Иран

В центре нашего внимания будет именно эта — древнеиранская мифология, главным образом, в том виде, как она сложилась в I тыс.

до н.э. на территории современного Ирана. Что же касается последующих ее этапов — формирования иранской мифологии во время греко-македонского за­

воевания Ирана и части Сред­ней Азии, т. е. в так называемый среднеиранский и последующий периоды, то они останутся вне поля нашего зрения.

Иранская мифология древнего периода обнаруживает множество близких

соответствий в ведийской мифологии и в ин­доевропейской мифологии в целом.

посмертных пути души. Это и древние арийские божества:

Хаома иранцев — Сома индийцев, Митра, Ваю, Вритрахан «Ригведы» (эпитет Индры) и авестийский Веретрагна. В «Авесте» Верет рагна (бог войны) и Индра — разные персонажи; последний здесь — незначительный демон. Отмечено сходство ведийского Варуны и авестийского Ахура-Мазды: они оба — повелители закона и порядка (терминологически выраженных как «рита» и «аша»), выступают в паре с Митрой, охраняют солнце, чтобы оно не упало с неба, и пролагают ему путь. Объектом поклонения в «Ригведе» и «Авесте» являются воды, в обеих религиях важную роль играет культ огня.

Сопоставимые имена обычно связаны и со схожими функци­ями соответствующих персонажей и включены в аналогичные сюжеты. Так, о растении сома/хаома в «Ригведе» и «Авесте» гово­рится, что он — царь растений, растет на высокой горе, и его при­нес орел.

Между близкородственными иранской и индийской мифоло­гиями наблюдается, однако, инверсия некоторых характеристик. В частности, два класса божеств иранской мифологии — ахуры и дэвы — олицетворяют собой благое и недоброе начала. В ведий­ской мифологии, напротив, асуры считались демонами, а дэвы — благими, почитаемыми богами, во главе которых стоял Индра.

Источниками по иранской мифологии служат тексты, памят­ники искусства и археологии, но центральным источником для ее реконструкции является «Авеста» — свод священного писания зороастризма. Значительно меньший интерес представляют сведе­ния древнеперсидских клинописных надписей.

Как и в случае с другими священными текстами, например Библией, «Авеста» включает в себя разнородные тексты, слагав­шиеся в разное время и в разных иранских областях, а потому она неоднородна и по языку, за которым закрепилось название «авес­тийского». Ближайшими родственными авестийскому языками являются древнеперсидский и санскрит.

«Авеста» включает следующие разделы: «Ясна» (в нее входят «Гаты»), «Висперед», «Вендидад», или «Видевдат», и «Яшты».

«Гаты» — «песнопения», «песни» — слово, однокоренное с санскритским «гита» — «песня», числом 17 (900 строк), входят в зороастрийскую литургию «Ясна» («поклонение», «молитва», «жерт­воприношение»). Остальная часть «Ясны», помимо «Гат», насчи­тывает всего 72 раздела и включает различные моления, произно­сившиеся во время религиозных церемоний (в том числе так на­зываемый «Фраваранэ» — «Символ веры», начинающийся словами: «Исповедую себя почитающим Мазду...»).

«Гаты» — древнейшая часть «Авесты» — отличаются от ос­тальных авестийских текстов и по форме, и по содержанию. По­ражает сходство их языка с языком наиболее архаичных частей «Ригведы». Делались попытки перевода отдельных стихов с тат­ского языка на ведийский, и в результате получались стихи, труд­ноотличимые от подлинно ведийских.

Форма «Гат» говорит о создании их оратором в процессе уст­ного, может быть, импровизированного выступления. Это пропове­ди-молитвы, произносимые от первого лица; в отдельных случаях

используется форма диалога (бе­седы) с божеством. Составлены «Гаты» в стихотворной форме на языке, именуемом татским и отличающимся от языка осталь­ных частей «Авесты». Вероятно, в основе его лежит один из древ­них иранских диалектов. И «Гаты», и язык, на котором они были созданы, на протяжении многих веков освящались авто­ритетом почитаемого лица, основателя учения. Поэтому, несмотря на непонятность омертвевшего языка, его старались сохранить. «Гаты» являются у последователей Заратуштры наиболее важной, священной частью «Авесты».

«Гаты» возникли, видимо, еще в VII в.

Священные тексты зороастризма, как и аналогичные тексты в Индии, читались наизусть и передавались из уст в уста. Древние иранцы считали письмо изобретением злого духа — Анхро-Ма- нью, а поэтому непригодным для фиксации священных речений. В первую очередь это имеет отношение к «Ясне» и входящим в ее состав «Гатам». Знать «Ясну» наизусть был обязан каждый свя­щеннослужитель. Понимать «Гаты», очевидно, могли лишь про­шедшие обучение жрецы. Предполагается, что Заратуштра, верив­ший в то, что его откровение касается всех, проповедовал на народ­ном языке, а «Гаты» были кратким изложением его более про­странных проповедей. Ритмизированные «Гаты» было легче за­помнить, они и построены так, чтобы облегчить их механическое

заучивание и запоминание; так же обстояло дело с текстом вед и Корана. В «Гатах», несмотря на признаки многослойности, можно обнаружить некоторые черты индивидуальности. Здесь отражены некоторые события из жизни Заратуштры (его изгнание, свадьба дочери и пр.), названы имена его учеников и последователей (Виш- таспа, Фрашоштра, Джамаспа и др.). В своих речах Заратуштра жалуется на гонения, преследования магов, т. е. жрецов старых куль­тов. Он дает отповедь «лживым жрецам» — противникам оседло­сти и земледелия, призывает своих последователей к распростра­нению своей веры, восхваляет первых учеников. В «Гатах» преда­ются проклятию «ложные» боги племен и даже некоторые мифо­логические герои (Иима), содержится протест против грандиоз­ных жертвоприношений старых культов, возглашается учение о вечной борьбе между добрым и злым началами в мире, наделен­ными абстрактными качествами и выступающими в полупер- сонифицированных образах.

Ареал возникновения текста «Гат» имеет скорее восточно-, неже­ли западноиранское (мидийское) происхождение.

При Ахеменидах учение, основанное Заратуштрой, приобрета­ет все большее число последователей. Есть точка зрения, что уже в трансформированном виде учение «Гат» получило официальную поддержку в Мидии, а затем в Персии при Ксерксе (486-465 гг. до н.э.). Зороастрийская традиция относит письменную фиксацию «Авесты» к концу жизни Заратуштры, когда она была якобы за­писана учеником пророка Джамаспой. Но, возможно, первая пись­менная фиксация древнего ядра «Авесты» произошла в правление Ахеменидов на рубеже VI-V и в V в. до н.э. Однако и после этого памятник продолжал бытовать в устной передаче, что впослед­ствии, после гибели рукописей, способствовало восстановлению содержания и текста «Авесты».

Другой раздал «Авесты», «Висперед» (букв. «Все главы, все главные»), является дополнением к «Ясне» и содержит 24 главы, включающие молитвы и заклинания, обращенные к отдельным божествам и читаемые во время празднеств.

«Вендидад», или «Видевдат» («Закон против дэвов»), — един­ственная дошедшая до нас целиком книга «Авесты». Это жречес­кий кодекс, трактующий главным образом правила ритуального

Ltapb Ларин t, царевич Ксеркс и представители Народов персидской державы Рельеф трипилона в Персеполе, Конец VI - начало V в. до н.э.

очищения, хотя в двух первых главах «Вендидада» рассказывают­ся мифы о сотворении Ахура-Маздой иранских стран и о первом царе иранцев в период «золотого века» — Ииме. Всего «Вендидад» состоит из 22 глав, большая часть которых довольно позднего про­исхождения, но до IV в. до н.э., и так же датируется «Висперед».

Наряду с учением Заратуштры, развитым его последователя­ми, в состав «Авесты» вошел также ряд гимнов, называемых яшты, посвященных божествам и мифологическим персонажам, почитав­шимся иранцами еще до Заратуштры; некоторые из них почита­лись еще в пору индоиранской общности (Митра, Иима, Хаома и др.).

К перечисленным выше разделам «Авесты» примыкает состав­ленная специально для верующих мирян «Хордэ-Авеста» («Ма­лая Авеста») — тексты, наиболее употребимые в повседневном обиходе. Эти молитвы предназначаются для произнесения их са­мими верующими, в отличие от текстов, которые читал жрец. В «Хордэ-Авесту» входят молитвы, посвященные так называемым пяти стражам дня, различные благословения и восхваления. Соста­вление ее ядра началось, видимо, в последней четверти V в. до н.э. или в еще более позднее, парфянское время (в правление динас­тии Аршакидов).

Ввиду сложности материала и исследуемой традиции, суще­ствуют разные версии того, когда произошла письменная фикса­ция канона «Авесты» или, по крайней мере, значительной его час­ти. Как полагает И.С. Брагинский, письменная фиксация «Авес­ты» произошла в эллинистическое время, около III в. до н.э., или на рубеже нашей эры, в правление Аршакидов, либо, наконец, в VI в., в правление Сасанидов. По мнению В.Г. Луконина, единствен­ным достоверным свидетельством о времени фиксации «Авесты» являются данные манихейских текстов, связанные с религиозным движением пророка Мани, — «Авеста» должна была быть записа­на, во всяком случай, до середины III в., когда Мани приступил к

своим проповедям. В.Б. Никитина придерживается той точки зре­ния, что первая фиксация «Авесты» произошла между концом VI и концом V в. до н.э., затем, во 2-й половине I или II в., по реше­нию одного из парфянских правителей произошла кодификация «Авесты» по источникам, сохранившимся «письменно или устно». В правление Сасанидов, в III-IV, VI-VII вв., были составлены но­вые редакции «Авесты».

Во всяком случае, известно в качестве достоверного факта, что в конце правления Сасанидов — возможно, под влиянием инозем­ных религий, которые придавали большое значение письменной фиксации священного слова, — на основе использовавшегося в то время пехлевийского (среднеперсидского) алфавита была создана специальная письменность — так называемый авестийский алфа­вит, и этой письменностью наконец было зафиксировано священ­ное писание зороастризма, получившее название «Авеста». Точное значение слова не установлено, предполагают, что оно может зна­чить «наставление» или «восхваление». Событие это произошло в VI-VII вв., и в этой письменной форме сасанидская «Авеста» со­стояла из насков — 21 книги.

Первая книга толковала вопросы добродетели и благочестия, вторая — религиозные обряды, третья сообщала о вере и учении пророка, четвертая была космологического и эсхатологического содержания, пятая касалась астрономии, восьмая была собранием правовых установлений, 12-я рассказывала об истории челове­чества и иранских царей, 13-я — о добродетелях и детстве про­рока, 15-я — о справедливости в делах, о мерах, о пути праведности, 17-я — о ритуале, обязанностях жрецов и воздаянии за грехи, а также об астрологии, 19-я — о ритуальном осквернении и очи­щении, 20-я — о добродетели и посмертной судьбе души, 21-я содержала хвалу Ахура-Мазде и небожителям зороастрийского пантеона.

Большинство из этих книг не сохранилось; в форме насков дошла лишь четвертая часть авестийского канона. До нас дошли «Ясна», «Висперед», «Яшты» и «Вендидад»; из них сохранилась целиком лишь последняя, 19-я книга канона. Известны также не­большие фрагменты отдельных книг «Авесты», к которой причис­ляют и «Малую Авесту».

На сохранности памятника уже посла его записи сказалось то обстоятельство, что его текст неоднократно в течение огромного периода времени подвергался переписке людьми, для которых

авестийский язык был уже мертвым. Старейшая из авестийских рукописей датируется 1324 г.

Из авестийских текстов на пехлевийском языке следует упо­мянуть две важнейшие книги — «Бундахишн» и «Денкарт». Пер­вая представляет собой труд по космологии, вторая — энциклопе­дию религиозных знаний. Обе книги наряду с другими, в том чис­ле манихейскими и иранским эпосом — «Шах-наме», «Вис и Рамин» и другими, — являются основой для реконструкции тра­диционных представлений «Авесты».

Зороастризм как течение, естественно, связан с именем рефор­матора и пророка Заратуштры. Согласно «Ясне», он — сын Пуру- шаспы, четвертого человека, выжавшего сок растения хаома. По другим источникам, он происходит из восточноиранского рода Спи- тама. В «Гатах» Заратуштра предстает как вполне реальная лич­ность, как арийский жрец и певец, борющийся и страдающий че­ловек, в течение многих лет не имевший последователей, встречав­ший трудности в распространении своего учения, подвергшийся на родине преследованиям, вынужденный бежать из Восточного Ирана, со своей родины, возможно, далее на восток, к князю (кави) Виштаспе и отдаться под его покровительство. По преданию, суп­руга князя Хутаоса, его родственники и придворные были пер­выми, кто принял новую веру. Погиб Заратуштра, согласно легенде, в возрасте 77 лет: ему нанес удар кинжалом враждебный жрец, противник новой веры Тур-и-Братарвахша в то время, когда он молился («Датистан-и-Диник»), В «Малой Авесте» и более позд­них религиозных сочинениях зороастризма Заратуштра изобра­жается легендарным героем, наделенным сверхъестественными чертами чудотворцем. Имя Заратуштры было переиначено грека­ми на Зороастр, что стало ассоциироваться с греческим словом «астрой» (звезда), отчего в античных источниках Заратуштра изоб­ражается мудрецом-астрологом и звездочетом.

Предположительно можно думать, что Заратуштра жил в VII в. до н.э. В пользу этого говорит то соображение, что при всей спе­цифичности терминологии «Гат» в них отсутствуют термины ахе- менидских административных и культурных учреждений, обозна­чающие царей, жрецов, воинов и т. д., и для их обозначения ис­пользуются другие термины. Нет также упоминаний о деньгах, налогах и прочих институтах, которые бы указывали на вхожде­ние родины Заратуштры в состав великой Персидской державы, которая в своих институтах и установлениях, как известно, оказа-

ла большое влияние на все входившие в ее состав народы. Матери­альная культура «Авесты» архаична, не знает железа, развитой городской жизни. Следовательно, Заратуштра жил задолго до того, как Восточный Иран и примыкающие к нему районы Средней Азии были завоеваны персами.

Иранцы, или арии, как они сами себя называли аналогично близкородственным индоариям (отсюда название государства Иран), были в ту далекую эпоху кочевниками-скотоводами, но начинали приобщаться к оседлости и земледелию. Соответственно, в на­чальный период зороастризм был религией рядовых общинников и содержал некоторые демократические элементы. Заратуштра об­ращается к своим слушателям с призывом защитить скот от раз­бойничьих набегов кочевых племен, которых он объявляет поклон­никами дэвов — демонов. Он выступает против хищнического истребления скота, массовых кровавых жертвоприношений и вме­няет в обязанность каждому верующему растить и защищать по­лезных животных. В «Гатах», отразивших процесс распада до­классового общества в восточноиранских и среднеазиатских об­ластях, содержатся также отзвуки борьбы скотоводов и земле­дельцев против родовой знати. Впоследствии из зороастризма было удалено демократическое начало и он был приспособлен для за­щиты интересов господствующих слоев общества. В поздних зоро- астрийских сочинениях больше всего внимания уделяется выпол­нению различных обрядовых предписаний.

На протяжении многих веков зороастризм претерпевал изме­нения также и с точки зрения его доктрины и обрядовой практи­ки. Сформировавшись на основе религии пастушьих племен, он не знал поначалу ни храмов, ни каких-либо культовых сооружений вообще. Молились под открытым небом, на вершинах холмов и гор, перед огнем домашнего очага, на берегу ближайшей реки и водоема. Став официальной религией громадных государственных образований — парфянских царей Аршакидов и особенно Саса- нидов, зороастризм обзавелся и грандиозными храмами с вели­колепными статуями, и многочисленным духовенством. В пору своего господства он оказал большое влияние на другие религии, приверженцы которых попадали под власть зороастрийской цер­кви или просто общались с зороастрийцами. Исследователи на­ходят многие элементы, восходящие к учению Заратуштры, в иуда­изме и христианстве, в исламе и буддизме. Сам зороастризм тоже подвергался иноземным воздействиям.

Еще до религиозной реформы Заратуштры в качестве верхов­ных божеств у_ разных иранских племен могли почитаться Зрван, Митра, герой Иима, бог ветра Ваю, богиня плодородия Ардвисура Анахита, бог войны и победы Веретрагна и другие, в том числе и Анхро-Манью (Ариман), считавшийся в учении Заратуштры злым духом. Почитание этих богов имело место и после реформы Зара­туштры, и некоторые течения, как, например, зрванизм — связанный с почитанием Зрвана, бога времени и судьбы, — соперничали с маздеизмом (религией Ахура-Мазды — Ормузда) вплоть до време­ни Сасанидов. Следует также отметить, что «Авеста» умалчивает о культе предков, весьма распространенном особенно в Восточном Иране. Такие народы, как скифы, саки, согдийцы и некоторые дру­гие понятия не имели о благочестивых категориях зороастризма. Из этого следует, что духовная, религиозная жизнь древнего Ирана была богата и разнообразна и не ограничивалась доктриной и куль­том зороастризма; он приобрел господствующее положение посте­пенно, причем это его господство было регионально ограниченным.

Вероятно, само имя Ахура-Мазда было известно в числе ми- дийских божеств по крайней мере еще в VIII в. до н.э. Скорее всего, культ этого божества как общего для целого ряда иранских племен существовал еще до Заратуштры, а последний придал ему универсальный характер, наполнив его новым содержанием. Но интересно, что слова «ахура» (общий термин для обозначения бо­гов) и «мазда» употребляются в «Гатах» в произвольном порядке для обозначения зороастрийского бога, и лишь позднее — в ахе- менидских надписях — оба слова сливаются в одно имя. Но в одной надписи царя Ксеркса оба имени написаны раздельно, при­чем обе части склоняются. По-видимому, в VIII в. до н.э. поклоне­ние Ахура-Мазде — маздеизм — еще не было реформировано. Реформированное Заратуштрой вероучение стало распространяться в Западном Иране, вероятно, лишь в VI в. до н.э., при последних мидийских царях, а при персах, как уже говорилось, оно получило поддержку в правление Ксеркса.

Заратуштра был жрецом древней арийской религии, ибо в «Га­тах» («Ясна» 33.6) он называет себя «заотаром» (на санскрите «хотар» — жрец, читающий гимны «Ригведы» при совершении шраута-ритуала). Судя по всему, он сохранил в реформированной религии старый институт арийских жрецов. Заратуштра развил понятие Арты — «Истины», «Правды», близкое к ведийскому по­нятию рита — «Истины», мирового закона, и применял некоторые

религиозные термины в тех же значениях, что и в ведах. Однако разница между «Гатами» и «Ригведой» заключается уже в харак­тере отношений между поклоняющимся (в «Гатах» это сам За- ратуштра) и богом. Поражает фамильярный тон «Гат», особенно в «Ясне» 44, которая начинается стихом: «Я спрашиваю тебя, скажи мне правду, о Ахура [Мазда]», — верховное божество выступает в качестве собеседника пророка, что было нововведением Заратушт- ры. Примечательно, что, когда Заратуштра спрашивает своего бога, как отличить праведных от неправедных, на этот вопрос дается поразительный и в то же время характерный ответ: кто отвергает пророка, является сторонником зла.

На первом плане в учении Заратуштры стоят дуализм, деле­ние на Добро и Зло, а также значение человека, который волен выбирать между этими двумя началами. Согласно «Гатам», Зара­туштра получил от Ахура-Мазды миссию обновить религию и пос­ле этого порвал с древними верованиями. Он провел в жизнь кар­динальную реформу, возвестив веру в одного только Ахура-Мазду и его конечную победу и отвергнув часть племенных божеств (дэвов), а других поставив ниже Ахура-Мазды, превратив их в спутников верховного бога.

Однако уже указывалось, что, вероятно, божество Ахура-Мазда было объектом поклонения и до Заратуштры; не исключено, что и дуализм в своих основных чертах был разработан его предше­ственниками. В чем же заключалась та идея, благодаря которой он приобрел множество последователей и которая сделала его вели­чайшим реформатором религии? Это было представление о вплот­ную приблизившемся этапе существования мира, когда Добро и Зло будут отделены друг от друга. Она заключалась, далее, в уче­нии о том, что каждый человек может участвовать в уничтожении Зла и установлении царства Добра.

По учению Заратуштры, Ахура-Мазда — единственный всемо­гущий и вездесущий бог добра, олицетворяющий свет, жизнь и правду (истину). Он существовал еще до сотворения мира и явля­ется его творцом. Но с самого начала наряду с ним существовал и Анхро-Манью — олицетворение мрака, смерти и зла. Ахура-Маз­да непрерывно борется с Анхро-Манью. Человек создан Ахура- Маздой, но свободен в выборе между добром и злом и поэтому доступен воздействию духов зла. Своими мыслями, словами и делами он должен бороться против Анхро-Манью и его помощни­ков — духов зла. Если человек способствовал победе добра, то его

душа попадет в рай, в противном случае она обречена на муки в темном аду. В центре учения Заратуштры, таким образом, не риту­ал, а этика, праведное поведение.

В основе этого этического учения дуалистическое представле­ние о противоборстве между Истиной, всеобщим моральным зако­ном мироздания — Артой (авестийская Аша Вахишта), овеществ­ленным в свете и огне, и Ложью — Другом (авестийский Друдж), воплощением ритуальной скверны и мрака. На другом уровне находится противопоставление Святого духа — Спэнта Манью и Злого духа — Анхро-Манью. Ахура-Мазда является отцом Святого духа («Ясна» 47.3) и тем самым творцом всего сущего («Ясна» 44.7); очевидно, это представление должно было повлиять на ре­лигиозные искания раннего христианства. Лагерь духовных сил и богов соответственно делится на приверженцев Арты и привер­женцев Друга.

Наряду с дуализмом этическим (с позиции противоборства добра и зла) иранской мифологии был присущ и дуализм гносео­логический — с точки зрения познания, восприятия мира: он де­лился на две сферы — земную, телесную, и духовную, потусторон­нюю, где также происходила борьба добрых и злых сил. Здесь характерна мольба Заратуштры в «Гатах» «о поддержке в обоих мирах — телесном и духовном».

По поводу возникновения дуализма в иранской мифологии специалисты высказывают разные точки зрения. Причиной здесь может быть природный контраст между светом и тьмой, дождем и засухой, оазисом и пустыней или, вероятно, развитие архаично­го близнечного мифа о двух демиургах — духе добра и духе зла. Возможно, здесь сказывается дуальное фратриальное деление иран­ских племен на две группы. Не исключено, что имеет значение и тенденция противопоставления оседлых земледельцев и скотово­дов Ирана скифо-сакским кочевникам.

Упоминавшееся выше представление об антагонистах — ду­хах-близнецах — зафиксировано уже в «Ясне» (30.3—5): «Есть два духа первичных, два близнеца, враждою славных. Мыслью, сло­вом и делом — лучший и злой. Из двух благодатный правильно выбирает, но не злодей. Когда эти два духа впервые сошлись, то создали бытие и не-бытие, и в самом конце худшее бытие будет для лживых, а праведному — лучшая обитель. Из двух этих духов выбрал лживый худшие дела, но Истину, одетую в крепчайшую твердь, выбрал Дух Святейший и те, кто ублаготворяет Ахура-

Мазду истинными поступками...» Этот многократно и порой по- разному переводившийся пассаж, в котором упоминаются два духа- близнеца, и послужил, как полагают, источником для разработки еще в IV в. до н.э. зороастрийского учения о борьбе добра и зла, результатом которого явился зрванизм. Согласно этому религиоз­ному течению, добрый дух Ахура-Мазда и злой дух Анхро-Манью являются сыновьями-близнецами «Бесконечного времени» — бога времени Зрвана. Каждый из этих духов обладает равной силой и правит миром по 3 тыс. лет, после чего в течение следующих 3 тыс. лег между ними будет происходить борьба. Это религиозное тече­ние существовало в Иране вплоть до времени Сасанидов. При Сасанидах оно рассматривалось маздеизмом — ортодоксальной религией Ахура-Мазды — как ересь.

Во главу угла зороастрийской этики ставится религиозная мораль и праведная.деятельность, включая деятельность хозяй­ственную, а также отношение к миру богов и людей. Тремя важ­нейшими принципами этой этики, воплощенными верховной три­адой иранского пантеона, были благомыслие (Boxy Мана), благо- словие (олицетворяемое Ахура-Маздой) и благодеяние, оно же праведность, наилучший распорядок (Аша Вахишта). Возможно, эта божественная триада отражала социальную иерархию иранско­го общества с его правителями, жрецами и главами общин.

Но, видимо, более древним, зафиксированным уже в «Ясне», является представление о связи, существующей между Ахура-Маз- дой и шестью «Святыми» — Амэша Спэнта, составляющими вме­сте с Ахура-Маздой семерку добрых духов. Определение «спэн­та», переводимого как «святой», — важнейшее понятие в учении Заратуштры. По своему происхождению это слово первоначально означало полезную (благодетельную) силу. Шесть Бессмертных Святых — эманации Ахура-Мазды — это Boxy Мана (Благая Мысль), Аша Вахишта (Лучшая Истина, Наилучший распорядок), Спэнта Армайти (Святое благочестие), Хшатра Вайрья (Власть Избранная), Харватат (Целостность) и Амэрэтат (Бессмертие). Во главе с Ахура-Маздой они образуют «семерку единосущих», по­кровительствующих семи благим творениям Ахура-Мазды: Аху­ра-Мазда покровительствует человеку, Boxy Мана — скоту, Аша Вахишта — огню, Спэнта Армайти — земле, Хшатра Вайрья — небу, Харватат — воде и Амэрэтат — растениям.

Спэнта — Святых — окружали сонмы добрых духов: ахуров и язатов. Эта структура пантеона, видимо, была результатом ре-

формы Заратуштры с тенденцией к монотеизму Ахура-Мазды: древние иранские божества были заменены абстрактными духа­ми Амэша Спэнта. Добрым духам, возглавляемым триадой Boxy Мана (благомыслие), Ахура-Мазда (благословие) и Аша Вахишта (благодеяние) противостоят в зороастризме дэвы, тоже возглавля­емые триадой: духом лжи Другом, духом злой мысли Ака Мана и духом грабежа (злого дела) Айшмой. Дэвы были созданием Анхро-Манью.

Благомыслие, благословив и благодеяние и соответственно зломыслие, злословие и злодеяние пронизывают жизнь каждого последователя зороастризма. От постоянного накопления добрых мыслей, слов и дел зависит посмертная судьба души — соединится ли она в райской обители (Доме Хвалы) с душами других праведников и благими божествами, вкушая перед лицом Ахура- Мазды блаженство в ожидании грядущего воскресения, или сги­нет в аду вместо со злыми демонами и Анхро-Манью, ожидая в жестоких мучениях Последнего суда и уничтожения.

С божественной иерархией в «Авесте» соотносится структура космоса: ближе всего к земле размещается орбита звезд, слабый свет которых уподобляется благим мыслям, далее на равном уда­лении от земли вращается луна, свет которой уподобляется бла­гим словам, и затем располагается солнце, яркий свет которого — благие дела. Наконец, четвертая, высшая сфера принадлежит бес­конечному свету — Ахура-Мазде и его пантеону.

Огонь и вода усматривались в зороастризме в основе всех форм бытия. Огонь присутствует во всех элементах мироздания, включая душу человека.

В «Ясне» не сохранилось точного описания космогонических представлений древних иранцев. Обычно здесь ссылаются на из­вестный пассаж о духах-близнецах, участвующих в создании бы­тия и не-бытия. В другом, столь же известном отрывке, Ахура- Мазде задается ряд вопросов: «Кто... [является] первоначальным творцом Истины? Кто установил путь солнца и звезд? Кто [тот], благодаря которому луна прибывает и убывает? ...Кто поддер­живает снизу землю и облака от падения, кто [поддерживает] воды и растения? ...Какой умелый [мастер] создал свет и тьму, какой умелый [мастер] создал сон и бодрствование? Кто [тот], благода­ря которому [существуют] утро, день и вечер, напоминающие ра­зумному [человеку] о его обязанностях?» Ответ на эти явно ри­торические вопросы очевиден: Ахура-Мазда является творцом этих

деяний, сущего. В надписях ахеменидских царей VI-V вв. до н.э. встречается также: «Великий бог Ахура-Мазда, который создал эту землю, который создал это небо, который создал человека...»

В пехлевийских текстах акт творения мира описывается более подробно. «Бундахишн» сообщает следующее: «Ормузд, обладаю­щий знанием и добродетелью, пребывал наверху... Ариман, медли­тельный в постижении, объятый страстью к разрушению, был глу­боко внизу во тьме... Между ними была пустота... Ормузд благо­даря своему всеведению знал, что существует Дух Разрушения (Ариман), что он нападет... и смешается с ним... [и он знал,] каки­ми и сколькими орудиями Ариман исполнит свой замысел. [Ор­музд] создал в неземной [идеальной] форме творение, которое было необходимо для его цели. Три тысячи лет творение пребывало в этом неземном состоянии... Дух Разрушения не был осведомлен о существовании Ормузда. Потом он поднялся из глубин тьмы и направился к пределу, за которым был виден свет. Когда он уви­дел непостижимый свет Ормузда, он бросился вперед, стараясь уничтожить его. Увидев же мощь и превосходство, превосходящие его собственные, он убежал обратно во тьму и сотворил много демонов... Тогда Ормузд... предложил мир Духу Разрушения». Это предложение было отвергнуто Ариманом, и Ормузд приду­мал уловку, чтобы избежать бесконечной борьбы с ним: он пред­ложил установить период в 3 тыс. лет, так как знал, что «три тыся­чи лет пройдут целиком согласно воле Ормузда, три тысячи лет пройдут в смешении согласно воле Ормузда и Аримана, а в по­следнем сражении Дух Разрушения будет лишен силы». На этот раз Ариман принял предложение, имея в виду сражение с Ормуз- дом на поединке: давай сражаться в такой-то день, пока не насту­пит ночь.

Представление о вселенской истории борьбы добра и зла, ко­торая состоит из периодов и длится 12 или 9 тыс. лет., встречает­ся в различных вариантах и в других пехлевийских текстах.

В той же первой главе «Бундахишна» имеется и другая вер­сия сотворения мира. После заключения соглашения с Ариманом Ормузд сперва сотворил шесть Бессмертных Святых, а седьмым является сам Ормузд. Из материальных творений он создал пер­вым небо, потом — воду, землю, растения, скот, шестым — человека, седьмым же был сам Ормузд. В том же тексте сообщается об их свойствах: «Сперва Ормузд создал небо, светлое и ясное, с далеко простирающимися концами, в форме яйца, из сверкающего метал-

ла... все творение было создано внутри неба... Вторым он создал воду... Третьим после воды он создал землю, круглую... висящую в середине неба... И он создал минералы внутри земли и горы... Под этой землей всюду находится вода... Четвертым он создал растения ... Пятым... Быка... Шестым он создал Гайамарта (Перво­человека)... Он сотворил Быка и Гайамарта из земли... А из света и влаги неба он сотворил семя людей и быков...»

Менее ортодоксальное объяснение сотворения мира содержит­ся в «Ривайате» — здесь различные творения развились из чело­векоподобного тела: сперва из головы было создано небо, затем из ног — земля, из слез — вода, из волос — растения, из правой руки — бык и, наконец, из разума — огонь. В общих чертах этот космогонический текст схож с известным гимном Пуруше в «Риг- веде» (10.90), где из отдельных частей тела вселенского человека- гиганта Пуруши, принесенного в жертву богами, появляются от­дельные элементы мироздания.

В «Бундахишне» сказано и о сотворении светил: Ормузд поместил их между небом и землей — неподвижные звезды, под­вижные звезды, потом луну и далее солнце. Он создал сперва небесную сферу и разместил в ней неподвижные звезды в двенад­цати созвездиях, названия которых Ягненок, Бык, Краб, Лев и т. д. Над неподвижными звездами Ормузд назначил четырех воена­чальников, которые суть: Тиштрия (Сириус) — командующий на востоке, Садвес (Антарес) — на юге, Венанд (Вега) — на западе, Хафторенг (Большая Медведица) — на севере, а Мех-и Гах (По­лярная звезда) — командующий над всеми военачальниками.

Первочеловек — Гайамарт — был создан Ормуздом шестым: «Шестым он изготовил Гайамарта, сверкающего, как солнце, рос­том примерно в четыре локтя и по ширине равного своей высоте».

Первой человеческой парой (мужчиной и женщиной), произо­шедшей от семени Гайамарта, который умер, будучи сраженным Ариманом, являются в «Авесте» Мартйа и Мартйанаг. «Когда Гайа­март умирал и выронил свое семя... часть его была поглощена землей. В течение сорока лет оно оставалось в земле. Когда минуло сорок лет, Мартйа и Мартйанаг выросли из земли в виде реве­ня», — говорится в «Бундахишне». Через 15 лет они приняли человеческий облик, и Ормузд обратился к ним со словами: «Вы человеческие существа, отец и мать мира. Совершайте свои дела в соответствии с праведным законом и совершенным разумом. Ду­майте, говорите и делайте то, что хорошо. Не поклоняйтесь демо-

нам». Однако они нарушили эти заповеди и в результате только через 50 лет произвели потомство.

Важным персонажем древнеиранской мифологии выступает Иима — он предстает здесь прежде всего как правитель мира в тот период, который может быть назван «золотым веком». Соглас­но «Ясне» (9.4), отцом Иимы был Вивахвант. Далее в том же тек­сте Иима предстает как правитель, в царствование которого не было ни холода, ни жары, ни старости, ни смерти. Последнее утверждение наиболее полно раскрывается во второй главе «Вен- дидада». Приняв предложение Ахура-Мазды стать правителем и покровителем мира, в котором не будет ни жары, ни холода, ни болезней, ни смерти, Иима получает от верховного божества два золотых орудия: кнут и стрекало. Процветание мира достигает такой степени, что земля не может больше вмещать весь «мелкий и крупный скот, людей, собак, птиц и красные пылающие огни». По совету Ахура-Мазды Иима трижды — через 300, 600 и 900 лет — расширяет земные пределы «на одну треть», используя данные ему орудия.

В следующем эпизоде «Вендидада» (2.20-41) Ахура-Мазда предупреждает Ииму, что грешному миру грозит гибель от зимы, мороза и наводнений, вызванных таянием снегов, и учит его пост­роить вару — крепость или убежище, в которую следует помес­тить по паре из каждой породы мелкого и крупного скота, людей, собак, птиц, красных пылающих огней, всех видов растений и пи­щевых продуктов. Все это выглядит как очередная мифологичес­кая версия спасения живых существ от какой-то грозящей им беды

Другой характерной чертой иранского Пимы является то, что он выступил на стороне Лжи (Друга) против Истины (Арты), став таким образом грешником («Ясна» 32.8; Ятттт 19.31-36).

Имеется немало общего между иранским Иимой и индийским Ямой. Отцом Ямы является Вивасват («Ригведа» 10.14.5), соот­ветствующий Вивахванту «Авесты». У индийского Ямы есть сестра Ями, его близнец. Авестийское Иима, соответствующее ведий­скому Яма, тоже означает «близнец» («Ясна» 30.3), и у Иимы тоже есть сестра-близнец. Однако Яма в «Ригведе» выступает преж­де всего как правитель царства мертвых («Ригведа» 10.16.9) и связывается в индийской традиции со смертью.

Зороастрийские жрецы создали сложное эсхатологическое учение, по квторому мировая история длится 12 тыс. лет, которые Делятся на четыре равных по продолжительности периода. Эти

Лев-грифон Изразцовый рельеф из дворца в Сузах. 1-я половина IV в. до н.э.

представления были разработаны уже в эпоху Сасанидов. Со­гласно этой схеме, первые три тысячи лет мир пребывал в иде­альном духовном состоянии: царство света и Ормузд на небесах были отделены от царства тьмы и Аримана в преисподней; они существовали, не сталкиваясь друг с другом. Тогда же Ормузд со­здал Бессмертных Святых Амэша Спэнта. Ариман, обнаружив цар­ство света, захотел его уничтожить, но всеведущий Ормузд свя­щенным словом привел в оцепенение духа зла.

Следующие три тысячи лет длился «золотой век», когда Ор­музд создал духовную сущность Заратуштры, поместив ее в ствол дерева жизни хаома, и сотворил весь материальный мир, размес­тившийся между царством света и царством тьмы, т. е. Первобыка и Первочеловека, которым в поздней традиции оказывается уже не Иима, а Гайамарт, и других существ. На земле в это время не было ни жары, ни холода, ни болезней, ни старости, ни смерти, и на ней было полно скота.

«Золотой век» кончился и наступил следующий период в 3000 лет, когда Ариман и сотворенные им дэвы начали борьбу против Ормузда и царства света. Ариман убил Первобыка и Гайа- марта, однако из семени Гайамарта произошла первая человечес­кая пара Мартйа и Мартйанаг. Этот период переживаем мы сей­час, когда мир — это место смешения добра и зла. Человек, сделав

свой выбор, обязан помочь благим силам одержать победу над злом. Для этого следует поклоняться Ахура-Мазде, Бессмертным Святым и заботиться обо всех благих творениях.

Последний трехтысячелетний период примечателен тем, что в это время последовательно, с промежутками в 1000 лет, появятся три саошйанта — «спасителя мира», три сына Заратуштры, ро­дившиеся после его смерти. Они вызовут воскрешение мертвых, и этот последний период завершится победой добра над злом, а так­же Последним судом, вершимым Ормуздом: праведники обретут вечное блаженство на земле, грешники же — вечные муки в пре­исподней. Возникнет идеальное царство, где Ормузд будет безраз­дельно царствовать на земле и на небе, солнце будет сиять вечно и исчезнет всякое зло. Рассказывается также, что после того как тела умерших восстанут и соединятся с душами, спасенные, равно как и грешники, должны будут в течение трех дней подвергнуться испытанию расплавленным металлом. Божества Арьяман и Атар расплавят весь металл в горах, что потечет на землю раскаленной рекой. Это последнее испытание не причинит спасенным беспо­койства, поскольку хлынувший металл покажется им парным мо­локом, однако грешники переживут вторую смерть и исчезнут навсегда с лица земли. Дэвы и силы тьмы тоже будут уничтожены в последнем сражении с божествами язатами. Река металла поте­чет в ад, уничтожит Анхро-Манью и сожжет остатки зла в мире. Ахура-Мазда и шесть бессмертных святых совершат последнее богослужение (ясну) и последнее жертвоприношение. В конце концов саошйанты обеспечивают бессмертие воскрешенных, при­готовляя «белую хаому» — напиток бессмертия, и материальный мир во веки веков становится бессмертным.

Здесь же следует сказать о понятии рая у иранцев. Древней­шее представление здесь — зафиксированное в «Ясне» (16.7); что подразумевается здесь под раем или, скорее, под небесами, видно из следующего отрывка: «Мы поклоняемся сверкающим обите­лям Арты, где обитают души умерших... мы поклоняемся Лучше­му Миру артаванов (праведников, принадлежащих Арте), [кото­рый есть] свет [и] дает всяческое утешение». Вероятно, небеса здесь — обитель Истины или по крайней мере связаны с этим понятием.

Другим названием рая-небес в «Авесте» является слово «гара- дмана», которое может быть переведено как «Дом Хвалы», «Дом Сокровища» или "«Дом Вознаграждения». Это обитель Ахура-

Мазды и Бессмертных Святых, как сообщается о том в «Вендида- де» (19.32). Есть предположение, что эта обитель мыслилась как находящаяся над горой Хара, первозданной горой (Яшт 19.1), ко­торая сама являлась частью рая.

Что касается посмертной судьбы души, то она зависит от правед­ности человека. Согласно пехлевийским источникам, три дня и три ночи душа сидит у изголовья умершего человека. На четвер­тый день душа на рассвете достигает возвышенного и ужасного Моста Вознаграждения — Чинвата, по которому должен пройти каждый человек, чья душа спасена, и каждый, чья душа проклята. По мосту душа идет на суд божеств Митры, Сраоши и Рашны, где мысли, слова и дела покойного взвешивает на весах Рашна. И ког­да по Чинвату проходит душа спасенного, его ширина оказывается равной одному парасангу, и собственные добрые дела спасенного встречают его в облике девушки, более прекрасной, чем любая де­вушка на земле, и с первым шагом он вступает на небеса благих мыслей, со вторым — на небеса благих слов, с третьим — на небеса благих дел, с четвертым — достигает Бесконечного Света, который весь — само блаженство. Спасенный, таким образом, постоянно пребывает со святыми божествами во веки веков. Если же душа проклята, то через три дня и три ночи демон уносит ее к мосту Чинват, тонкому, как лезвие клинка, а затем душа попадает в пре­исподнюю — «Жилище Дурного помысла». И проклятая душа встречает старуху отвратительного вида, проходит через три ада злых мыслей, слов и дел и с четвертым шагом оказывается перед лицом Аримана и демонов.

Это представление о двух путях души — истинном и лож­ном — видимо, восходит к древней индоевропейской мифологеме.

Окончательные же судьбы душ и мира связаны с пришестви­ем саошйантов, победой добра над злом и Страшным судом Ор- музда.

Идеи о суде над каждым человеком, о рае и аде, посмертном наказании и воздаянии, о будущем воскрешении, пришествии «спа­сителей», о Последнем суде над всеми и о вечной жизни вновь соединившихся души и тела, разработанные зороастризмом, ока­зали большое влияние на религиозные искания человечества. До­статочно сказать, что слово, обозначающее во многих языках рай — как «парадиз» — восходит через греческое посредство к иранско­му слову «пара-дайза» (буквально — «огороженный сад»).