Свобода и необходимость
Как отмечалось выше, теория «русского социализма» возникла после того, как в мировоззрении Герцена усилились волюнтаристические элементы. И до, и после 1848 г. он восставал против телеологически понятой исторической необходимости, против якобы объективных законов истории, вынуждающих индивидов и народы идти в предустановленном направлении. Свои новые воззрения Герцен изложил в книге «С того берега»: в ней страстное отрицание «разумности» исторического процесса и подчеркивание роли случайности и «импровизации» было выражением не только краха прежнего его оптимистического взгляда на историю, но также и его импульса к созданию такой философии истории, которая больше места оставляет для свободного и сознательного личного выбора. В то же время некоторые темы, вызывающие ассоциации с философским натурализмом, тоже заявили о себе в книге «С того берега». Отвергнув веру в то, что события в мире направляются духом разумности, Герцен теперь превращает историю в поле битвы, на котором человек ведет борьбу не на жизнь, а на смерть со слепыми силами природы. За несколько лет до этого Герцен в своей философии действия склонялся к натурализму Фейербаха как такой философии, которая отстаивает естественную непосредственность против одностороннего господства всеобщего. Но после 1848 г. под влиянием позитивистских направлений в Европе Герцен стал считать натурализм такой философией, которая требует научного объяснения всех явлений. Поэтому в 1860-е гг. он попытался (особенно в «Концах и началах») заложить научные основы своей теории русского социализма. Подчеркивая, что его построения основываются на «естественном физиологическом подходе к истории», Герцен фактически пытался выбить почву из-под ног своих оппонентов. В поддержку своих собственных теорий Герцен теперь подчеркивает множественность возможностей в эволюции природы - множественность, которая (он на этом настаивает), доказывает, что нет такого «физиологического закона», по которому Россия необходимым образом должна развиваться теми же самыми путями, что и Европа: «Общий план развития допускает бесконечное число вариаций непредвидимых, как хобот слона, как горб верблюда» . Различные виды животных эволюционировали, пока не достигли окончательной стадии развития. Аналогичным образом Европа эволюционировала до того момента, когда достигла своей окончательной формы - буржуазного государства. Россия же, со своей стороны, - это такой организм, эволюция которого еще не завершена и будущие очертания которого Там же. С. 196. 188 Анджей Валицкий. ИСТОРИЯ РУССКОЙ МЫСЛИ... все еще не определились. Западная Европа адаптировалась к буржуазной системе точно так же, как рыбы приспособились жить в воде и дышать жабрами; это не значит, что дальнейшая судьба России уже предрешена, даже если налицо определенные ранние симптомы капиталистического развития. Для иллюстрации этого своего утверждения Герцен обращается к эволюции утки, отмечая, что «в жизни утки была минута колебания, аорта не загибалась своим стержнем вниз, а ветвилась с притязанием на жабры; но имея физиологическое предание, привычку и возможность развиться, утка не останавливалась на беднейшем строении органа дыхания и переходила к легким»1. Такого рода аргументы, заимствованные из естественной истории, Герцен использует против такой натуралистической концепции общественного развития, которая основывается на однолинейной и евроцентристской идее прогресса. Термин «натурализм», однако, не адекватен философской позиции Герцена после 1848 г. в ее целом. Натуралистическая философия истории играла подчиненную роль в его мировоззрении; больше того, всякая попытка расширить пределы этой философии неизбежно приводила к столкновению с равновеликими ей ценностями - философией действия и верой во всеобщий идеал, которые тоже играли значительную роль в его аргументах в пользу русского социализма. Мыслящие люди, настаивал Герцен, должны противостоять развитию капитализма в России, потому что человечество уже обрело высший идеал - идеал социализма: «Оконченный труд, достигнутый результат свершены и достигнуты для всех понимающих; это круговая порука прогресса»2. Этот аргумент, конечно же, противоположен натуралистическим предпосылкам философии истории, выдвинутым в «Концах и началах»; ведь эта его философия предполагала, что никакой такой «круговой поруки прогресса» не существует: лягушка и курица развивались по-разному, различными были и пути развития России и Западной Европы; не существует общего мерила для их определения и оценки; каждый вид развивает свою собственную «энтелехию» и формируется в соответствии с законами своей собственной «органической естественной телеологии». Мало того: натуралистическая философия истории основывалась на строго «физиологическом» детерминизме и тем самым вступала в конфликт с убеждением Герцена, что человек - господин, или должен быть господином, своей собственной судьбы. Если историческая эволюция только «расширение исторической эволюции», а развитие данного народа можно сравнить (как это делал Герцен) с эволюцией какой-нибудь рептилии или птицы, окончательная форма которых предопределена (даже принимая во внимание все возможные изменения) ГЛАВА 10. Истоки «русского социализма» 189 Цит. изд. С. 196. : Там же. Т. 12. С. 186. свойствами эмбриона или яйца, то тогда едва ли возможно говорить о «суверенной независимой индивидуальности» или о сознательно и творчески направленном ходе истории. В те годы, когда Герцен был политическим эмигрантом, он слишком поглощен повседневной политической работой для того, чтобы систематически продумать свои теоретические взгляды. Должно быть, время от времени ему все же являлась мысль, что натуралистическую философию истории и позитивную веру в возможность научного решения всех проблем не легко примирить с прежними и более существенными элементами его мировоззрения. Во всяком случае, в свои поздние годы Герцен чем дальше, тем больше давал понять, что он сознает этот конфликт. Интересный документ в этом отношении - письмо к сыну (который был натуралистом), написанное в 1868 г. и предназначавшееся к опубликованию, - оно известно как «Письмо о свободе воли». Этот текст показывает, что взгляды Герцена значительно изменились и что, в частности, он подошел к тому, чтобы поставить под вопрос адекватность естественных наук как инструмента понимания процессов общественного развития, в особенности - философии истории. Физиология, писал Герцен сыну, «доблестно выполнила свою задачу, разложив человека на бесчисленное множество действий и реакций, сведя его к скрещению и круговороту непроизвольных рефлексов; пусть же она не препятствует теперь социологии восстановить целое, вырвав человека из анатомического театра, чтобы возвратить его истории»1. Принципиальное различие между натуралистическим и социологическим пониманием человека, утверждает Герцен, заключается в проблематике свободной воли. С «физиологической» точки зрения чувство свободы воли - иллюзия, тогда как с точки зрения социологии свобода воли имеет куда больше значения. В противоположность физиологически понятому я - «текучей форме органических функций», социологическое я, напротив, «предполагает сознание, а сознающее я не может ни возбуждаться, ни действовать, не полагая себя в то же время свободным, т.е. в известных пределах имеющим способность делать или не делать то или другое». Это чувство свободы - необходимый атрибут сознания людей: человек «выходит из животного сна» и становится субстанцией истории. Поэтому идея свободы только и делает понятной «феноменологическую необходимость человеческого ума как психологическую реальность»". Совершенно очевидно, что аргументация Герцена не имеет целью освободиться от противоречия между психологическим детерминиз- 1 Цит. изд. Т. 20. С. 439. 2 Там же. С. 443. 190 Анджей Валицкий. ИСТОРИЯ РУССКОЙ МЫСЛИ... ГЛАВА 10. Истоки «русского социализма» 191 мом и человеческой свободой; наоборот, это противоречие возводится им до уровня кантовской антиномии. Герцен не только отказывается от представления о возможном примирении теории и практики -представления, которого он придерживался в сороковые годы; он находит философские аргументы в пользу самого дуализма - раскола между «теоретическим» и «практическим» разумом - дуализма, против которого он когда-то выступал. Тем не менее, Герцен вслед за Кантом признает приоритет «практического разума» и тем самым сохраняет верность базовым интенциям своей философии действия. Объективная истина - вещь сама по себе - все еще остается magnum ignotum, но, во всяком случае, нравственная свобода - это реальность «антропологическая». Как таковая, она не менее реальна для людей, чем время или пространство. При всех своих слабостях такое решение проблемы побуждало отвергнуть все теории, которые убеждали радикалов во имя «объективных законов» физиологии, истории или экономики примириться с неизбежными фактами и отказаться от борьбы за осуществление «утопических» целей. В эпоху, когда на науку ссылались для оправдания тезиса, что социализм будет возможен в России лишь в отдаленном будущем, истолкование Герценом проблемы свободы и необходимости имело большую привлекательность для большинства русских социалистов. Фактически именно эта теория была источником и основанием «субъективного» метода в социологии - метода, который примерно в тот же период времени развивали Петр Лавров и Николай Михайловский, ведущие теоретики русского народничества.
Еще по теме Свобода и необходимость:
- О СВОБОДЕ И НЕОБХОДИМОСТИ
- Глава IV
О СВОБОДЕ, ПРИСУЩЕЙ ЧЕЛОВЕКУ. ПРЕВОСХОДНЫЙ ТРУД, НАПРАВЛЕННЫЙ ПРОТИВ СВОБОДЫ,—СТОЛЬ ХОРОШИЙ, ЧТО ДОКТОР КЛАРК ОТВЕТИЛ НА НЕГО ОСКОРБЛЕНИЯМИ. СВОБОДА БЕЗРАЗЛИЧИЯ СВОБОДА СПОНТАННОСТИ. ЛИШЕНИЕ СВОБОДЫ — ВЕЩЬ ВЕСЬМА ОБЫЧНАЯ. ВЕСОМЫЕ ВОЗРАЖЕНИЯ ПРОТИВ
СВОБОДЫ
- СВОБОДА И НЕОБХОДИМОСТЬ
- О СВОБОДЕ И НЕОБХОДИМОСТИ
Of Liberty and Necessity
- МОЕ МНЕНИЕ О СВОБОДЕ И НЕОБХОДИМОСТИ
- 5. О свободе и необходимости в развитии философской мысли
- Противоречит ли феномен свободы естественной необходимости?
- Объясненне космологической идеи свободы в связи со всеобщей естественной необходимостью
- Объяснение космологической идеи свободы в связи со всеобщей естественной необходимостью
- РАЗМЫШЛЕНИЯ О СОЧИНЕНИИ Г-НА ГОББСА, ОПУБЛИКОВАННОМ НА АНГЛИЙСКОМ ЯЗЫКЕ, О СВОБОДЕ, НЕОБХОДИМОСТИ И СЛУЧАЙНОСТИ
- Принцип свободы совести и (или) право на свободу вероисповедания в контексте межконфессиональных отношений Авилов М. А.
- СВОБОДА СЛОВА И СВОБОДА МЫСЛИ: МЕТАФИЗИКА И ДИАЛЕКТИКА Захара И.С.