§1.1.2.2 Теории частичного доступа

Теории частичного доступа предполагают, что хотя человеку не доступна напрямую вся информация об эффективности процесса решения когнитивной задачи, к некоторым аспектам данной информации доступ у него все же есть.

В первой работе, посвященной подробному эмпирическому исследованию данного феномена, Браун и МакНилл (Brown, McNeill, 1966) предположили, что в данной ситуации человек находит в ментальном словаре нужное слово, однако по каким-то причинам оно воспроизводится лишь частично. Например, вместо слова

СЕКСТАНТ поиск в памяти выдает С____________________________ С___ НТ вместе с определением и

семантическими связями нужного слова. Это позволяет человеку отвергать как семантически близкие (АСТРОЛЯБИЯ, КОМПАС), но не подходящие по лексическим параметрам, так и лексически близкие (СЕКТАНТ, СЕКСОТ, СЕКСТЕТ), но не подходящие по семантическим параметрам слова. Это объяснение соответствовало полученным результатам: когда у испытуемого возникало чувство «на кончике языка», он с большей вероятностью мог назвать, например, первую букву забытого слова, чем если подобного чувства не возникало.

В работах Бурк (Burke и др., 1991; James, Burke, 2000) феномен «на кончике языка» также описывается как следствие частичной активации. Предполагается, что память для слов разбита на три уровня, семантический, фонологический и мышечный. Описываемое чувство возникает в том случае, когда семантический уровень активирован, но его связь с фонологическим слаба — в первую очередь, из-за редкого употребления, — и активации последнего не происходит.

В поддержку подобного рода объяснений в ряде исследований было показано, что разные компоненты запоминания могут существовать независимо друг от друга.

Результаты эксперимента показали, что испытуемые могли корректно указать аффективную окраску слова в среднем в 56% случаев, причем, если исключить ответы наугад (ответы с минимальной уверенностью), то средняя вероятность была равна 74%. Кроме того, слова, для которых испытуемые уверенно могли определить аффективную окраску, получали более высокие значения по оценкам чувства знания и с большей вероятностью правильно воспроизводились на этапе узнавания. Наконец, ошибки для этих слов были чаще сопряжены с выбором неправильного варианта ответа с той же аффективной окраской, а не с противоположной. Эти результаты говорят о том, что даже если испытуемый не в состоянии воспроизвести слово, какие-то аспекты связанной с ним информации тем не менее доступны.

Схожие результаты были получены в работе Айзенка (Eysenck, 1979). В этом исследовании испытуемым предлагался список редких слов, для каждого из которых требовалось оценить, насколько хорошо испытуемому известно значение данного слова. Кроме того, требовалось указать это значение, оценить слова по шкалам семантического дифференциала, и выбрать из другого списка семантически связанные слова. Результаты исследования показали, что все анализируемые показатели были взаимосвязаны: чем больше степень уверенности в знании слова, тем правильнее испытуемый выбирает семантически связанные слова, и тем ближе его оценки по семантическому дифференциалу к оценкам тех людей, которые уверенно знают правильное определение слова.

В экспериментах Кориата (Koriat, 1993) также демонстрируется взаимосвязь между частичным воспроизведением информации и оценками степени знания ответа. Испытуемые выполняли тест Струпа с последовательным предъявлением слов. В середине списка слов предъявлялась строка из 4 или 5 букв, которую нужно было запомнить. После окончания серии нужно было воспроизвести как можно больше букв из предъявленной строки и оценить свое знание этой строки («Как вам кажется, вы узнаете эту строку, если она будет вам предъявлена среди других?»). Результаты исследования показали, что количество воспроизведенных букв хорошо коррелирует с оценками уверенности. Другими словами, даже если испытуемый не может вспомнить всю строку, он может вспомнить ее части и на основе этого дать оценку собственной эффективности.

Модели частичного доступа лишены ряда проблем, связанных с моделями дополнительной оценки. Так, диссоциацию между эффективностью ответов и мета-оценками можно объяснить тем, что используемые манипуляции улучшают или ухудшают частичное воспроизведение, однако не влияют на недостаточно активированные или заблокированные части. При этом для моделей данного класса является проблематичным существование уверенных неправильных ответов. Мы можем сказать, что человек, опираясь на доступные ему части объекта, может путать правильные и неправильные ответы, как было показано, например, на материале прайминга в работе Кудье и Дюпо (Kouider, Dupoux, 2004). Однако это вызывает вопрос о том, каким все-таки образом мета-оценки позволяют не спутывать правильные и неправильные ответы. Таким образом, феномен высоких мета-оценок в случае неправильного решения задачи остается без объяснения. Более того, остается неясным, почему в принципе могут существовать переменные, оказывающие влияние на мета-оценки, но не на эффективность самого решения (Busey и др., 2000; Schwartz, Metcalfe, 1992).

Проделанный краткий обзор теорий дополнительной оценки и теорий частичного доступа показывает, что утверждение о наличии взаимосвязи между мета-оценками и объективной эффективностью решения задач оказывается одновременно и сильной, и слабой стороной данных теорий. Это позволяет объяснить, почему мета-оценки обычно коррелируют с объективной точностью решения. Более того, теории частичного доступа объясняют, каким образом мета­оценки могут свидетельствовать о потенциальном наличии решения задачи, даже если само это решение пока что не найдено. Данные теории остаются достаточно популярными, во многом благодаря их относительной простоте. Как уже указывалось выше, это позволяет развивать математический аппарат для описания процесса решения, и делать достаточно точные предсказания относительно взаимосвязи процесса решения и оценок в простых задачах. Однако данные модели испытывают затруднение при объяснении существования переменных, оказывающих влияние на само решение, но не на его оценку. Для того чтобы решить эту проблему, был разработан класс теорий, которые можно условно обозначить как теории «косвенной оценки».