Враги коллективистического общества
Враги коллективистического общества многочисленны и вездесущи. Их отличают особые злоба и коварство, их самая большая радость — завлечь в свои сети человека, устремленного к высокой цели, сбить его с правильного пути, а если удастся, то и привлечь его в свои ряды. Примечательно, что образ врага дается в коллективистической идеологии и пропаганде гораздо ярче и выразительнее, чем описание той цели, которую ставит перед собой коллективистическое общество. Цель призвана вызывать у индивидов этого общества энтузиазм, враг должен внушать страх. И коль скоро цель обрисовывается гораздо бледнее врага, можно предположить, что коллективистическое общество больше рассчитывает на страх своих индивидов, чем на их энтузиазм. Враги коллективизма делятся на внешних и внутренних. Внешним врагом средневекового коллективизма являются силы, представляющие место, противоположное раю, т. е. ад. Обитатели ада — демоны, бесы, сам Сатана — активно орудуют среди людей, подстерегают их на каждом шагу, подчас буквально мешаются под ногами и всегда готовы утащить зазевавшуюся душу в преисподнюю, — пишет А. Я. Гуревич. Без особых трудностей, пользуясь малейшей оплошностью, бесы могут проникнуть в человека и хозяйничать в одержимом, как им заблагорассудится, бесчинствовать им, сидя в нем, преспокойно беседовать с окружающими, пророчествовать, спорить со священниками, разоблачать нераскаянных грешников 70. Потусторонние силы влияют не только на моральное, но и на физическое состояние человека. По наущению дьявола человек совершает безнравственные поступки, однако и болезни также нередко насылает черт. «...И природные явления легче всего объяснимы вмешательством тех же противостоящих одна другой сил: урожай и хорошая погода — от бога, всякого рода бедствия и невзгоды вызываются либо гневом господа, либо кознями дьявола»71. К внешним врагам относятся и все те народы и страны, которые придерживаются иной веры и, значит, находятся на стороне обитателей ада. Внутренними врагами средневекового коллективизма являются индивиды самого коллективистического общества, попавшие под влияние темных сил и проводящие их идеологию и политику в этом обществе. Отношение к внутреннему врагу суровое и однозначное: с еретиком, человеком, отпавшим от истинной веры, не следует даже спорить, его нужно просто сжечь. Если черти иногда изображаются как беззлобные шутники и проказники, то внутренние враги, еретики, всегда рисуются исключительно черной краской. Следует отметить, что в самом средневековом обществе еретиков было не так много, и зверства инквизиции, выявлявшей и уничтожавшей их, сильно преувеличивались уже самими средневековыми писателями и народной молвой. Жестокая борьба с ересями развернулась только в XV— XVI вв., когда религиозные вера и рвение уже существенно ослабли и религия предпринимала последние, можно сказать, конвульсивные попытки сохранить свою роль господствующей идеологии в изменившемся обществе. Й. Хейзинга упоминает одного человека, жившего в позднем Средневековье и совершенно не верившего в Бога. Отношение окружающих к этому человеку было спокойным: его принимали за чудака. Внешним врагом индустриального коллективистического общества, согласно его идеологии, является индустриальное индивидуалистическое (капиталистическое) общество, многопартийное, идущее на поводу у демократии, пропитанное гнилым либерализмом, не имеющее высоких целей, загнивающее, разлагающееся и т. д. Внешними врагами со временем сделались друг для друга два варианта индустриального коллективизма — коммунизм и национал-социализм. Как и в Средние века, на происки внешнего врага списываются многие беды коллективистического общества. Внутренними врагами коммунизма и национал- социализма являются те индивиды этих обществ, которые попали под влияние внешнего врага и проводят или только разделяют его идеологию и политику. «Внутренний враг — пособник империализма» — с этой мыслью, высказанной коммунизмом, согласен и национал-социализм. Когда два коллективистических режима поссорились между собой, к внутренним врагам, являющимся агентами империализма, добавились внутренние враги, способствующие успеху другой версии коллективизма. Как и в Средние века, в коммунистическом и национал-социалистическом обществах агенты внешнего врага и собственные внутренние враги чрезвычайно многочисленны и коварны; вред, приносимый ими, невозможно переоценить. В борьбе с внешним и внутренним врагом способны помочь только постоянная, неусыпная бдительность и беспощадное уничтожение выявленных врагов. Поскольку тоталитаризм отождествляет государство с обществом, внутренний враг является не просто врагом государства, а врагом народа. Коллективистическое общество без врага — как внешнего, так и внутреннего — невозможно, как невозможно оно без своей высокой цели. Еще в 1930 г. А. Ф. Лосев писал в «Диалектике мифа», что с точки зрения коммунистической идеологии не только «призрак бродит по Европе, призрак коммунизма», но при этом «копошатся гады контрреволюции», «воют шакалы империализма», «оскаливает зубы гидра буржуазии», «зияют пастью финансовые акулы» и т. д. Тут же снуют такие фигуры, как «бандиты во фраках», «разбойники с моноклем», «венценосные кровопускатели», «людоеды в митрах», «рясофорные скулодробители». Кроме того, везде тут «темные силы», «мрачная реакция», «черная рать мракобесов»; и в этой тьме «красная заря мирового пожара», «красное знамя восстаний». Эту «картинку» Лосев считал очевидным свидетельством мифичности коммунистической культурной модели и обвинял большевиков, отступающих в некоторых деталях от своего же мифа, в буржуазности. Одной из таких деталей Лосеву казалось сохранение московского Большого театра — «мощно организованного идеализма, живущего исключительно ради индивидуалистического превознесения и в целях эксплуатации». Коллективизм — это движение, и в нем должен быть не только пункт прибытия, но и пункт отправления. И если та цель, которую ставит перед собой коллективистическое общество, является радикальной и требующей сосредоточения всех его сил, то и враг, мешающий движению, должен быть столь же радикальным: злобным, вероломным, вездесущим и не лишенным силы. Без врага нет страха, а без постоянного страха нет самого коллективистического общества. Общество, рисуемое Дж. Оруэллом, особенно хорошо ощущает важность образа врага, поскольку оно основывается не на любви и справедливости, а на ненависти и стремится вытравить у своих индивидов все чувства, кроме страха, гнева, торжества и самоуничижения. Один из идеологов этого общества говорит: «Всегда найдется еретик, враг общества для того, чтобы его снова и снова побеждали и унижали... Никогда не прекратятся шпионство, предательство, аресты, пытки, казни, исчезновения. Это будет мир террора — в такой же степени, как мир торжества. Чем могущественнее будет партия, тем она будет нетерпимее; чем слабее сопротивление, тем суровее деспотизм. Ереси будут жить вечно. Каждый день, каждую минуту их будут громить, позорить, высмеивать, а они сохранятся. У нас всегда найдется еретик — и будет здесь кричать от боли, сломленный и жалкий, а в конце, спасшись от себя, раскаявшись до глубины души, сам прижмется к нашим ногам»72. Б. Парамонов обращает внимание на то, что враги были нужны коммунистическому обществу и для того, чтобы отнять у своих индивидов право на ощущение зла в своей душе и избавить их от необходимости постоянно бороться с ним. Благостный человек соцреализма не просто художественная фальшивка, несуществующий персонаж: он очень даже существовал, но это человек, лишенный глубинного измерения, психологически уплощенный. И таким он был не только на полотнах художников и на страницах книг, но и в реальности. Чего же конкретно был лишен этот человек, каких, так сказать, прав? У него отняли право на зло, на знание зла, темной изнанки бытия, «подполья». Его заставляли бояться этого подполья как местопребывания «врагов». Бессознательное человека было опредмечено и экстериоризировано, выброшено вовне — и не только за пределы индивидуальной души, но и за границу страны победившего социализма... Враги были необходимы как требование психической динамики и баланса, как тень свету для восстановления объемности бытия, уплощенного примитивной гуманистической теорией о добром человеке73. Репрессия политическая оказывалась в итоге репрессией психологической. Коммунистический режим, имея дело с врагами, не только имитировал успешное осуществление утопии, но и одновременно активно вытеснял нежелательную психологическую реальность в бессознательное. Реальность не соответствовала теоретической норме оптимистической культуры социализма, — пишет Б. Парамонов. Зло вытеснялось не только в глубину, в подполье, в подвалы Лубянки, но и во вне, в стан «империалистов». То, что оставалось на поверхности и по сию сторону государственной границы, было несомненным добром. Так привыкли жить люди, так приспособились к парадоксальному существованию в утопическом пространстве.
Еще по теме Враги коллективистического общества:
- Внутренняя политика России
во вторую половину царствования императора Николая II
- 6. Советский Союз от смерти Ленина до утверждения единоличного господства Сталина.
- л. толстой |
- 2. ПРАВЛЕНИЕ ГАЛЛИЕНА
- ГЕНЕЗИС СОЦИАЛИСТИЧЕСКОГО РЕАЛИЗМА