КОНЦЕПЦИЯ ИНФОРМИРОВАНИЯ

Исходное различение задается оппозицией "потенция - акт" Понятие энтелехии (в латинской транскрипции - акт) было введено Аристотелем с целью объяснить факт изменения; энтелехия - это состояние, достигаемое вещью в ходе последовательного приобретения ею всех характеристик, которые должны быть ей присущи, и прежде всего тех, которыми она должна обладать, чтобы ее можно было обозначить общим понятием, т.е.

Аристотелевское различение потенции и акта (энтелехии) было тесно связано с другим важнейшим противопоставлением аристотелевской метафизики, а именно противопоставлением материи и формы.

Неоформленное - не имеющее четких пространственных границ - не может быть предметом знания; на него нельзя указать, его нельзя обозначить, поскольку не имеющее границ, по определению, невозможно отграничить от того, с чем оно соприкасается. Ввиду фундаментальной роли, которую играют пространственно-геометрические границы в структуризации реальности, в процессе выделения отдельных "вещей" (исходных единиц онтологии), некоторые исследователи склонны даже отождествить общее понятие формы, введенное Аристотелем, с понятием "пространственная форма"171. Однако нетрудно убедиться в том, что Аристотель употребляет понятие формы в более широком смысле.

Но даже включив в понятие формы, наряду с пространственно-геометрическими, также и физические характеристики-качества, мы все еще будем далеки от постижения истинного смысла этого понятия. Форма - это не только пространственная или физическая, но в первую очередь эпистемологическая характеристика вещи. Именно благодаря форме вещь оказывается доступной сознанию познающего субъекта, т.е. может превратиться в предмет знания последнего. Знание (в отличие от мнения) имеет дело с предметом, обладающим такими характеристиками, которые не позволяют спутать "этот" предмет с какими-то другими. Нельзя достичь знания о том, что нетождественно самому себе, поскольку его невозможно зафиксировать как "вот это", ибо в момент фиксации оно уже обратилось в нечто иное. Предмет знания - это особый предмет: он наделен свойством определенности, позволяющим идентифицировать данный предмет и отличить его от любого другого. Наличие определенности, поддающейся однозначной фиксации в языке, является априорной характеристикой предмета рационального знания.

Обнаружение того факта, что в предмете знания обязательно должна быть характеристика, соотносящая этот предмет с сознанием человека, обусловливающая возможность осознания этого предмета, возможность концентрации на нем внимания, - одно из главных открытий античной философии. В частности, в понятии "формы", хотя оно было введено Аристотелем для обозначения, казалось бы, чисто "объективной" характеристики вещей, существующих независимо от познавательной деятельности человека, фиксируется в первую очередь указанная эпистемологическая характеристика.

Форма умопостижима, поскольку она присуща вещам, находящимся в акте (актуальном состоянии). Акт - одно из наиболее сложных и многозначных понятий томистской философии. Понятие акта, рассматриваемое как завершение перехода от потенции к акту, с одной стороны, фиксирует некий момент действия, поскольку интуитивно под действием в самом широком смысле этого слова понимается любой переход от начального состояния к конечному, и Фома, формулируя свою концепцию действия, несомненно опирался на эту интуицию. Но с другой стороны, оно обозначает такое состояние вещи, которое не только может, но и должно рассматриваться независимо от указанного перехода. Это следует из основного принципа, на основе которого Фома объясняет и формирование вещей, и осуществление действий: "хотя в чем-то, переходящем из потенции в акт, потенция по времени предшествует акту, но, как таковой (simpliciter), акт предшествует потенции" (Ibid. З, 1 с). Акт предшествует потенции потому, что находящееся в потенции не имеет собственных характеристик, отличных от тех, которыми обладает актуально существующая вещь. Бронза может быть названа потенциальной статуей только в том случае, если известно, что такое статуя; человек не имеет знания о вещи, называемой статуей, до тех пор, пока не увидит какую-либо статую в готовом виде. Только созерцание предмета в завершенном (актуальном) состоянии превращает этот предмет в предмет знания; и только проекция образа готового предмета на материал, из которого он был сформирован, позволяет описать этот материал не на основании тех характеристик, которыми он сам в данный момент обладает, а как потенциально содержащий в себе характеристики той вещи, которая в будущем может возникнуть на его основе. Это утверждение справедливо в отношении как знания, отображающего свойства уже существую- щей вещи, так и знания Бога или знания ремесленника, создающего новую вещь.

Поэтому актуально сущее имеет место в общей структуре бытия до и независимо от потенциально сущего. Каким же образом можно охарактеризовать такого рода актуальное сущее? Прямого ответа на этот вопрос Фома не дает. Но в неявной форме ответ содержится в одном из главных постулатов Суммы теологии, который Фома, следуя Аристотелю, формулирует так: "все познаваемо, поскольку актуально, как сказано в девятой книге Метафизики" (Ibid. 5, 2 с). Актуальное здесь определяется не через отношение к потенции, а через отношение к познанию. Почему актуальное рассматривается Фомой как предпосылка знания? Чтобы выяснить это, рассмотрим, при каком условии что-то становится доступным знанию. Очевидно, если нечто дано, явлено уму; именно этот момент данности, присущий предмету в том случае, когда он является предметом знания, схватывается понятием акта. Таким образом, понятие акта у Фомы Аквинского (как и у Аристотеля) оказывается теснейшим образом связанным не только с понятием действия, но и с проблемой познания; оно фиксирует главное условие, при котором нечто оказывается доступным знанию.

Очевидно, что актуальная данность - необходимое, но само по себе недостаточное условие постижения вещи; знание вещи предполагает, что вещь не просто дана, но дана как обладающая концептуально постижимыми характеристиками, позволяющими подвести данную вещь под определенное понятие, фиксирующее вид, или форму, вещи. Не имеющее формы не может предстоять уму в качестве предмета знания; с другой стороны, существенные признаки, в совокупности образующие форму вещи, не могут быть усмотрены, если вещь не дана. Поэтому акт, понимаемый как (возможная) данность уму, и форма, фиксирующая, что дано, составляют две взаимосвязанные предпосылки постижения любого сущего. Это объясняет, почему Фома, употребляя одно из этих понятий, во многих случаях подразумевает и другое; он прямо указывает на возможность замены одного понятия другим, называя, например, форму актом172, а акт - формой173.

Таким образом, мы можем констатировать, что два основных понятия томистской философии, а именно форма и акт, описывают прежде всего характеристики предмета рационального знания. Предмет рационального знания должен быть актуально дан сознанию субъекта, т.е. существовать для его сознания, и притом должен быть полностью доступен обозрению; в нем не должно быть не выявленных (не актуализированных) моментов.

Но актуальная данность - это не что иное, как данность предмета в акте созерцания. Осуществление акта созерцания является предпосылкой и условием формирования предмета рационального знания. Почему знание предмета А предполагает не просто осознание, но и созерцание А? Нельзя, очевидно, утверждать, что я имею знание о предмете А, если я не имею возможности убедиться в том, что А имеет именно те характеристики, которые я ему приписываю; иными словами, только о предмете, доступном непосредственному созерцанию, возможно знание в подлинном смысле слова. Назовем такое знание знанием-созерцанием. Пред- мет вербального знания, или знания-описания, существующий лишь в качестве значения некоторого языкового выражения, будет предметом рационального знания лишь в том случае, если он опосредованно, через другие предметы, может быть соотнесен с явленными в актах созерцания сущностями.

Поскольку предмет рационального знания, по определению, является устойчивым предметом, на котором может многократно концентрировать внимание как субъект, выполняющий в данный момент акт созерцания, так и другой человек, то он не должен быть подвержен изменению, в отличие от предмета чувственного созерцания. В то же время он схож с последним в следующем отношении: тот и другой как бы навязываются сознанию извне, а не возникают по воле самого субъекта подобно образам воображения или чисто мысленным конструкциям. Именно это сходство побудило Платона назвать акт постижения предмета рационального знания актом созерцания. Ввиду радикального отличия рационального акта знания-созерцания от акта чувственного восприятия Платон отрицал наличие у человека способности, не выходя за границы сферы чувственного восприятия, созерцать неизменные предметы (идеи). Чтобы соприкоснуться с абсолютно прозрачными для человеческого ума предметами, полагал Платон, необходимо выполнить совершенно особую познавательную операцию - акт умосозерцания. Этот акт обеспечивает и усмотрение предмета, который с полным основанием может быть назван предметом знания, поскольку его характеристики с максимально возможной полнотой явлены в акте созерцания, и одновременно непосредственный контакт с бытием.

Фома Аквинский отвергает возможность умосозерцания идей, но в то же время вся онтология и теория познания томизма (как и философия Аристотеля) строятся исходя из допущения, что человек способен осуществить бытийный акт знания-созер- цания, в результате которого он увидит перед собой предмет, во- первых, наделенный столь четкими, определенными характеристиками, что его легко и безошибочно можно отличить от других предметов и однозначно зафиксировать в языке, во-вторых, не только соотнесенный с сознанием, т.е. актуально данный, явленный в акте знания-созерцания, обладающий вследствие этого бытием для сознания, но соотнесенный и с тем, что в силу недоступности знанию-созерцанию может быть названо (используя термин Канта) ноуменальным бытием. Только в отличие от Плато- па Аристотель и Фома полагали, что бытийный акт знания-созер- цания может быть реализован человеком в момент выполнения пкта чувственного восприятия.

Предположение о возможности выполнения бытийного акта знания одновременно с актом чувственного восприятия фактически является центральным (хотя и не сформулированным в эксплицитной форме) постулатом эпистемологии Фомы Аквинско- го. Чтобы в этом убедиться, проанализируем, как в ней описывается формирование образов и понятий, т.е. предметов, доступных знанию субъекта.

Чтобы познать какую-либо вещь, ум, согласно Аквинату, должен уподобиться этой вещи, должен совпасть с нею по виду. Первый шаг к познанию вещи состоит в том, что ум, не имеющий сам по себе никакой актуально наличной формы, воспринимает форму вещи, которую он познает, - умопостигаемая форма вещи абстрагируется умом от материи (абстрагирование возможно, поскольку умопостигаемая форма вещи сосуществует с материей, не смешиваясь с ней) и, продолжая быть формой вещи, становится одновременно и формой интеллекта, так что вещь, познаваемая умом, и ум, познающий эту вещь, имеют одну форму, которую можно толковать двояко: либо как форму вещи, либо как форму ума. В последнем случае она предстает, как умопостигаемый образ вещи, - "то, посредством чего ум мыслит" вещь174. Этот образ находится в уме и является началом мышления; именно этот образ приводит ум в действие и он начинает мыслить: человек сознает в своем уме наличие предмета, являющегося предметом мысли. Благодаря образу формируется интенциональная сущность (понятие), замещающая вещь и не существующая за пределами мышления. Понятие - это осознаваемый двойник умопостигаемой формы, которая сама по себе не является предметом мысли, но при этом обладает характеристиками, которые после того как в акте познания будет сформировано понятие, станут доступны мысли.

Ум, согласно Фоме, не просто уподобляется вещи - он отождествляется с нею. Познать какую-либо вещь для ума означает не что иное, как стать этой вещью, стать тождественным вещи, конечно, не в отношении материи, а в смысле обладания той же самой формой. Ум не пассивно воспринимает форму, запечатленную в познаваемой вещи, но он ее именно воспринимает, получает от вещи в результате операции абстрагирования, производимой действующим умом. Сначала он получает ту же самую форму, что и у вещи; затем он создает понятие - дубликат этой формы, с которым в дальнейшем он оперирует при осуществлении мыслительных операций.

Предмет, обладающий концептуально постижимой формой, дан, явлен в акте созерцания, который выполняется одновременно с актом чувственного восприятия. Согласно Фоме, источником всякого знания для человека является чувственное восприятие: "Все наше познание берет начало от чувства" (ST, I, 1, 9 с). В том числе, как уже упоминалось, и познание такой характеристики реальности как бытие. Именно восприятие удостоверяет нас в существовании тех или иных телесных вещей. Познание любой вещи начинается с констатации факта ее существования: "первое, что нам следует знать о чем-либо, это - существует ли оно" (Ibid. 2, 2, sed contra). Когда вещь воспринимается как наделенная од- ной-единственной характеристикой - актуальным существованием, она предстает как просто сущее. Как в случае выделения "сущего", так и при констатации иных признаков, предполагает Фома, человек видит перед собой вещь, обладающую определенной характеристикой, в точности соответствующей некоторому понятию. Иными словами, он предполагает возможность осуществления такого акта восприятия, который Гуссерль впоследствии назовет категориальным актом созерцания: усматриваемое в этом акте предстает в виде рационально постижимой вещи (предмета знания) - наглядным воплощением некоторого понятия. Не обладай человек способностью созерцать форму вещи, как она явлена в образе или дубликате образа - понятии, оставляя в стороне все случайные признаки, неизбежно фиксируемые у вещи в момент чувственного восприятия, равно как и все неопределенные, не поддающиеся рациональному осмыслению характеристики, присущие предмету чувственного восприятия, он никогда не смог бы подвести конкретную вещь под понятие, выражающее ее сущность.