КОРНИ

Адвайта и даосизм уходят корнями в тот же источник, что и все главные духовные традиции. Эти две, даосизм в особенности, возможно, сохранили свою недвойственную сущность больше остальных.

Интересно, что вокруг даосизма так и не было создано никакой жизнеспособной религии. Был период, когда возник некий культ мистического секса, он продлился несколько столетий, но не сохранился. Не было никаких бюрократических священников или монахов, занимавшихся поддержанием организованной структуры.

Суть обоих учений в том, что «всё — Одно». Это основное учение часто неправильно понималось и ошибочно трактовалось людьми, у которых не было окончательного понимания. Однако, если они обладали достаточным авторитетом и уважением внутри своих социальных структур, их слова и учения получали широкую известность. Такое неизбежно происходило в истории всех религий.

Рамана Махарши, Рамеш Балсекар и Нисар-гадатта Махарадж — наиболее известные голоса нашего времени, выражающие то, что я бы назвал чистой адвайтой. Адвайта-веданта, с другой стороны, — это религия с широко представленным классом свами, правилами и ритуалами, которые, на мой взгляд, совершенно излишни в сущностном учении.

При встрече с Рамешем меня поразило то, что в его присутствии я почувствовал Истину. Она не была заключена в концептуальную рамку, но я знал, что там была Истина. Возник резонанс, который привёл к переживанию глубокой связи. Тогда я начал понимать это учение. Оно пленило меня, потому что в его указателях была глубина и чистота. Персонаж мультфильма. (Прим. ред.)

Несмотря на то что само учение довольно аскетично и ничем не приукрашено, в нём существует потенциал для величайшей страсти. Концепция того, что всё сущее — аспект Бога, — это на самом деле очень страстное и чувственное учение. Оно говорит, что цветы, флюиды тела, порывы души, восторг, страх, жизнь, смерть — все мыслимые качества — это аспекты невероятного присутствия Бога.

СОЛДАТ И АДВАЙТА

Во время проводимого Рамешем ритрита в Г ермании несколько лет назад произошёл один трогательный случай. Рамеш говорил о механической природе человека и о том, что никто не может знать, как поведёт себя в какой-то конкретной ситуации. Человек может сказать: «У меня есть моральные принципы. У меня есть убеждения. Я поведу себя таким-то образом. Я никогда не сделаю того-то». Но на самом деле человек никогда не знает, как поведёт себя в какой-то момент, пока этот момент не наступит.

Вперёд вышел пожилой человек и сказал: «Ваши слова глубоко поразили меня. Во время Второй мировой войны я был немецким солдатом, и нас отправили во Францию. На нас напали партизаны и убили нескольких моих друзей. Мой лучший друг умер у меня на руках. После этого я вернулся в ту деревню и хладнокровно убил невинных женщин и детей. Я и представить себе не мог, что способен на такой варварский поступок. И с этим чувством вины я прожил всю жизнь, пока не пришёл к этому учению. Я понял, что эти действия — действия партизан, мои поступки, поступки людей вокруг меня — были частью грандиозного функционирования, частью «того, что есть». Иначе и быть не может». В его глазах стояли слёзы, а голос срывался от благодарности. Он ясно увидел, что просто играл свою роль, и это видение освободило его от тяжелейшего бремени.

Благословение этого учения — в той свободе, которая приходит с пониманием, что по-другому не могло быть. Свобода приходит с осознанием, что человеческие поступки, какими бы ужасными они ни были, — часть невообразимо огромного и сложного функционирования. Завтра этого человека могут арестовать и судить за то, что он сделал шестьдесят лет назад, но это будет санкция, наложенная извне. Учение

облегчило чувство вины, с которым он прожил столько лет. Благодаря воздействию учения он смог увидеть, что мы функционируем как часть значительно большего процесса, и в осознании этого есть покой — покой, о котором Библия говорит как о «покое, превосходящем всякое понимание». Это покой, сосуществующий со всем, что есть, независимо от того, насколько оно прекрасно или уродливо.

ЗА ПРЕДЕЛОМ ПРОСВЕТЛЕНИЯ

В самом глубоком смысле, когда случается просветление, само понятие просветления теряет смысл, потому что нет того, кто мог бы знать, что он просветлённый. Не существует такой вещи, как просветление, потому что окончательное понимание в том, что всё ЕСТЬ. Всё является невероятной единственностью, проявленной в этой жизни. Таково понимание. Слова не в состоянии передать этого, потому что то, на что они указывают, не относится к восприятию. Просветление — это не обычное знание, как, например, наше знание того, что стул чёрный. Такое знание субъектно-объектно. А окончательно понимание — это знание без знающего. Это подлинное знание, изначальное и не зависящее от восприятия.