратко на гносеологической составляющей, обосновывающей принятие научным сообществом новых концепций в области фундаментальных исследований, а точнее, обусловливающей обоснованность наших вер в то, что выбор между конкурирующими научными теориями действительно обоснован. Традиционно в целом научный способ познания реальности тесно связан, во-первых, с концептуальным выражением реальности и, во-вторых, с процедурами эмпирической проверки (выбора). Обращение к науке и научной теории является бессмысленным без фиксации конкретной концептуальной схемы, посредством которой и происходит рассмотрение объектов научной теории, а значит, и реальности, которую стремится описать наука. Вопрос о том, что есть реальность, описываемая научной теорией, не так прост, как может показаться на первый взгляд. На наш взгляд, представление о реальности формируется хорошо проинтерпретированной научной теорией. Таким образом, как это ни парадоксально, существование реальности необходимо доказывать, используя концептуальный аппарат теории. Данное требование является, бесспорно, важным при ответе на главный вопрос философии естествознания - какую реальность описывает та или иная теория?

Далее, принято считать, что научное знание в современном виде возникло в конце XVI - начале XVII в., а именно с фиксации Ф.

Бэконом эмпирического метода как метода получения нового знания и успехов методов теоретической механики И. Ньютона. В данном случае понятие «эмпирия» не ограничивается понятиями «эксперимент» или «наблюдение», намного важнее, что оно дает возможность сравнения экспериментальных данных с теоретическими моделями, построенными на основе других эмпирических данных (либо теоретических моделей с моделями, построенными на основе эмпирических данных), и, таким образом, позволяет получить новое знание. Обратим внимание также на то, что, как правило, эксперимент проводится с понятиями (внутри понятийного каркаса) конкретной теории и опирается на ее заключения. Вследствие этого большинство проводимых экспериментов являются лишь иллюстрациями конкретных теорий. Например, известный эксперимент с тележкой, движущейся по наклонной плоскости, и каплями жидкости является лишь иллюстрацией второго закона Ньютона, а не его доказательством. Поэтому традиционно более эпистемологически значимым принято считать эксперимент, позволяющий сделать выбор между различными теоретическими концепциями.

На наш взгляд, в настоящее время указанный выше стандарт, обеспечивающий обоснованность наших вер в адекватность научного знания, трансформировался в требование более общего плана: от научной теории кроме логически связанных теоретических построений требуется удовлетворение стандарту «хорошей интерпретации». До определенного момента понятие «хорошей интерпретации» научной теории, как правило, однозначно и исключительно связывалось с понятием эмпирии и процедурой ее эмпирической проверки. На современном этапе в понятие «хорошей интерпретации» научной теории (а в некотором смысле и обоснованности и достоверности научного знания) включают определенные гносеологические установки, напрямую уже не связываемые с непосредственной эмпирической проверкой положений теории. Возможно, данное обстоятельство вызвано известными трудностями эмпирической науки сегодня, когда на смену эмпирической проверке в таких областях знания, как космология и физика высоких энергий, приходит понятие косвенной эмпирической проверки.

В то же время это может быть связано с тем, что уровень опосредования современными научными теориями реальности становится выше, чем это было еще в середине XX в. Объекты, с которыми работали исследователи в рамках научных теорий в области молекулярной, атомной, ядерной физик, поддавались непосредственному эмпирическому исследованию. Даже когда философские дискуссии затрагивали новую (для середины ХХ в.) трактовку телескопической проблемы Галилея, большинство исследователей продолжали верить в непоколебимость эмпирического обоснования научного знания (более того, продолжали считать его единственно возможным), даже если приходилось считаться с тем, что между исследователем и объектом исследования «находится» сложный прибор [Кун, 2001].

Характерной чертой современной ситуации, например, в физике высоких энергий является представление о существовании объектов, являющихся принципиально ненаблюдаемыми в рамках конкретной теории. В качестве примера можно привести гипотезу конфайнмента или удержания цветов в квантовой хромодинамике, согласно которой «ненаблюдаемость свободных кварков и глюонов имеет не временный, а принципиальный характер, "составляющие" объекты принципиально, а не в силу технических трудностей невозможно выделить (сравните с тем, что моле- кулы можно разделить на атомы, атомы - на электроны и ядра, ядра - на нуклоны и т. п.)» [Физическая энциклопедия. С. 213] (см. дополнение Б).

Требования эпистемологического реализма связаны со следующими вопросами: какие гносеологические позиции (установки) могут обеспечивать основания для наших вер в обоснованность принятия и обоснования научным сообществом новых теорий в космологии и физике высоких энергий или, например, насколько будет обоснована вера в научный статус теории супергравитации или суперобъединения, если подтверждаться она будет исключительно косвенно? На наш взгляд, развитие научных теорий и дальше пойдет по пути исчерпания возможности наглядной проверки вводимых в теорию представлений, если, конечно, считать наглядными те понятия, с которыми мы можем непосредственно эмпирически работать, адекватность которых мы можем экспериментально проверить.

В этом случае, например, такое понятие, как кварк, следует признать полностью лишенным наглядности. Попытки уточнить эпистемологические требования реализма нередко приводят исследователей к рассуждениям, связанным с обсуждениями причинности (причинное объяснение имеет определенное эпистемологическое значение, так как содержит уверенность, что что-то должно являться причиной того, что мы наблюдаем: свидетельство того, что Х является причиной явления, которое мы наблюдаем, является достаточным основанием для того, чтобы поверить в Х). Существует своеобразная форма «причинностного» реализма (causal form of realism), которая традиционно разграничивает требования относительно теории и требования относительно теоретических объектов, которые они описывают. Это манипулятивный реализм, который представлен в известных работах Я. Хакинга или Н. Картрайт [Хакинг, 1998; Cart- wright, 1983]. Существенным недостатком этой позиции является то, что само представление о манипулировании теоретическим объектом полностью лишает смысла наши эпистемологические требования относительно истины теории.

Книга Я. Хакинга «Представление и вмешательство» издавалась на русском языке несколько раз. Прежде чем перейти к анализу недостатков этого подхода, отметим его достоинства и обратим внимание на то, что впервые именно в рамках манипулятивного реализма были предложены удобные (например, для анализа фундаментальных научных теорий в области космологии и физики высоких энергий) гносеологические основания, успешно оппонирующие гносеологическому релятивизму и неясности по поводу того, что мы изучаем, например, в космологических теориях, когда даже случаи косвенной подтверждаемости редки и науке во многом приходится полагаться исключительно на теоретические результаты.

Ключевое понятие манипулятивного реализма - теоретический объект. По мнению Я. Хакинга, «теоретический объект - это понятие-гибрид, приводимое для обозначения объектов, постулируемых теорией, но которые мы не можем непосредственно наблюдать.

Кроме всего прочего он обозначает частицы, поля, процессы, структуры, состояния и т. п.» [Ха- кинг, 1998. С. 36]. В той мере, в какой научный реализм относительно теоретических объектов утверждает, что

достаточно большое количество теоретических объектов действительно существует, т. е. что признаваемый теоретический объект должен существовать, а не только быть удобным интеллектуальным средством, и из него следует также, что мы на самом деле знаем о существовании (или имеем хорошие основания быть уверенным в этом) по крайней мере некоторых объектов современной науки [Там же. С. 38],

мы можем утверждать, что такой объект теории, как, например, волновая функция, вполне может обладать статусом реализма. Необходимым условием для признания того, что данный теоретический объект обладает реализмом, является условие манипулирования с объектом:

«Прямое» доказательство существования электронов и им подобных объектов заключается в нашей способности манипулировать ими... Мы проверяем гипотезы о теоретических объектах, в ходе эксперимента с объектами, которые в принципе не «наблюдаемы», мы убеждаемся, что ими можно манипулировать регулярным образом, с тем, чтобы получать новые явления и исследовать другие аспекты природы. Только манипулирование с объектом при экспериментировании с чем- нибудь другим может в этом убедить. В целом любые другие теоретические объекты потеряют свой гипотетический статус и станут обычной реальностью, такой как электроны, когда мы станем использовать их для изучения чего-либо другого [Там же. С. 272].

Прежде чем перейти к анализу адекватности манипулятивного реализма целям нашего исследования, обратимся к вопросу о том, что представляет собой косвенная подтверждаемость научной теории. В контексте «маргинализации явлений» любая эпистемологическая схема будет оперировать именно косвенной, а не прямой подтверждаемостью. Понятие непрямой (косвенной) эмпирической проверки научных теорий, содержащих теоретические объекты, играет одну из основных ролей в обосновании научной теории в рамках манипулятивного реализма.

На наш взгляд, этот вопрос нельзя обойти, не отметив известной путаницы, связанной с понятиями альтернативной и косвенно подтверждаемой научных теорий. Под альтернативными (конкурирующими) научными теориями (гипотезами) мы будем понимать две и более самостоятельные научные теории (гипотезы), построенные на основе одного набора эмпирических данных, каждая из которых может обладать собственным, отличным от других формальным аппаратом, быть внутренне логически непротиворечивой и претендовать на охват достаточной предметной области, обладание достаточными предсказательной силой и эвристическим потенциалом, для того чтобы считаться единственной преемницей сложившегося и считающегося твердо установленным научного знания.

Ситуация с косвенной подтверждаемостью сложнее. Во-первых, говоря о косвенной подтверждаемости теории (гипотезы), мы заранее подразумеваем существование «базовой» рабочей научной теории, находящейся в развитии, ограниченность которой еще не определена до конца, в противном случае теория не может рассматриваться как основание для «проверки». Под областью ограниченности научной теории мы понимаем ограниченность ее предметной области, которую фиксирует содержательная часть теории. Область ограниченности (область работы) теории - это область тех явлений, которые эта теория объясняет или может объяснить. Соответственно теория принципиально оставляет в стороне сферу явлений, которые не могут быть описаны на языке принятых понятий, и даже если они могут быть описаны, то они не могут быть объяснены в рамках данной теории. Другими словами, за пределом, ограниченным действием некоторой теории, функционирует (т. е. описывает, объясняет и, следовательно, предсказывает) уже принципиально другая теория. Во- вторых, должна быть представлена гипотеза (теория), обеспечивающая преемственность сложившегося знания и предсказывающая нетривиальный эффект (свойство, трактовку оснований для объяснения эффекта, неувязку с предсказаниями базовой теории и т. д.), эмпирическое подтверждение которого и будет считаться косвенной проверкой базовой теории или же косвенным подтверждением гипотезы. Два указанных требования, на наш взгляд, могут отражать представление о характере увеличения теоретического содержания научного знания: мы не должны привлекать аппарат (методы, теоретические схемы и т. д.) теорий в те области, в которых они в принципе не могут работать. С этой точки зрения, на наш взгляд, бессмысленным является привлечение механики Ньютона (ограниченность которой давно показана: в ее рамках невозможно описать электромагнитные явления на движущихся телах) к формированию гипотез, претендующих на косвенную проверку, например, квантовой механики.

Можно рассмотреть несколько характерных случаев косвенной под- тверждаемости научных теорий. Пример косвенного подтверждения со- литонной модели строения барионов мы уже рассматривали выше, приведем еще несколько примеров. Например, дополнительная гипотеза фор- мулируется так, чтобы ее экспериментальное подтверждение служило подтверждением базовой модели. Данные орбитального телескопа HUBBLE свидетельствуют о том, что разбегание далеких галактик происходит не пропорционально расстоянию до них, как считалось ранее, а быстрее. Открытие реликтового излучения в 1964 г. послужило экспериментальным подтверждением (основанием для принятия широким научным сообществом) модели расширяющейся Вселенной. Обнаруженные флуктуации реликтового излучения в 2001 г. считаются косвенным подтверждением модели-преемницы - модели (гипотезы) ускоренно расширяющейся Вселенной [Чернин, 2001]. В данном случае имеет место подход, когда альтернатива выступает «в пользу» базовой теории, но обоснованность подтверждаемости устанавливается не в рамках стандартов определенной теории, а скорее в рамках стандартов целой области научного знания.

Третий пример: дополнительная гипотеза может формулироваться в условиях, когда ее экспериментальное подтверждение в рамках базовой теории в принципе невозможно. В данном случае речь может идти об исключительно теоретическом обосновании, которое может быть сопряжено, например, с выделением предельных соотношений или ограничений базовой теории, которые, как правило, невозможно фиксировать эмпирически, или же с указанием на возможности исключения из новой модели «непримиримых» противоречий, существовавших в прежних моделях. Например, «доказать максимальность какой-либо физической величины, несущей качество предельной величины, экспериментально не представляется возможным, поскольку предполагается абсолютное отсутствие аналогичного качества за предельным значением», поэтому мы считаем, что модель дискретно-непрерывного пространства-времени получает косвенное теоретическое подтверждение в ходе анализа свойств изотахии, кекинемы и реновации [Корухов, 2002]. В данном случае имеет место подход, когда альтернатива выступает «против» базовой теории, но эмпирический критерий подтверждения оказывается бессилен.

Последний случай интересен еще и тем, что позволяет проиллюстрировать различие между понятиями «альтернатива» («альтернативная теория») и «косвенно подтверждаемая теория». В последнем случае косвенно подтверждаемый подход к построению модели дискретно- непрерывного пространства-времени выступает как основание для выдвижения требований, ограничивающих применимость базовой модели - специальной теории относительности. Напомним, что альтернативы строятся на одном наборе эмпирических данных, а говоря о косвенной под- тверждаемости (проверке), мы изначально ориентированы на существование базовой теории и новой гипотезы. Однако все три случая объединяет то, что под косвенной подтверждаемостью мы можем интерпретиро- вать процесс выдвижения альтернативных гипотез, направленный на фиксацию ограниченности базовой модели. Очевидно, что альтернативы могут рассматриваться как теории, получающие косвенную подтвер- ждаемость, а косвенно подтверждаемые концепции могут являться альтернативами.

Далее, попытаемся дать новую интерпретацию понятия косвенной подтверждаемости для теорий, содержащих принципиально ненаблюдаемые теоретические объекты, с учетом представления о теоретических объектах в рамках манипулятивного реализма. С позиции манипулятив- ного реализма ситуация в современных физике высоких энергий и космологии такова, что все суждения, основанные как на эмпирических данных, так и на теоретических выкладках, участвующие в косвенной под- тверждаемости научных теорий, являются суждениями о теоретических объектах, а не о теориях в целом. Утверждения, касающиеся косвенной подтверждаемости теории или гипотезы, в первую очередь затрагивают вопросы существования именно теоретических объектов (например, предполагаемых свойств, трактовок, неувязок с «базовой» теорией и т. д.), вопросы, связанные именно с функционированием и обоснованием конкретных теоретических объектов, а не вопросы, например, предсказательного успеха или верифицируемости теории. Строго говоря, на наш взгляд, термин «косвенно подтверждаемая теория» не является точным: речь идет о теоретических объектах, так как если бы мы, напротив, эмпирически подтверждали следствия теории, то теория считалась бы общепринятой и «хорошо проинтерпретированной». В данном случае косвенное подтверждение означает лишь то, что проверены некоторые суждения (которых недостаточно, чтобы считать теорию «хорошо проинтерпретированной») именно относительно некоторых теоретических объектов (отдельных предполагавшихся свойств, характеристик и т. д.), т. е. речь идет о том, что косвенно подтверждаемые гипотезы, по-видимому, обеспечивают некоторое объяснение и помогают делать хорошие предсказания относительно данных теоретических объектов (свойств, характеристик, неувязок с базовой теорией и т. д.).

Для того чтобы наши веры в правильность выбора между альтернативами были обоснованы, в рамках манипулятивного реализма предлагается использовать следующий методологический подход: выбор будет считаться обоснованным в том случае, если теоретические объекты, относительно которых выстраиваются суждения косвенной подтверждаемости, обладают реализмом относительно теоретических объектов (в смысле удовлетворения требованиям манипулирования с ними). Под манипулированием с теоретическими объектами на уровне косвенной подтвер- ждаемости научных теорий, содержащих принципиально ненаблюдаемые в рамках этих теорий объекты, понимается фиксация области ограничен- ности базового знания с позиции заданного (в исследуемой на подтвер- ждаемость гипотезе) теоретического объекта. На наш взгляд, подобная «переинтерпретация» научного реализма применительно к ситуации косвенной подтверждаемости не нарушает основные принципы «традиционной» концепции научного реализма, в частности, основанное на понимании «причинных сил» манипулирование теоретическим объектом при экспериментировании с другими объектами. Подход, когда в ходе косвенной подтверждаемости манипулирование в указанном нами смысле с другим косвенно подтвержденным (не важно как: косвенно, эмпирически, или теоретически) теоретическим объектом проводится при исследовании еще более фундаментальных областей реальности (построении более обобщающих теорий), является общепринятым, а результаты признаются достоверными, например, в современных космологии и физике высоких энергий. Кроме того, исходя из представления о том, что развитие научного знания сопровождается указанием на ограниченность старого с позиции нового, мы можем заключить, что в ходе предложенной интерпретации манипулирования с теоретическими объектами мы тем самым обеспечиваем проверку адекватности вводимых новых представлений.

Приведенные выше замечания позволяют сделать вывод, что утверждения косвенной подтверждаемости (которые строятся исключительно как утверждения о теоретических объектах) теорий, в которых постулируется существование принципиально ненаблюдаемых объектов (таких, как кварки в физике высоких энергий или релятивистский эфир в концепции дискретно-непрерывного пространства-времени), не могут служить основанием для выбора между конкурирующими теориями (альтернативами). Другими словами, по результатам косвенной подтверждаемости научных теорий у нас нет достаточных оснований считать сам результат более обоснованным эмпирически, чем теоретически (у нас нет оснований больше доверять эмпирическим данным в обосновании теории в процессе косвенной подтверждаемости или в обосновании выбора между альтернативами в процессе косвенной подтверждаемости одной из гипотез, чем теоретическим выкладкам). Обеспечить обоснованность нашего вывода об обоснованности выбора между альтернативами, содержащими предположения о принципиально ненаблюдаемых объектах, на основании эмпирических данных, полученных в результате косвенной подтверждае- мости, нельзя.

Данное обстоятельство является решающим аргументом в пользу того, что манипулятивный реализм нельзя рассматривать в качестве основания для выдвижения методологических требований, которые должны обеспечивать обоснованность знания в условиях, когда эмпирическая проверка предсказаний затруднена или невозможна. Во-первых, манипулятивный реализм приводит к уравниванию гносеологического приоритета теоре- тического и эмпирического, однако для обоснования знания в области фундаментальных научных теорий, на наш взгляд, требуется более четкое разграничение и даже обоснование доминирующей роли теоретической аргументации (третий пример косвенного подтверждения не укладывается в схему рассмотрения манипулятивного реализма). Во-вторых, в основе манипулятивного реализма все же лежит представление о манипулировании теоретическим объектом как об эмпирической процедуре, что свидетельствует о доминировании эмпирического подтверждения перед теоретическим.

Примеры рассмотрения других интерпретаций понятия непрямой (косвенной) подтверждаемости также приводят нас к тому, что требования эпистемологического реализма являются значимыми для анализа теорий и их объектов в области фундаментальных исследований. Например, К. Брэдинг, оппонируя П. Коссо по вопросу интерпретации эмпирического статуса симметрий в физике, замечает (см. дополнение А):

Локальная калибровочная симметрия имеет только не прямое эмпирическое значение, оставаясь свойством уравнений движения. В теориях с локальной калибровочной симметрией поле распределения материи и калибровочное поле сосуществуют вместе, образуя единый теоретической объект, а локальная симметрия является свойством именно этого объекта. Мы не можем связать изменение симметрии с одной из подсистем целой системы (например, полем распределения материи) независимо от другой - калибровочное поле тоже будет трансформироваться, так как симметрия системы в целом должна сохраняться [Brading, Brown, 2004. Р. 654].

На наш взгляд, каким бы ни было рассмотрение непрямой эмпирической подтверждаемости теории, в любом случае основные эпистемологические требования, касающиеся утверждения адекватности теории в области фундаментальных исследований, выносятся относительно теоретических объектов теории. Любая форма манипулятивного реализма, выдвигая формы анализа теории и реальности, фактически акцентируется на методологических формах отношения теории и эмпирических процедур установления ее адекватности (анализ теоретического объекта и его роли в установлении истинности в косвенно подтверждаемой научной теории, когда прямая эмпирическая проверка предсказания теории затруднена, а порой и невозможна), что воспринимается нами как определенный недостаток.

Итак, попытки обосновать выбор нами научного реализма в качестве методологической платформы анализа адекватности научного знания в области фундаментальных исследований привели к следующим выводам.

Позиция эмпирицизма (в частности, конструктивный эмпирицизм Б. ван Фраассена и инструментализм Э. Нагеля) признана не отвечающей требованиям нашего исследования в силу трудностей выдвижения метафизических требований относительно научных теорий и научного исследования в целом, а конкурирующие формы реализма (в частности, мани- пулятивный реализм Я. Хакинга) - в силу трудностей выдвижения эпистемологических требований3.

На наш взгляд, основное преимущество научного реализма состоит в том, что он выдвигает аксиологическое (а не методологическое!) требование истинности научной теории, которое определенным образом контролирует адекватность концептуальной модели [Головко, 2005б]. Основной аргумент, который выдвигают антиреалисты против полагания реалистами истины как цели научного исследования, - это уже хорошо знакомый аргумент недоопределенности теории эмпирическими данными (см. гл. 2).

<< | >>
Источник: Головко Н. В.. Философские вопросы научных представлений о пространстве и времени. Концептуальное пространство-время и реальность: Учеб. пособие / Новосиб. гос. ун-т. Новосибирск. 226 с.. 2006

Еще по теме Две проблемы манипулятивного реализма:

  1. Есть проблема? Сделаем две проблемы!
  2. Две проблемы культуры
  3. Внимание — проблема психология: одна, две или много наук?
  4. 5.4. Манипулятивные технологии в избирательных кампаниях
  5. Манипулятивные возможности языка
  6. 5.3.Манипулятивное общение. Этика и этикет
  7. § 2.4. Реализм и антиреализм
  8. Эпилог: Социологический реализм
  9. Геополитический реализм
  10. § 4.2. Эмпирицизм против реализма
  11. Номинализм, реализм, рационализм
  12. СУЩНОСТЬ РЕАЛИЗМА
  13. Два вида реализма