ЛЕКЦИЯ 19 Внимание

А. де Сент-Экзюпери

Одновременно дуть и глотать нелегко.

Тит Макций Плавт

Глаза его читали, но мысли были далеко.

А. С. Пушкин

План лекции Факты наличия внимания. Есть ли они? Трудности выделения внимания. Предложения о функциях внимания в истории психологии. Внимание как теоретический конструкт. Задачи, позволяющие поставить вопрос о понятии внимания. Анализ таких задач. Выбор решения: внимание как направленность сознания на объект или действие (характеристика сознания, обслуживающего деятельность) либо внимание как особый психический процесс со своей собственной функцией. Гипотеза о реальном процессе, обслуживающем решение различных задач, который можно прировнять к вниманию - соединение содержания всех психических процессов (мотивация, эмоции, восприятие, мышление, память) с ходом и содержанием решаемой задачи. Соединение содержания обслуживающих деятельность психических процессов с содержанием и ходом решаемых задач как создание временной функциональной системы (временного психического органа) для успешного решения поставленной перед субъектом задачи.

Задача сегодняшней лекции — анализ понятия «внимание». Вы уже привыкли, что каждая лекция начинается с попыток определить содержание рассматриваемого понятия, выяснения необходимости этого понятия для общей психологии, выявления признаков и критерия той реальности, которая описывается этим понятием. Как и при анализе других психических процессов, мы не будем брать за исходный пункт нашего анализа положение о том, что у человека и многих животных есть особый психический процесс, называемый вниманием, и наша задача — догадаться о природе и содержании этого процесса.

Здесь мы будем исходить из того, что в психологии принято выделять наличие у животных и человека (наряду с другими процессами) особого психического процесса, называемого вниманием.

и припоминания, мышления, эмоций и исполнительских действий. Много веков психология использует это понятие, считая его необходимым. Наши задачи: выяснить, в чем состоит его необходимость для психологии; выделить те задачи, в рамках которых оно вводилось (а оно вводилось при решении очень разных задач); описать те реальные процессы психического управления и регуляции деятельности (внешней и внутренней), о которых можно было бы договариваться как о содержании понятия «внимание».

Вы помните, что многие понятия в психологии вводились либо как обозначение какого-то эмпирического факта, представленного в самонаблюдении человека или в каких-то внешних проявлениях, либо как теоретический конструкт, объясняющий что-то в поведении или психике живых существ. Часто эти понятия вводятся одновременно по двум основаниям. Под это правило попадает и понятие «внимание». Очень известные в мире психологи конца XIX и начала XX века говорили, что внимание интуитивно известно каждому и в его наличии легко может убедиться каждый человек, наблюдая за собой и другими.

Действительно, и наблюдая за собой, и при наблюдении за другими, мы можем с большой вероятностью определить, насколько внимательно или невнимательно действует человек. Правда, при этом не определяется строго, что значит «внимательно» или «невнимательно». Внешнее наблюдение показывает, что часто человек что-то рассматривает или прислушивается к чему-то; при этом его глаза или уши и его голова направлены на источник воздействия (на объект восприятия); у него появляются особая поза и мимика лица, а также выявляются объективно регистрируемое учащение пульса и задержка дыхания. При этом электрофизиологическими методиками можно выявить повышение чувствительности рецепторов многих органов чувств и общее увеличение активации коры головного мозга.

Эти факты говорят о том, что наше сознание (психика в целом) в каждый момент времени избирательно направлено на отдельные объекты или действия (свои или чужие). Но этот факт не есть показатель или критерий наличия особого психического процесса со своей особой функцией. Он есть показатель внимательности или невнимательности человека, решающего какую-то задачу, характеристика субъекта деятельности при решении им какой-то задачи, когда человек не отвлекается на события окружающей среды или постоянно прерывает процесс решения задачи, прислушиваясь то к разговорам других людей, то к информации, идущей по телевизору, то уходя в воспоминания и переживания вчерашнего дня. Внимательность в деятельности, как и, например, скорость передвижения человека, не есть свидетельство особых процессов у живых существ. Это характеристики их активности. Субъективно мы можем быть уверены только в одном — наше сознание в данный момент времени направлено или на этот объект, или на это действие, или на происходящее событие. Такую направленность сознания (психики) с большой вероятностью можно подтвердить и объективно. И если ее называть вниманием, то это действительно будет очевидным подтверждением наличия внимания, но при этом исчезает процесс внимания, так как внимание становится названием состояния сознания. Сама направленность и избирательность сознания (психики) не может быть подтверждением наличия особого психического процесса — внимания.

Одной изпервых задач, в рамках которой использовалось понятие «внимание», стала задача обеспечения остановки сознания на каком-то образе или идее. Считалось, что в норме, как правило, сознание постоянно движется по своему содержанию (образы, идеи, чувства), не задерживаясь ни на чем, и когда появляется задача, которую надо решать, то появляется и необходимость остановки сознания на предмете этой задачи, интересной для субъекта. Саму эту задержку сознания на одной идее и сам процесс остановки сознания стали называть вниманием, т. е. внимание понималось прежде всего как название состояния сознания, его направленности на какую-то одну идею, но при этом оно понималось и как активность по остановке сознания и улучшения восприятия, мышления, памяти и пр. Эта двойственность понимания сознания сохранилась во всех подходах к исследованию внимания.

Усиление ощущений и более ясное восприятие образа объекта или мысли стало в т о р о й самостоятельной задачей, для решения которой тоже привлекалось понятие «внимание». Улучшение условий восприятия и других психических процессов, в том числе усиление ощущений, объяснялось либо через процесс апперцепции (как волевого акта), либо через соединение образа с эмоциональным переживанием, либо через сравнение строящегося образа восприятия с ожидаемым представлением, извлекаемым из памяти.

Т р е т ь е й стала задача избирательности восприятия, мышления, памяти, действий. Авторы исходили из представления об ограниченной способности мозга и прежде всего органов чувств, как пропускных сенсорных каналов, и об ограниченном объеме сознания человека, не способного одновременно анализировать много информации и управлять многими действиями. Родилась идея отбора релевантной информации и нужных действий, и внимание стало пониматься как способность отбирать такую информацию, как процесс, реализуемый в виде работы многоуровневых фильтров, или в виде ограниченного по мощности ресурса или объема сознания. В рамках этой задачи (селективности информации) анализировалась и необходимость выбора ответной реакции в данный момент времени, поскольку число сенсорных входов в мозг всегда больше, чем число возможных моторных выходов (знаменитая воронка Ч. Шеррингтона). Рассматривался вариант одновременного воздействия на организм множества сенсорных сигналов разной модальности (зрительной, слуховой, тактильной, обонятельной и т. д.), конкурирующих между собой за право рефлекторно вызвать свой адекватный двигательный ответ. По мнению ряда ученых, внимание и обеспечивает этот выбор. Но такая задача могла быть поставлена только на основе постулата непосредственности, когда сигналы из среды должны прямо вызывать нужный ответ в силу устройства организма. Напомню, что XX век прошел под знаком борьбы с такими представлениями о поведении живых существ, и мы можем уверенно сказать, что такие представления сегодня являются неадекватными, и тем самым снять такой подход к пониманию внимания. Мы знаем, что поведение детерминирует не стимул, а жизненные задачи (потребности).

Второй вариант задачи на избирательность, для решения которой привлекается понятие «внимание», похож на вышеупомянутый, но более психологичен. Авторы этого подхода к вниманию исходят из представления о том, что пропускная способность каналов психики или ограниченный объем сознания не позволяет воспринимать, анализировать и опознавать все сенсорные воздействия, действующие одновременно, а отсюда необходимость их фильтрации (селекции) или переключения психики (сознания) с одного сигнала на другой. Внимание при таком подходе понимается либо как работа разной сложности фильтров, действующих на разных этапах (или уровнях) восприятия, либо как резервуар с ограниченным объемом ресурсов (усилий, мощностей, а точнее — возможностей работы), которого не хватает на решение нескольких задач одновременно (перцептивных, мнемических, мыслительных, двигательных). Отсюда ограниченность объема внимания и необходимость фильтрации воздействующих сигналов. Такая задача реально существует, но почему для ее решения надо сочинять особый процесс, отличный от восприятия и мышления и работающий параллельно с ними, — непонятно.

Еще одной проблемой, в рамках которой психологи обращаются к понятию «внимание», является необходимость осуществления двух действий одновременно, т. е. в один и тот же отрезок времени. Часто эти действия несовместимы и потому не могут быть выполнены одновременно (например, игра в волейбол и чтение книги). Но довольно часто человеку приходится что-то слушать и запоминать, слушать и записывать, решать математическую задачу и отслеживать звуковые сигналы и т. д. Выполнение этих заданий возможно либо за счет большого объема сознания, либо за счет его быстрого переключения с одной задачи на другую, что описывается в терминах объема и переключения внимания. Конечно, выбор деятельностей и действий в них есть реальный факт активности человека, как и физическая невозможность совмещения некоторых действий. Но что здесь должно делать внимание? Если внимание осуществляет выбор, то что тогда делает сам субъект с его способностью к мышлению?

Более интересно подошел к проблеме внимания П. Я. Гальперин (четвертая задача, в рамках которой обращались к вниманию). Он исходил из признания внимания как самостоятельного, но особого психического процесса. Самой отличительной особенностью внимания является отсутствие у него внешне или внутренне наблюдаемого собственного продукта (результата) и улучшение результатов различных процессов при внимании, точнее факт ухудшения результатов решения задач деятельности при отсутствии внимания, т. е. при отсутствии сосредоточенности сознания на решении задачи. Действительно, направленность внимания на объекты восприятия, запоминания, мышления или исполнительного действия может улучшить результаты этих процессов (а может и не улучшить), а отсутствие внимания к этим процессам сопровождается, как правило, увеличением числа ошибок, снижением объема и качества результатов выполняемой активности. Поэтому П. Я. Гальперин, считая внимание реальным процессом, в котором нельзя сомневаться, ставит задачу найти такое содержание процесса внимания, которое не имело бы своего особого результата, но при этом улучшало бы качество результатов основной деятельности, на которую внимание направляется. И такая активность находится — это контроль за осуществляемой деятельностью. Но поскольку контроль может быть самостоятельным действием внутри деятельности или даже самостоятельной трудовой деятельностью, например работника ОТК (отдел технического контроля), то вниманием, по мнению П. Я. Гальперина, является не любой контроль, а его особая умственная форма.

Как видите, решения проблемы внимания очень различаются в зависимости от той задачи, в рамках которой ставится вопрос о необходимости наличия и содержании процесса внимания и о его функциях. Но наряду с такими положительными вариантами содержания процесса внимания, когда внимание признается самостоятельным психическим процессом, были и предложения о необходимости исключить внимание из списка самостоятельных психических процессов. Например, логика гештальтпсихологов в лице Э. Рубина заключалась в том, что приписываемые вниманию функции (улучшение восприятия, селекция информации) должны выполняться и выполняются в самом процессе восприятия, и поэтому предполагать наличие какого-то нового особого процесса нет необходимости. Более того, сегодня мы понимаем, что селекция, отбор релевантных сигналов могут осуществляться только в совместной работе восприятия, эмоций, мотивов, мышления, памяти: эту совместную работу нельзя заменить одним процессом, пусть и особым.

Не видна необходимость внимания как особого психического процесса и при ситуации одновременного выполнения двух действий в одно и то же время. Трудности их одновременного исполнения вряд ли в том, что человеку не хватает мифической психической энергии (ресурсов, мощности) или психических усилий, а, скорее, в физической несовместимости двух действий, когда они либо требуют участия одних и тех же мышечных средств (танцевать вальс и вести мяч к воротам противника), либо блокируют друг друга (пить воду и разговаривать во время питья или читать два текста на разных языках одновременно), либо требуют одновременной работы мозговых структур по управлению этими действиями.

Неубедительным, хотя и очень красивым решением является понимание внимания как контроля особой формы. Контроль есть необходимый компонент любого действия, и независимо от формы контроля он всегда остается контролем, а значит, для объявления его вниманием требуется еще какое-то дополнительное обоснование помимо отсутствия у него своего результата (продукта). Конечно, можно договориться называть одну форму контроля вниманием, но при этом возникает парадокс в виде необходимости внимания для осуществления контроля (внимания). Контролировать выполнение своих действий, думая о будущем развлечении или огорчаясь и переживая от вчерашних событий, вряд ли хорошо получится; скорее всего, контроль будет неэффективным, а в действии (если оно не полностью автоматизировано до навыка) будет много ошибок.

Как и в предыдущих лекциях, я хочу отметить то, что догадаться о природе внимания невозможно (если не понимать его как простое название состояния направленности сознания). Исходным пунктом нашего анализа внимания должно быть не утверждение его наличия у человека и животных, а выделение такой реальности решения задач (исполнительских, исследовательски-познавательных, конструктивных или контрольных), которая нуждается в особом психическом процессе, который мы интуитивно называем вниманием.

Реальной основой для решения проблемы внимания является объективно и субъективно выделяемый факт направленности сознания (психики) на решение текущей задачи. Из этого мы и должны исходить в нашем анализе. Отсюда два варианта договоренности о сущности внимания (если мы хотим оставить это понятие в психологии). Хочу подчеркнуть, что речь идет именно о договоре — что называть вниманием, а не об открытии его природы.

Первый вариант решения проблемы внимания — понимать внимание только как саму направленность психики (сознания) на решаемую задачу. Тогда это не особый психический процесс, а особая характеристика деятельности и сознания (психики) в виде избирательной направленности на что-то, характеристика, получившая название «внимание». В этом случае исследованию подлежат причины выбора объекта (предмета) направленности сознания; факторы, определяющие устойчивость сознания на этом объекте, механизмы, обеспечивающие направленность сознания и индивидуальные особенности объема этого направленного сознания и т. д. То есть исследованию подлежат реальные процессы активности человека, решающего какую-то задачу.

Второй вариант договора предполагает наличие особого психического процесса, имеющего какую-то свою функцию в психическом обслуживании деятельности, свой результат (продукт), внешним и внутренним выражением которого является объективно и субъективно регистрируемая направленность сознания (психики) на какие-то объекты и действия. И тогда нужен ответ о содержании той психической работы, которая совершается при направленной избирательности сознания. В этом случае главной задачей становится выделение своей самостоятельной функции внимания при соблюдении положения, что эта функция не имеет своего объективно и субъективно наблюдаемого самостоятельного продукта (результата), но который объективно должен быть и может улучшать процесс решения текущей задачи. Что, кроме контроля, не имеет своего продукта и может улучшать результаты текущей деятельности?

Мы знаем, что направленность сознания на текущую деятельность не всегда обеспечивает высокое качество получаемого результата. Незнание ориентиров действий или надвигающихся угроз и других событий не может быть компенсировано усиленным разглядыванием или прослушиванием окружающей среды и приводит к ошибкам в действиях субъекта. Незнание правил правописания не может быть компенсировано даже очень усиленным вниманием к собственному письму, как не может быть компенсировано вниманием и неумение что-то делать (например, складывать или умножать числа). Но мы также знаем, что если сознание не направлено на текущую деятельность, то, как правило, в деятельности появляются ошибки и падает качество ее результатов. Значит, улучшение результата решаемой задачи (при восприятии, мышлении, запоминании или исполнительском действии) обеспечивается не самой по себе направленностью сознания, а чем-то другим, но без этой направленности сознания (психики) на решаемую задачу высокие результаты тоже не достигаются. То есть сама по себе направленность сознания на текущую деятельность является необходимым, но недостаточным условием для достижения высоких результатов. И тогда возникает вопрос о роли направленности сознания в обеспечении успешности деятельности (или вообще решения любой задачи) и о тех факторах, которые обеспечивают высокие результаты активности.

Мы можем привести множество случаев, когда направленность взора человека на объект с призывом быть внимательным не дает нужного результата — человек не видит в объекте тех свойств, которые он должен осознанно выделить. (Мы говорим: он не на то смотрит; не видит то, что надо выделять.)

Значит, направленность восприятия на объект не всегда улучшает результаты восприятия, а только тогда, когда субъект восприятия знает, как решать ту задачу, которая поставлена перед ним, и может опознавать такой тип задач и знать ориентиры, помогающие ее решению. Если успех деятельности зависит от правильного опознания нужной формы объекта, а субъект восприятия ищет объект определенного цвета или сравнивает объекты по их размерам, то выбор нужного объекта может быть только случайным, несмотря на очень внимательное рассматривание цвета или размера объектов. Вчитайтесь еще раз в слова А. де Сент-Экзюпери, приведенные как эпиграф к лекции, — пилоты самолета видят в открывающемся пространстве то, о чем пассажиры не догадываются! Да и задачи у пассажиров такой нет. В другом месте он пишет, что «пилот не просто зритель. Он не восхищается красками земли и неба, следами ветра на море, позолотой закатных облаков, — он их обдумывает». Смотреть другими глазами, по Экзюпери, это решать другую задачу, задачу управления полетом, а через нее и самолетом, выделяя нужные ориентиры, прогнозируя ход событий и находя нужные решения.

Это позволяет предполагать, что за направленностью сознания (психики) на объекты, обеспечивающей возможность воспринимать объект, обдумывать его или его запоминать, скрывается еще одна активность субъекта — приведение содержания работы психических процессов в соответствие с решаемой задачей или, другими словами, обеспечение совмещения содержания работы всех психических процессов и содержание решаемой в данный момент задачи (перцептивной или мыслительной, мнемической или поведенческой) по выделению и запоминанию новых способов достижения предметов потребностей, выработке новых двигательных навыков, составление планов поведения и контроль за его осуществлением и т. д. Такое совмещение является проявлением принципа предметности психики, о котором мы говорили на первых лекциях. И здесь хочется сказать, что внимание, как и любые другие процессы, всегда направлено на свой предмет, и этим предметом должно быть психическое обслуживание решаемой в данный момент задачи.

Но все дело в том, что внимание вообще ни на что не может быть направлено. Направлены на объекты или, точнее, на предметы активности процессы восприятия, мышления, памяти или эмоции. Внимание, если мы об этом договоримся, должно обеспечивать совмещение хода психических процессов с решаемой задачей — исследовательской или исполнительско-приспособительной. Такого совмещения требует деятельность (и внешняя, и внутренняя). Если внимательно читать С. Л. Рубинштейна, то у него можно выделить эту идею. Обеспечение совмещения психических процессов с содержанием и ходом деятельности есть реальный факт, как и контроль за действием или отбор (селекция) нужной информации, а направленность сознания (психики) на действия и объекты среды есть необходимое условие этого процесса.

Теперь у нас появляется возможность выбора — какую реальность приравнять к традиционно выделяемому вниманию, т. е. какое содержание придать понятию «внимание». На это содержание претендуют селекция (отбор) сигналов, контроль за действиями, совмещение содержания психических процессов и решаемой задачи. И тут требуется анализ особенностей различных реальностей на предмет их соответствия понятию «внимание». Еще один вариант — исключить понятие «внимание» из числа психологических понятий или понимать его лишь как название избирательности сознания.

Активность по совмещению хода деятельности и обслуживающих ее психических процессов не имеет, как и контроль, своего особого предметного продукта (результата) и в этом совпадает с традиционно понимаемым вниманием. Она легко выделяется при случаях так называемого непроизвольного внимания, когда психика (сознание) независимо от желаний субъекта автоматически переводится на новый объект (сигнал) или событие. Выполняемая только что до этого деятельность при этом прерывается, и субъект начинает исследовать новую ситуацию (изменившиеся условия среды), если не отвечает сразу оборонительными реакциями (поведением).

Можно предполагать, что за прерыванием текущей деятельности и переводом сознания (психики) на другие события и действия скрывается особая активность по созданию временной функциональной системы (функционального органа) для решения новой задачи, которая нуждается в совместной работе всех психических процессов (мотивации, эмоций, восприятия, мышления, памяти), объединенных временно в единое образование требованиями задачи, и только на период ее решения.

Внимание само по себе ничего не исследует, не выделяет ориентиров поведения, не определяет объекты, имеющие смысл предметов потребностей, не ищет новые способы и средства поведения и т. д., оно создает временный психический функциональный орган решения текущей задачи, поставленной потребностями субъекта или принимаемой личностью как задача, обязательная для ее решения. Работа этой временной психической системы очень похожа на традиционно выделяемое внимание, и можно договориться эту активность называть вниманием, потому что главной задачей внимания всегда считалось обеспечение условий для улучшения текущей активности: восприятия, мышления, памяти или исполнительских действий. Создание таких временных функциональных органов является необходимостью, независимо от того, будем мы называть эту работу вниманием или не будем. Но если мы хотим оставить понятие «внимание» как понятие, необходимое для психологии и обозначающее особый процесс, то мы должны договориться о его содержании. Имеющиеся варианты понимания внимания, на мой взгляд, неудовлетворительны.

Возникающая перед субъектом новая задача, за которой всегда можно обнаружить новую актуализированную потребность, должна иметь свою временную психическую функциональную систему (орган), адекватную содержанию этой новой задачи, которую необходимо решать. Первой такой задачей, часто не допускающей отлагательности, становится задача обеспечения безопасности, а это значит поддержание постоянной бдительности и выявление опасных или неожиданных и непонятных, в первое время, событий, что проявляется в постоянной настороженности природного субъекта (субъекта природных отношений) и готовности действовать при появлении опасности. Второй задачей после определения, что изменение среды не несет знакомой угрозы, становится задача исследования изменений среды.

Эти задачи автоматически (непроизвольно) переводят психику (сознание) на новую ситуацию, с прерыванием текущей деятельности, что послужило основанием отождествления непроизвольного внимания и ориентировочного рефлекса, который возникает на неожиданные изменения среды, когда реальность расходится с вероятностным прогнозом среды. Однако такое отождествление не совсем оправданно, хотя и действительно имеет под собой некоторое основание. Дело в том, что в ориентировочном рефлексе (или реакции) всегда присутствуют два рода ответной активности. Одна активность обеспечивает исследовательскую работу (что изменилось? что это значит?) и ей соответствуют изменения чувствительности рецепторов и анализаторов в целом, повышение уровня активации коры головного мозга (arousal), направление органов чувств на появившийся сигнал и т. д.; другая активность обеспечивает готовность к возможному поведению, прежде всего оборонительному, в связи с чем отмечается изменение тонуса скелетных мышц, выброс глюкозы и адреналина в кровь, повышение свертываемости крови, снижение болевой чувствительности и т. д. Поэтому в ориентировочном рефлексе имеются три компонента: 1) изменение работы сенсорных систем, 2) повышение готовности моторных систем и 3) вегетативное обеспечение их работы (кровоснабжение с выбросом адреналина и глюкозы в кровь и т. д.). Понятно, что эти изменения сами по себе нельзя относить к активности внимания — они идут параллельно с работой внимания по созданию нового временного органа, обслуживающего новую задачу.

Непроизвольный характер перевода психики (сознания) на решение новой жизненной задачи связан с актуализацией новых потребностей, иногда вызываемой самими изменениями среды (потребность в безопасности). Это означает, что формирование новой временной функциональной системы обеспечивается новой мотивацией от новой актуализированной потребности, что понимал еще Т. Рибо, заметивший, что для формирования произвольного внимания к какому-то объекту надо вызвать искусственный интерес к нему (например, сделать средством достижения желанного результата).

Предмет потребности вызывает на себя внимание (направленность психики) автоматически, непроизвольно. Но ориентиры поведения, если они не врожденны и выделяются в исследовательской активности в процессе поведения, должны быть найдены субъектом поведения, чтобы потом быть воспринятыми и выделенными (быть известными) как ориентиры поведения. Внимание к ним как к средствам поведения первоначально должно быть произвольным. После их выделения субъектом и запоминания как важных для деятельности в будущем они уже могут непроизвольно выделяться. Непроизвольно внимание вызывается трудностями и ошибками деятельности для включения исследовательской активности по выявлению причин ошибок или появившихся препятствий.

Поэтому выделение непроизвольного и произвольного внимания оправданно не только по самонаблюдению, но и по особенностям внутренней активности субъекта по совмещению содержания работы временной функциональной системы и решаемой задачи — предметы потребности, средства деятельности и ориентиры определяют разные виды внимания. Но уже найденный и выделенный ориентир начинает автоматически вызывать на себя внимание и в ситуации решения задачи, и как вторично значимое явление среды (знак успешного поведения).

Договор о признании внимания особой активностью по созданию временной психической функциональной системы, совмещающей содержание своей работы с содержанием деятельности, позволяет по-новому объяснять и особенности объема внимания, и устойчивость внимания, и так называемое распределение внимания, и колебания внимания.

Прежде всего отметим, что упоминаемая рядом авторов связь внимания с решением задачи становится при таком понимании внимания центральным фактом — внимание никогда не появляется в отсутствие задачи. Это не значит, что любая задача всегда вызывает внимание — задачу можно и не заметить, а поставленная самим себе субъектом задача не вызывает внимания автоматически — здесь требуется произвольное намеренное внимание. Все природные субъективно переживаемые задачи вызывают внимание непроизвольно, автоматически. Это оборонительные задачи, исследовательские, родительские, ухаживание и спаривание, игровые задачи и т. д. Социальные задачи, и в первую очередь задачи трудовой деятельности, требуют произвольного внимания субъекта, хотя корни этого внимания закладываются в процессе ориентировки деятельности, когда надо намеренно выделять не заданные генетически ориентиры (генетически заданная ориентировка вызывает внимание автоматически). Трудовая деятельность требует произвольного внимания еще и потому, что сама трудовая деятельность может идти только по личному решению человека (подневольный труд не является деятельностью, а действием в какой-то другой деятельности: например, деятельности по выживанию).

Внимание обслуживает решение различных задач (перцептивных, мнестиче- ских, мыслительных, исполнительных, конструктивных и т. д.). Поэтому объем внимания (число объектов, удерживаемых за определенное время направленным на них сознанием) зависит от содержания задачи, уменьшаясь в зависимости от ее сложности — одно дело осознавать, сколько объектов наблюдается, а другое — сравнивать их по размеру, форме, отнесенности к какой-то категории и т. д. Чем сложнее по содержанию задача, тем меньше объем внимания (что было показано во многих экспериментах и специально подчеркивалось С. Л. Рубинштейном).

Устойчивость внимания определяется степенью важности решаемой задачи. Природные задачи, как правило, держат внимание до их разрешения, если не появляется более важная задача. Социальные задачи (включая намеренные, личные) требуют произвольного внимания, которое удерживается лишь до тех пор, пока задача сохраняет свою важность и продолжает решаться. Если задача стала неважной, неинтересной для субъекта, то внимание уже не удерживается на объекте или действии. Например, исследовательский интерес нельзя удержать на привычном объекте или на абсолютно новом — надо в старом объекте что-то менять. Известный режиссер И. Акимов говорил, что для удержания внимания зрителей, повторно смотрящих спектакль, нельзя давать абсолютно новую постановку или повторять старую, надо вносить в нее новые элементы.

Распределение внимания прямо зависит от степени автоматизированности выполняемых действий — чем менее автоматизированы решаемые задачи, тем труднее произвольно их выполнять и контролировать, т. е. субъект тем менее способен распределять внимание, чем менее автоматизировано решение задач. Два действия можно совмещать, если они оба автоматизированы (например, слушать и записывать). Фактически с этих позиций понимания внимания всегда объяснялась рассеянность внимания. Выделяют обычно два вида рассеянности. Одна рассеянность проявляется как следствие увлеченности чем-то одним важным, а вторая есть следствие либо отсутствие интереса к намеренно заданным задачам, т. е. слабостью потребностей субъекта или непониманием ситуации либо неосвоенностью произвольной регуляции внимания, неумением создавать временные функциональные органы, что обычно наблюдается в детстве и при мозговой патологии, а также при функциональных расстройствах (усталость, бессонница).

Понятно, что сегодня трудно выбрать какое-то одно решение проблемы внимания. Понятия науки не принимаются голосованием, и какое содержание в итоге получит понятие «внимание», определит развитие понятийного языка психологии. Но в любом случае научные понятия должны отвечать правилам логики, и проведенный в этой лекции анализ содержания понятия «внимание», как надеется автор, может оказаться полезным (хотя бы для уверенности, что этот путь тоже тупиковый).

По установившейся уже традиции настало время подвести итоги лекции. И внешнее, и внутреннее наблюдение показывает, что часто психика животных и человека направлена на какие-то объекты, события, на свое поведение или поведение других особей своего и другого вида. Этот факт часто выдавался за очевидность наличия внимания. Но такая очевидность может быть, только если мы приравниваем эту направленность психики к вниманию. Если вниманием называть эту направленность сознания человека (психика животных), то тогда действительно наличие внимания есть очевидный факт для всех людей. Но при этом внимание становится простым названием направленного сознания и только. Проблема внимания состоит в том, что в его наличии у животных и человека почти никто не сомневается, но постоянно идут споры о природе внимания, его функциях и содержании самого процесса. То есть внимание постулируется как житейский факт, но затем ему придается статус психического процесса, у которого должен быть свой результат и свой механизм функционирования, которые подлежат изучению. А чтобы их изучать, надо догадаться, что такое внимание. Это тупиковый путь, и наша задача заключается не в том, чтобы догадываться о природе внимания, его функциях и его механизмах. Мы должны понять, какая работа скрывается за субъективно и объективно выделяемой направленностью сознания (психики) на предмет активности. Субъект восприятия строит образ объектов, субъект эмоций через переживание оценивает ситуацию, субъект мышления ищет новые решения в сложившихся условиях, субъект памяти запоминает опыт и вспоминает его для использования в текущей деятельности. Зачем нужна направленность сознания в целом, т. е. всех психических процессов, во время деятельности (решение задач)? Мы знаем, что отсутствие внимания характерно несовпадением хода и содержания различных психических процессов и хода и содержания деятельности, что не обеспечивает хорошего результата действий. Если вы пишете деловое письмо, а при этом планируете свой рабочий день на завтра и одновременно вспоминаете вчерашний футбольный матч, то вряд ли вы подготовите хорошее письмо. Для высокого качества вашего действия его должны обслуживать все психические процессы: мотивация, эмоции, восприятие, мышление, память. Но сама по себе сосредоточенность сознания на объекте ничего не решает. Она лишь создает условие для успешного решения задачи. Работают восприятие, мышление, память, эмоции, и качество решения задачи зависит от их возможностей, но результаты их управления деятельностью всегда лучше, когда они работают как единая система, обслуживающая текущую деятельность (решаемую задачу). Каждая деятельность нуждается в своем наборе психических процессов и в совмещении их содержания работы со своим содержанием и ходом исполнения. И создание такой временной психической функциональной системы или временного функционального психического органа есть реальная составляющая деятельности. Можно договориться эту работу приведения в соответствие хода и содержания психических процессов и хода и содержания деятельности считать вниманием. У такого процесса есть свой результат, но он не виден — это временный функциональный орган, и этот процесс может приводить к улучшению решения задачи (продукта деятельности), если решение обеспечено ориентировкой и умениями. Внимание может помогать решению задачи потому, что оно создает оптимальные условия для решения задачи, но само решение зависит от возможностей субъекта: от его одаренности, индивидуальных особенностей (ригидность, конформизм и пр.), от его функционального состояния, знаний и умений, от мотивов решения этой задачи. Сегодня фактически используются, часто одновременно, два понятия внимания — одно понятие как обозначение направленности сознания, а второе вводится как теоретический конструкт, с помощью которого пытаются объяснить различные реальности. Первой такой реальностью является факт избирательности нашего восприятия, мышления, памяти, эмоций, мотивов, действий — в целом сознания. Необходимость избирательности видится в малых объемах сознания, малой пропускной способности сенсорно-перцептивных и моторных каналов при огромном потоке воздействующей на субъекта информации (раздражителей). Такую же необходимость избирательности создает невозможность выполнять два действия одновременно из-за малого ресурса управляющих систем сознания. Внимание, по мнению ряда авторов, и осуществляет нужную избирательность или селекцию сигналов. Второй реальностью, которую пытаются объяснить с помощью понятия «внимание» и одновременно доказать, что внимание существует как особый процесс, является необходимость контроля за осуществлением поведения (деятельности). Особая форма такого контроля приравнивается к вниманию. Вообще здесь ход рассуждений был другим: признается факт наличия внимания и ему подбирается особая функция, так чтобы работа была не видна и собственного результата при этом чтобы не было. Умственная форма контроля отвечает таким требованиям, и она объявляется вниманием. Третьей реальностью, отвечающей приписываемым характеристикам внимания, является способность психических процессов в ответ на требование деятельности объединяться во временные функциональные системы (органы), чтобы совместно решать возникающие деятельностные задачи. Необходимость создания таких временных психических органов заключается в задаче соединения содержания работы мотивации, эмоций, восприятия, мышления, памяти, воображения с содержанием и ходом деятельности (решаемых задач). При внимании задача решается с привлечением всех имеющихся у субъекта ресурсов и возможностей. Без внимания психические процессы работают в разнобой, а разнобой в предметной направленности различных психических процессов и отсутствие их совместной работы по решению задачи не позволяет достигать хороших результатов. И конечно, для успеха нужны ресурсы и возможности, требуются умение и знание для решения возникающих задач. Вот почему сама по себе направленность психики на объекты или действия не улучшает результаты — требуются умения и знания, которые сохраняет и поставляет в нужный момент память или находит мышление здесь-и-теперь. Способ введения внимания в психологию не позволяет догадаться о его природе. Требуется анализ ситуаций, которые порождают необходимость обращения к такому понятию, и осознанный обоснованный выбор содержания этого понятия. Сегодня существует альтернатива: либо признать внимание названием особой характеристики сознания, управляющего деятельностью субъекта, либо рассматривать внимание как особый процесс, но тогда надо выделять его функцию в управлении деятельностью, выделять его результат и механизмы функционирования. При этом должна быть объяснена связь этого процесса с избирательной направленностью сознания (психики). Если мы хотим оставить внимание не как название состояния сознания, а видеть его особым процессом со своей функцией, то одним из вариантов его понимания может быть вариант, предложенный в этой лекции, — внимание как особый процесс создания временных психических функциональных систем (органов), обслуживающих решение различных жизненных задач животных и человека.