«Однолинейность» материалистического понимания истории и метафизическое понимание причинности.
Для выявления причин анализируемого феномена наряду с «Капиталом» важно рассмотреть Предисловие к «К критике политической экономии». Далеко не все высказывающие свои суждения о марксизме прочитывают «Капитал» полностью, в то время как фрагмент о материалистическом понимании истории общеизвестен и именно на нем базируются массовые суждения о методе Маркса. Поэтому необходимо внимательно проанализировать фрагмент, чтобы ответить на вопрос — не могут ли произрастать на нем вульгарно-экономические трактовки. Поводом для них может служить линейно понятная связь называемых Марксом факторов: в основу фрагмента положены производственные отношения, которые соответствуют определенной ступени развития их материальных производительных сил; базис определяет надстройку; способ производства — общественное бытие; общественное бытие — общественное сознание; противоречие между производительными силами и производственными отношениями начинает социальную революцию и предопределяет переворот во всем общественном организме, обусловливая переход от формации к формации, движение от предыстории человечества к его подлинной истории. Если эта связь понята однолинейно, то автоматически возникает абсолютизация экономического фактора, случайность в историческом процессе кажется исключенной, целенаправленная деятельность— обесцененной, конечный результат — запрограммированным. Подобное прочтение фрагмента носит, к сожалению, массовый характер, как в утверждающем варианте (бесчисленные вариации «экономического детерминизма»), так и в критическом варианте (осуждения Маркса за тотализацию экономического фактора). Но является ли подобное прочтение единственно возможным? К каждому блоку фрагмента можно поставить вопросы, число которых превысит объем высказывания и каждый из которых ясно покажет, что жестко линейное его толкование является хотя и естественным, но поспешным и неглубоким. Когда говорится о соответствии производственных отношений производительным силам, означает ли это, что в полном объеме первых и вторых не могут иметь места компоненты, не находящиеся в прямой и непосредственной связи друг с другом? Когда указывается на фундаментальную роль способа производства, имеется ли в виду его влияние во всех без исключения мелочах и деталях или его определяющая роль в основном? Когда вводится понятие надстройки, то относят ли к ней все без исключения социальные феномены, оставшиеся за пределами сферы производства, или только их часть? Когда говорится о перевороте в «громадной» надстройке, то какой переворот при этом подразумевается — полный без малейших исключений или только в основных моментах? Изменения какого типа вносит базис в надстройку — порождает ее или только видоизменяет? Обусловливание производством «политического и духовного процесса жизни» общества имеет вид жесткой детерминации или дифференцированной модификации? Когда говорится об определении общественного сознания общественным бытием, имеется ли в виду под общественным бытием общественное положение или факт бытия? Речь идет об определении общественного сознания в целом или, главным образом, представлений об обществе? Соответствие форм общественного сознания базису имеет вид односторонней зависимости или подвижной корреляции? Революционный переворот в формах общественного сознания предопределенно однозначен или бесконечно вариативен? Когда говорится о том, что человечество «при ближайшем рассмотрении» ставит перед собой только те задачи, для осуществления которых уже имеются условия, то имеются ли в виду любые задачи или, в первую очередь, задачи в сфере общественных и экономических отношений и задачи, имеющие массовое значение? Когда говорится о независимости от воли людей производственных отношений, имеется в виду факт унаследованности этих отношений или дальнейшие их изменения? Любые изменения имеются в виду или возможные их пределы? Гибель определенного способа производства возможна только в результате противоречия между производительными силами и производственными отношениями или также какими- либо иными путями? Когда говорится о том, что капиталистический способ производства «последний», имеется ли в виду последний из всех возможных или последний в ряду наличных и такой, без которого переход от «предыстории» к «подлинной истории» был бы невозможен? Является ли доведение анализа до «подлинной истории» человечества провозглашением запрограммированности, обещанием или указанием на реально складывающиеся возможности? На перечисленные вопросы необходимо ответить, так как по каждому из них возможен уход в тотализацию экономического фактора и абсолютизацию необходимости, в то время как указанные во фрагменте закономерности допускают более гибкую интерпретацию. Итак, правомерность более тонких смыслов, вкладываемых автором в данный фрагмент, можно доказать не только выходом к полному наследию Маркса, показывающим абсурдность однолинейной трактовки, но и более пристальным рассмотрением самого фрагмента. Маркс намеренно вводит в него материал, позволяющий предотвратить жесткие и однозначные трактовки. Он прямо говорит о «юридической и политической надстройке». Указывая на роль производства в «процессе жизни вообще», выбирает слово «обусловливает» и характеризует это влияние дифференцированно— на примере «социального», «политического» и «духовного» процессов. Выводя из базиса политическую и юридическую надстройку, он для форм общественного сознания выбирает другой термин, говоря об их «соответствии» базису. Революционный переворот в надстройке вслед за изменением в производственных отношениях характеризует как «более или менее быстрый». Указывает на необходимость отличать переворот в экономической сфере от его идеологических форм. Подчеркивает различие между «эпохой переворота» и сознанием данной эпохи. Указывает на то, что зависимость второго от первой несамоочевидна, что ее надо выявить и «уметь объяснить». Считает необходимым указать на различие классового и индивидуального антагонизма и неустранимость последнего в будущем обществе. Жестко линейная трактовка излагаемых во фрагменте закономерных связей становится спорной, если мы обращаем внимание на смысл введения Марксом промежуточных понятий. Цепочка связей, идущих от производительных сил, отнюдь не однозначна: если производственные отношения могут в основном выводиться из уровня развития производительных сил, то для объяснения связей, выходящих за пределы производства, Маркс считает необходимым ввести новые понятия — базиса и надстройки, не сводимые полностью к действию производительных сил; когда ставится вопрос о закономерностях общественного бытия, то выводится оно не из производительных сил и не из производственных отношений, а из их единства — способа производства; вопрос о закономерностях общественного сознания ставится на примере сопоставления его с общественным бытием. В каждом из этих случаев спектр закономерных связей по сравнению с производительными силами существенно расширяется. При жестко линейной связи, которая приписывается Марксу, все это разнообразие парных категорий было бы избыточным. Сомнительность линейной последовательности может быть обнаружена и на примере называемых Марксом типов способов производства. Обычно они понимаются последовательно и непреложно вытекающими друг из друга, что соседствует с фатализа- цией исторического процесса. Но они могут быть поняты и как возможные вариации примерно на одном уровне развития производительных сил. Тот факт, что Маркс говорит в данном фрагменте не о формациях, а об эпохах общественно-экономической формации, что он не включает сюда первобытно-общинный строй и коммунистический способ производства, которые в строгом смысле не относятся к экономическим формациям, регулируемым товарными отношениями, но включает «азиатский» способ производства, говорит не о рабовладельческом, а об «античном» способе производства, позволяет предполагать правомерной другую трактовку — веерный разброс на близкой основе. Как видим, тот факт, что в Предисловии выстроена последовательность связей, внешне схожая с линейной и связанная с неизбежной последовательностью изложения, еще не означает, что взаимосвязь эта линейна. Но что обусловливает достаточно широко распространенное линейное прочтение фрагмента? Невнимание к оттенкам мысли Маркса в самом фрагменте и в предваряющем и завершающем его тексте, который, как правило, опускается, так как кажется недостаточно теоретически важным. Но есть более серьезное и глубокое объяснение, данное Энгельсом,— метафизическое понимание причинности. Если читатель фрагмента не прошел историко-философской школы диалектического понимания причинности, то он, как правило, стихийно оказывается на позиции механистического детерминизма. Для последнего характерно выведение причины из причины, строго последовательная цепь причинно-следственной связи, тотальность влияния первой исходной причины на все последующие, однозначность этого влияния и, в результате, своеобразный автоматизм действия причинной связи, фатально предопределяющий последующие изменения. Диалектическое понимание причинности, выработанное на протяжении столетий, исходит не из линейнопоследовательного, а из объемного взаимодействия бесконечного числа факторов, геометрическим образом которого может служить не линия, не плоскость, а нечто вроде шара. В результате существенно смягчается и многозначно варьируется действие всеобщих факторов, исключается автоматизм, открывается возможность для случайностей и условия для осуществления сознательно выдвигаемых целей. Прочтение фрагмента с позиции метафизического понимания причинности дает тотализацию экономического фактора и фата- лизацию исторического процесса. Прочтение же его с учетом диалектического понимания причинности, неоднократно оговоренного и продемонстрированного Марксом и Энгельсом, показывает абсурдность жестко линейных трактовок. Указав, что условием адекватного восприятия формулировки материалистического понимания истории из Предисловия к «К критике политической экономии» является диалектическое понимание причинных взаимосвязей, следует обратить внимание и на возможность ошибочных толкований даже при соблюдении этого условия. В таких случаях упрек в однозначности и фатализации адресуется самому Марксу. Несправедливость упрека мы уже показали, но приходится задавать себе вопрос, почему материал, имплицитно содержащийся в модели и позволяющий опровергнуть подобные трактовки, не выведен на поверхность, не оговорен настолько явно, чтобы упустить его было невозможно?
Еще по теме «Однолинейность» материалистического понимания истории и метафизическое понимание причинности.:
- ВЕХИ ЖИЗНИ УЧЕНОГО
- ГЛАВА V РУССКАЯ ФИЛОСОФИЯ XIX - НАЧАЛА XX В.
- § 3. Метафизический смысл и антикоммунистический характер буржуазной философии истории