§ 2. ТРЕБОВАНИЕ ОБЪЕКТИВНОСТИ В НАУКАХ О ЯЗЫКЕ. ИСПОЛЬЗОВАНИЕ ЭКСТЕНСИОНАЛЬНЫХ И СТРУКТУРНЫХ ПОНЯТИЙ

Когда лингвистика предлагает нам экстенсиональное определение классов знаков, классов означаемых и законов их связи, она руководс т: в у е тс я позитивистской логикой и преследует ту же самую цель: дать науке объективное обоснование, избегая при этом вторжения интуитивных или связанных с определенной интерпретацией понятий.

Впрочем, эта цель уточняется в силу изменения области исследования: как известно, логик стремится избежать использования неточных понятий, формулируя операциональные предписания и правила, которые должны иметь точные критерии. Лингвист стремится установить законы, свободные от подразумеваемой нормативности. Мы признаем, что этот проект достаточно обоснован, поднимая некоторые проблемы, связанные с его осуществлением. Именно поэтому интересно было бы начать с более радикальной гипотезы, в которой экстенсиональные понятия лингвистики, равно как и логики, предстают под знакам номинализма. Ее формулировку мы находим прежде всего в работах Куайна, ,где она снабжена развернутой и точной аргументацией. Назовем лишь главные выводы этого учения. Прежде всего прядется отказаться от карнапшского проекта нового обоснования свойств таких выражений, как «синонимия» или «аналитичность», при помощи экс- перамеятальных тестов, реализованных иа почве самой лингвистики. По самой своей природе экспериментальный подход исключает детерминации интенсионального типа. Так, установление синонимов, в карнаповкжом понимании, основывается на опросе говорящих: людям, свободно владеющим тем или иным языком, предлагается принять десигнацию той или иной пары выражений как пары синонимов. При этом возникает возражение, что тест уже заведомо предполагает некую лингвистическую реальность, а именно использование говорящими термина «синоним»; он не предоставляет нам возможность получить большую информацию, чем позволяет его использование. Верифицирующая проверка должна с необходимостью включать в себя и вяелингвистические референты: ведь приходится сравнивать реакцию слушателей при восприятии выражений, связанных с одним и тем же объективным (контекстом десигнации.

Но тогда мы выходим за пределы интенсиональной сферы, возвращаясь в сферу референциально обоснованных выражений [136, II, § 14, 15]. Таким образом, собственный метод экспериментальной лингвистики ограничивает ее уровнем экстенсионально гарантированных значений. Следовательно, лингвистический анализ смысла выявляет те условия, которые и в методологическом, и в философском их значении удерживают нас в плане позитивности. В самом деле, если придерживаться эмпирических гарантий, нужно .отказаться не только от понятий логики смысла, но также и от тех понятий, которые используются в структурной лингвистике, стремящейся быть объясняющей наукой. Действительно, мы не вправе устанавливать «глубинные» или «скрытые» законы лингвистических операций: мы располагаем фактами или наблюдаемыми связями, статистически удостоверенными закономерностями, которые касаются как стабильных сегментов речи, так и стабильных связей между знаками и означаемыми. На основе этих закономерностей можно было бы построить схемы связей, которые позволили бы кодировать эквивалентные фигуры речи, предвидеть некоторые пути ее развертывания — словом, устанавливать законы позитивной грамматики. Школа Хомского выходит за пределы позитивных гарантий: она допускает существование порождающих норм, которые лежат в основе язы- новых операций. Она использует метод деревьев вывода, чтобы подчеркнуть процесс порождения выражений; она полагает, что объективные правила языка опираются на структуры бессознательного у говорящего. Но, окажет критик-номиналист, лингвистика могла бы использовать эти методы анализа и не выходя за рамки их позитивного применения: деревья вывода — это лишь некая схема связи между наблюдаемыми последовательностями и удостоверяемыми повторениями, которая выявляет лежащие в их основе простые законы. Тем самым этот метод мог бы освободиться от предпосылок, которые навязывали структурной лингвистике априорные законы грамматики и даже некую онтологию бессознательного. Однако эти методологические возможности можно было бы обосновать посредством гипотез о самом функционировании языковых кодов: их можно сформулировать в соответствии с той генетической и релятивистской концепцией знаковых структур, с которой мы уже хорошо знакомы из предшествующих наблюдений в области логики выражения.

Оперирование языком, как оно охарактеризовано в работе [136], осуществляется в точке пересечения двух условий: с одной стороны, ассоциации возобновляют связь знаков с внешними стимулами, а с другой стороны, посредством парадигм устанавливается взаимосвязь знаков, устойчивость которых остается во многом независимой от тех или иных конкретных ситуаций высказывания. Таким образом, для того чтобы получить некий эквивалент внутренне упорядоченной системы, достаточно, чтобы синтаксические структуры впитали в себя посяе- дов1ательяости восприятий или действий и, кроме того, чтобы устанавливаемые ими парадигмы могли проецироваться на речевое поле, с тем чтобы иметь эквивалент внутренне нормированной системы; преимущество здесь в том, что удается обойтись без трансцендентальных по отношению ко времени и к процессу формообразования потенциальностей. Практически организованная таким способом система обладает теми же самыми возможностями, что и система Хомского: она позволяет нанять производство возможных выражений, порождаемых соединением наличных составляющих в соответствии с регулярными моделями. Бзяв на вооружение эти различные инструменты и со блюдая определенные обязательства, лингвист может поставить проблему многозп а ч пост и или непрозрачности обыденного языка. Как известно, в принципе Хамский стремился устранить эти неточности, пытаясь обнаружить структуры «глубинной грамматики», скрытой во внешних артикуляциях речи. Куайн подходил к этому иначе: речь у него шла о наиболее полном развертывании синтаксических форм, которое бы дало возможность в конце концов соотнести их с референциальными основами. Тем самым находят свое разрешение эллиптические или двусмысленные выражения, в которых скрываются семантические абстракты. Хотя выражения, эксплицированные посредством перефразирования, и не сохраняют всей своей экспрессивной силы, зато они сохраняют самую суть передаваемой ими информации. Эта процедура, хотя она и искусственна, не чужда самому духу языка, если признать, с санкции номинализма, что язык строится первоначально для соотнесения референтов с эффективной информацией, проецируя вне этой последней упрощенные схемы, способствующие устремлению мысли к абстракциям и 1гипостазировани1ям.

Мы видим в этих взглядах точное соответствие учению, которое подкрепляет экстенсиональные методы номиналистическими мерами предосторожности. Остается, однако, невыясненным вопрос о том, могут ли добытые таким путем гарантии удовлетворить лингвиста, даже если он захотел бы ограничить себя рамками экстенсиональных понятий и исследований. Вставая на топку зрения структуры, он оспаривает практику банальных методов экспериментирования и анализа и дискутирует по поводу утверждения, будто они могут привести нас к познанию грамматико-семантических структур, «структур возможного». Возражения Куайна против методов, предполагающих семантические понятия, касаются и его самого. В самом деле: что дала нам процедура, связывающая вопросы с поведенческими тестами? Бсии говорящие объявляют неприемлемой ту или иную произнесенную фразу, не формулируя более четко своего суждения, то это еще ничего не говорит нам об основаниях этой неприемлемости, которые могут зависеть пли от самой структуры, или от ее включения в контекст. Вообще поведенческие тесты, в которых фраза рассматривается в контексте ее референтов, еще не дают нам доступа к семантике данного языка, к детерминациям, делающим возможным построение фраз в структуре этого языка: их свидетельство весьма неопределенно при соотнесении лишь с собственными категориями семантики135. Однако методологические возражения лингвиста таят в себе принципиально спорный вопрос: дело в том, что позитивистское или номиналистическое учение, в котором задача лингвиста уподобляется задаче построения теоретической гипотезы, верифицируемой данными наблюдения, скрывает собственные черты этого исследования и его объекта. Цель лингвистического исследования в том, чтобы раскрыть языковую систему как специфическую сущность, несоизмеримую ни с собственно логическими, ни с собственно эмпирическими характеристиками. Уподобляя эту систему ансамблю правил, упорядочивающих всю совокупность поведенческих актов, позитивистская доктрина необходимо предпосылает ей логическую и психологическую редукцию.

Существование системы должно осмысливаться иначе: как область формообразующих процедур, порождающих бесконечное число возможных по форме и смыслу фраз. В прямом соответствии с этим порядком л а ход итоя языковая компетенция говорящего, который и порождает эти формы, лишенные точного прообраза в предшествующей практике, равно как и обусловленности в референциальном контексте. По сути, лингвист школы Хомского отказывается от отождествления языковой компетенции с неким итогам всей совокупности предшествующих актов использования языка; напротив, использование языка следует понимать здесь как включение предсуществующей компетенции в ситуацию опыта или диалога. Приняв эти предпосылки, аналитическая процедура Хомского вновь обретает все свои права. Однако, пожалуй, нет необходимости в том, чтобы связывать с ней психо-лингвистическую гипотезу о присущем субъектам универсуме форм, которые были бы не просто множеством законов, управляющих функционированием системы, а чем-то большим. Уместно также отметить здесь экстенсиональную природу метода, направленного на изучение связей между классами знаков и комбинаторными законами их форм. Объектами первоначальных исследований школы Хомского были грамматическая структура языков, распределение сегменты! фраз и правил преобразования, по которым происходят взаямозамещение форм или порождение итоговых выражений. Но эту процедуру можно и необходимо распространить также и на уровеяь семантики, тем более что грамматические и лексические детерминации фразы оказываются неопределенными по смыслу и нуждаются в дополнениях на уровне собственно семантических законов. Таким образом, семантическая непротиворечивость выражений и их смысловая эквивалентность могут стать объектом особого анализа, который приведет в конечном итоге к установлению действительных законов: эти законы будут управлять процессами построения смысла фразы на основе более простых схем и обнаруживают отношения «проецирования», в силу которых возможная фраза выводится из аналогичных фраз по общей схеме семантической организации. Итак, некоторые общие понятия лингвистики остаются средоточием дискуссий даже тогда, когда общие положения науяной экстенсиональной лингвистики принимаются безоговорочно. Таково понятие «смысла», которое в структурной теории с большим основанием, нежели в эмпирической теории, отличается от денотативного значения. Таково, наконец, понятие «операции», которое иеследо- ватель-бихевиори!ст рассматривает в неразрывной связи с практическими схемами, а исследователь-формалист оставляет внутри языковой сферы. Впрочем, эти теоретические предпочтения заключают в себе еще более глубокое разногласие, касающееся природы норм и законов.

<< | >>

↑

Источник: Мулуд Н.. Очерк семантических предпосылок логики и эпистемологии. 1979

Еще по теме § 2. ТРЕБОВАНИЕ ОБЪЕКТИВНОСТИ В НАУКАХ О ЯЗЫКЕ. ИСПОЛЬЗОВАНИЕ ЭКСТЕНСИОНАЛЬНЫХ И СТРУКТУРНЫХ ПОНЯТИЙ:

- Адвайта - Диалектика - Избранные философские труды и речи - История философии - Логика - Неклассическая философия - Общая философия - Онтология и теория познания - Основы философии - Первоисточники по философии - Периодика по философии - Проблемы философии - Социальная философия - Теология, богословие - Теория эволюции - Философия истории - Философия культуры - Философия науки - Философия религии - Философия языка - Хрестоматии по философии - Эстетика - Этика -

- Безопасность жизнедеятельности и охрана труда - Химические науки - Бизнес и заработок - Горно-геологическая отрасль - Домашнему мастеру - Естественные науки‎ - Зарубежная литература - Информатика, вычислительная техника и управление - Искусство. Культура - История - Литературоведение. Фольклор - Международные отношения и политические дисциплины - Науки о Земле - Общеобразовательные дисциплины - Педагогика, образование, воспитание - Промышленность - Психология - Религиоведение - Социология - Строительство - Техника - Транспорт - Филология - Философские науки - Экология - Экономика - Юридические дисциплины -