ПРОИСХОЖДЕНИЕ СЕКСА

Если это описание представляется вам слишком упрощенным и карикатурным, то вспомните: мы унаследовали от животных и доисторических людей большое число действующих в нас склонностей и мотивов, которые возникли еще до того, как люди развили такие концепты, как институт брака и моногамия. ДНК тех самцов, которые спаривались только с одной самкой, оказывались в потрясающе невыгодном положении: другие самцы, которые распространяли свою ДНК настолько широко, насколько было возможным, обладали намного более многочисленным потомством. Оставим в стороне другие факторы и отметим самое важное: самцы развивались для того, чтобы воспроизводиться наиболее эффективно. Не стоит забывать, что мы говорим о ДНК.

В то же время у самок за время их жизни было ограниченное число возможностей передать свою ДНК потомству и слишком много «поклонников». Поэтому в процессе эволюции они оказались более разборчивыми. Чем они руководствовались в своем выборе? Здесь следует учитывать ряд факторов. Во-первых, самки предпочитали самцов с «хорошей» ДНК, что бы это ни означало. Это подразумевает сильное, здоровое тело, которое достанется потомкам и поможет им выжить и воспроизвести себе подобных.

Кроме того, самкам нужен был такой партнер, который смог бы «инвестировать время и ресурсы» в потомков, когда они еще не развились и уязвимы перед внешними опасностями, что повысило бы их шансы на выживание. Очевидно, что немаловажной чертой генетического отца было еще одно свойство — оставаться с самкой и выращивать детей. В действительности идеальной ситуацией для доисторической женщины была та, при которой биологическим отцом детей был бы обладающий

хорошими генами «настоящий мужчина», тогда как воспитывал бы их «подкаблучник», если у самки была возможность как-либо это «провернуть».

Теперь пришла очередь вернуться к самцам. В результате появления у самок таких приоритетов, процесс их эволюции пошел в двух направлениях. Одни становились все более сильными и привлекательными, вторые более убедительно исполняли роль потенциальных мужей и отцов. Хотя и те и другие были заинтересованы в интенсивной половой жизни, «настоящие мужчины» могли открыто демонстрировать это, в некоторых случаях прибегая к сексуальному насилию, поскольку их потомству было обеспечено выживание и без длительного контакта с одной самкой и воспитания ее потомства. «Подкаблучники» между тем в процессе эволюции обучались находить тех самок, которые не стали бы их обманывать. Чтобы повысить шансы своего биологического отцовства, они могли выбирать даже менее привлекательных самок или, по крайней мере, таких самок, которые были бы менее привлекательны для «настоящих мужчин». Они так же были заинтересованы в наибольшем количестве сексуальных контактов, но были вынуждены действовать более осторожно — большие, сильные «настоящие мужчины» не ловили ворон, а женщин не устраивал партнер, который связывался с кем-то еще «на стороне».

Необходимо напомнить о двух вещах: во-первых, я говорю об общих эволюционных тенденциях, а не о конкретных особях.

Еще одно положение, о котором я хотел бы напомнить. Все это происходит подсознательно. Многие люди, читая эту главу,

скажут: «Но это смешно! Ведь я так не думаю! Она (или он) не думает так!»

Безусловно, если бы склонность к определенным мыслям повышала ваши шансы найти полового партнера, эволюция предпочла бы именно вас как носителя этой «предрасположенности». В этом мире не существует чего-либо столь же сложного, как процесс полового отбора, который совершенствовался миллионами поколений, чтобы вобрать в себя любую схему, которая потенциально могла бы принести успех.