5. Диалектика в социальной философии
Согласно Гегелю, история есть процесс самопознания «абсолютного духа», или бога. Сущность материи — тяжесть, сущность духа — свобода, так что история, представляющая собой некоторого рода гигантское умозаключение, имеет своей целью познание свободы. В развитии духа выделяются три фазы: восточная, греко-римская и германская. Все остальные регионы и народы остаются, в сущности, вне истории, составляют ее балласт. Восток знал, говорит Гегель, что только один свободен; греческий и римский мир знал, что некоторые свободны; германский народ знает, что все свободны. Общим законом исторического развития является, таким образом, прогресс, но не простой, а «диалектический» прогресс, при котором германская монархия оказывается высшей точкой как в познании свободы, так и в ее воплощении. Свобода тоже понимается «диалектически»: она означает право подчиняться закону, и оказывается, что везде, где есть закон, есть и свобода. Принципом исторического развития является, по Гегелю, национальный дух. В каждый период истории есть определенная нация, реализующая ту стадию развития, которой достигло человечество. В современной истории такой нацией является Германия. Рассуждения Гегеля о «национальном духе» — это, в сущности, превознесение до небес «немецкого национального духа». Национальный дух воплощается в государстве, которое есть наличная, действительно нравственная жизнь. Государство — это божественная идея, как она существует на земле. Оно — разумная, объективно себя осознающая и для себя сущая свобода. Каждое государство является естественным врагом всех иных государств и должно утверждать свое существование посредством войны. К государству не применимы никакие моральные ограничения, его оправданием является только исторический успех. Война, особенно война молодых наций против старых, вполне допустима. Более того, три вещи наиболее ценны: война, судьба и слава. Конфликты государств разрешаются только в военном столкновении. Мир — это окостенение, война же позволяет серьезно воспринять повседневную жизнь. Отношения между государствами не являются правовыми или нравственными, поскольку высший закон каждого государства — его собственный интерес. Война сохраняет нравственное здоровье народов, уберегает их от гниения, которое непременно явилось бы следствием продолжительного мира. Соответственно, принципом достойной уважения жизни и идеалом «героического человека», противостоящего той мелкой посредственности, какой является обычный человек, является максима: «Живи, рискуя». Свобода тоже понимается Гегелем «диалектически»: она означает право подчиняться закону, и оказывается, что везде, где есть закон, каким бы он ни являлся, есть и свобода. Сейчас в мире существует более двухсот государств. Каждое из них имеет свой свод законов. По Гегелю оказывается, что какими бы ни были эти законы, раз они существуют, государство свободно. Несвободных государств, таким образом, просто нет. Это уже какая-то бессмыслица в истолковании свободы. Принципом исторического развития является национальный дух. В каждый период истории есть определенная нация, реализующая ту стадию развития, которой достигло человечество. В современной истории такой нацией является Германия. Так что все хвалебные эпитеты, которые приписываются Гегелем «национальному духу», относятся исключительно к немецкому национальному духу: никакие другие нации не упоминаются. Национальный дух воплощается в государстве, которое есть наличная, действительно нравственная жизнь. Государство — это божественная идея, как она существует на земле. Оно — разумная, объективно себя осознающая и для себя сущая свобода. Каждое государство является естественным врагом всех иных государств и должно утверждать свое существование посредством войны. К государству не применимы никакие моральные ограничения, его оправдание является только исторический успех. Война, особенно война молодых наций против старых, вполне допустима. Более того, три вещи наиболее ценны: война, судьба и слава. Война сохраняет нравственное здоровье народов, уберегает их от гниения, которое непременно явилось бы следствием продолжительного мира. Соответственно, принципом достойной уважения жизни и идеалом «героического человека, противостоящего мелкой посредственности», является максима: «Живи, рискуя». Если государство стоит вне морали, то и великие люди своего времени, выражающие то, что оно хочет, тоже находятся вне морали. Против них не должны раздаваться скучные упреки в недостатке скромности, смирения, любви к людям и сострадательности. Великая личность вправе растоптать и сокрушить едва ли не все на своем пути. Общим законом исторического развития является, таким образом, прогресс, но не простой, а «диалектический прогресс», при котором германская монархия оказывается высшей точкой, как в познании свободы, так и в ее воплощении. Таким образом, для социальной философии Гегеля характерны: национализм, доходящий до идеи, что одна избранная нация обречена на мировое господство; убежденность в том, что в современном мире такой нацией является именно немецкая нация, имеющая полное право установить с помощью военной силы свое господство везде, где найдет нужным; восхваление государства как высшей ценности; освобождение государства от любых моральных ограничений и обязательств; превознесение войны как естественного способа разрешения конфликтов между государствами; восхваление «всемирно-исторических личностей», умеющих не обращать внимания на нормы морали и общественное мнение; концепция человека как не столько разумного существа, сколько героического животного, презирающего обычную, мелкую, материальную жизнь. Гегель искажает смыслы всех основных понятий социальной философии, прежде всего понятий свобода, равенство и справедливость. Социальная философия прямо ставится Гегелем на службу реакционной прусской монархии. В молодости Гегель под влиянием революционных событий во Франции с воодушевлением отправился сажать символическое «деревце свободы». В дальнейшем от его юношеского энтузиазма ничего не осталось. Само понятие свободы он, в конце концов, извратил так, что свобода оказалась своей противоположностью — (познанной) необходимостью. Можно сказать, что Гегель не служил прусской монархии: он ей прислуживал. И она не оставалась равнодушной к этому, в общем-то, мелкому для нее, но такому старательному слуге. Вторым моментом, определяющим своеобразие социальных воззрений Гегеля, являлась его диалектика. Ее применение хорошо показывают его рассуждения о свободе, равенстве и конституции. Итогом этих рассуждений является уверение, что прусская монархия, вообще не имевшая конституции, является высшим воплощением конституционности. Этот интеллектуальный фокус оказывается возможным именно благодаря диалектике, позволяющей отождествлять противоположности. Равенство объявляется неравенством, свобода — неуклонным следованием закону, а отсутствие конституции — конституцией наиболее развитого разума. В превознесении войны как лучшего и едва ли не единственного способа разрешения конфликтов между государствами Гегель не был одинок. Некоторые философы ХУШ—Х1Х вв., занимавшиеся социальной философией и этикой, считали удовольствие несомненным благом. Их противники, напротив, презирали удовольствие и склонялись к иной системе этики, которая казалась им возвышенной. Т. Гоббс высоко ценил силу, с ним соглашался Б. Спиноза. Разные системы принимавшихся исходных ценностей вели к различиям в целевых обоснованиях. Так, рассуждение «Взаимная благожелательность доставляет удовольствие и потому является добром» было бы приемлемым для Локка, но не для Гоббса или Спинозы. Большая часть противников локковской школы, пишет Б. Рассел, восхищалась войной как явлением героическим и предполагающим презрение к комфорту и покою. Те же, которые восприняли утилитарную этику, напротив, были склонны считать большинство войн безумием. Это снова, по меньшей мере, в Х1Х столетии, привело их к союзу с капиталистами, которые не любили войн, так как войны мешали торговле. Побуждения капиталистов, конечно, были чисто эгоистическими, но они привели к взглядам, более созвучным с общими интересами, чем взгляды милитаристов и их идеологов. В этом абзаце упоминаются три разные целевые аргументации, обосновывающие оправдание и осуждение войны: — война является проявлением героизма и воспитывает презрение к комфорту и покою; героизм и презрительное отношение к комфорту и покою позитивно ценны; значит, война также позитивно ценна; — война не только не способствует общему счастью, но, напротив, самым серьезным образом препятствует ему; общее счастье — это то, к чему следует всячески стремиться; значит, войны следует категорически избегать; — война мешает торговле; торговля является позитивно ценной; значит, война вредна. Гегель склонялся к первому из этих оправданий войны: без нее невозможно «жить, рискуя». Но еще важнее для Гегеля было то, что растущий прусский ми- литаризмуже нуждался в войне и готовился к ней. Задачей философа, как понимал ее Гегель, было всего лишь обоснование необходимости тех предстоящих войн, которые непременно выиграет Германия. Когда немецкого кайзера Вильгельма II, развязавшего первую мировую войну, после поражения Германии поймали в поезде, бегущим в Голландию, он долго притворялся ничего не понимающим рядовым пассажиром. Его не отдали сразу под суд, а поселили на вилле, чтобы он засел за мемуары и постепенно сумел хоть что-то вспомнить о проигранной им четырехлетней войне. Кайзер, по-видимому, плохо знал Гегеля и любимую поговорку последнего: «живи, рискуя». Жить кайзеру определенно хотелось, а вот рисковать — нет.
Еще по теме 5. Диалектика в социальной философии:
- 1.1. Статус и предназначение философии в жизни общества (тема 1).
- 2.1.3. Философия глобального эволюционизма
- 9. ПРИМЕРНЫИ ПЕРЕЧЕНЬ ВОПРОСОВ ДЛЯ КОНТРОЛЯ ЗНАНИЙ НА КАНДИДАТСКОМ ЭКЗАМЕНЕ ПО ФИЛОСОФИИ И МЕТОДОЛОГИИ НАУКИ ДЛЯ АСПИРАНТОВ И СОИСКАТЕЛЕЙ ЕСТЕСТВЕННОНАУЧНЫХ СПЕЦИАЛЬНОСТЕЙ
1.
- 10. ПРИМЕРНЫМ ПЕРЕЧЕНЬ ВОПРОСОВ ДЛЯ КОНТРОЛЯ ЗНАНИЙ IIA КАНДИДАТСКОМ ЭКЗАМЕНЕ ПО ФИЛОСОФИИ И МЕТОДОЛОГИИ НАУКИ ДЛЯ АСПИРАНТОВ И СОИСКАТЕЛЕМ ГУМАНИТАРНЫХ СПЕЦИАЛЬНОСТЕЙ
1.
- «ФИЛОСОФИЯ ПРАВА»: ИСТОРИЯ И СОВРЕМЕННОСТЬ
- 1. ЛОГИКА И «ДИАЛЕКТИКА» В СИСТЕМЕ АБСОЛЮТНОГО ИДЕАЛИЗМА
- Проблемы философии. Бытие и становление
- Философия как наука
- Лекция 6. ФИЛОСОФИЯ МАРКСИЗМА
- ЛЕКЦИЯ 19. ПРОБЛЕМЫ ЧЕЛОВЕКА В СОЦИАЛЬНОЙ ФИЛОСОФИИ
- Генрих степанович батищев и его «Введение в диалектику творчества»