<<
>>

Армия императора Николая Павловича

Император Николай Павлович был солдат в полном значении этого слова. До 20-летнего возраста он не предназначался к царствованию и получил чисто военное, строевое, воспитание. Военное дело было любимым его делом, его призванием.
Любил он его не как дилетант, а как знаток. Армию же считал своей семьей. Здесь нет никакого фразерства, никакой лжи, которую видишь всюду, часто говорил он. - Оттого мне так хорошо между этими людьми и оттого у меня военное звание всегда будет в почете. Особенную привязанность Государь питал к инженерным войскам34. Саперы платили Государю тем же и сохранили культ его памяти. Долгое время после его смерти уже в 70-х годах офицеры инженерных войск продолжали носить короткие усы и бачки. Особенным расположением Николая I пользовался Лейб-Гвардейский саперный батальон, первый поспешивший к нему 14 декабря. Вручая этому батальону в 1828 году под стенами Варны георгиевское знамя. Государь прослезился. Любя солдата, он в бытность свою великим князем и командиром Измайловского полка стремился не выказывать этого чувства (Александр I не терпел популярных начальников), почему вначале и не был понят войсками, чем, как известно, воспользовались декабристы. Впоследствии, уже Царем, он в зимнюю стужу шел пешком за гробом простого рядового...

Все его царствование было расплатой за ошибки предыдущего. Тяжелое наследство принял молодой Император от своего брата. Гвардия была охвачена брожением, не замедлившим вылиться в открытый бунт. Поселенная армия глухо роптала. Общество резко осуждало существовавшие порядки. Крестьянство волновалось. Бумажный рубль стоил 25 копеек серебром...

При таких условиях разразилось восстание декабристов. Оно имело самые печальные для России последствия и оказало на политику Николая I то же влияние, что оказала пугачевщина на политику Екатерины и что окажет впоследствии выстрел Каракозова на политику Александра II.

Трудно сказать, что произошло бы с Россией в случае удачи этого восстания. Обезглавленная, она бы погрузилась в хаос, перед которым побледнели бы и ужасы пугачевщины. Вызвав бурю, заговорщики, конечно, уже не смогли бы совладать с нею. Волна двадцати пяти миллионов взбунтовавшихся рабов крепостных и миллиона вышедших из повиновения солдат смела бы всех и все, и декабристов 1825 года очень скоро постигла бы участь, уготованная февралистам 1917 года. Картечь на Сенатской площади отдалила от России эти ужасы почти на целое столетие.

Строго осуждая декабристов, игравших с огнем, мы должны, однако, все время иметь в виду те условия, что породили этот бунт. Среди декабристов попадались негодяи вроде изувера-доктринера Пестеля35, запарывавшего своих солдат, чтобы научить их ненавидеть начальство; попадались подлецы, как князь Трубецкой, организовавший восстание, подставивший товарищей под картечь, а сам спрятавшийся в доме своего зятя, австрийского посла. Однако среди них были и честнейшие люди, как Рылеев - последние птенцы гнезда Петрова, последние политически воспитанные (хоть в большинстве и пошедшие по ложному пути) офицеры. Осуждены они были без суда, без соблюдения каких-либо процессуальных и юридических норм - по полному произволу членов следственной комиссии, преследовавших подчас корыстные цели (скандал с чернышевским майоратом). Заключенным со связями заранее сообщали, о чем их будут спрашивать и что они должны отвечать. 32-летний генерал Лопухин36 освобожден за молодостью, а судившийся по тому же разряду 16-летний мальчик-юнкер отдан в сибирские батальоны. Не в меру усердные советники молодого Императора совершили ужасную, непоправимую ошибку, создав декабристам ореол мученичества. На культе пяти повешенных и сотни сосланных в рудники было основано все политическое миросозерцание русской интеллигенции.

В результате этого события гвардия переменила часть своего офицерского состава. Бунтовавшие войска (части полков Лейб-Гвардии Московского, Гренадерского и Гвардейского Экипажа) были отправлены на Кавказ в составе Сводного Гвардейского полка, искупить свою вину в войне с персами.

В отношении Государя к московцам и гренадерам чувствовался холодок в его царствование, как и затем при Александре П. Лишь Горный Дубняк заставил исчезнуть навсегда воспоминание о Сенатской площади. На Юге брожение было, как мы уже знаем, особенно сильно среди командного состава 2-й армии (VI и VII корпуса) и в III корпусе 1-й армии, где взбунтовался Черниговский пехотный полк. Все эти войска вместе с гвардией в скором времени были посланы на Балканы и там окончательно реабилитировали себя в глазах Государя.

* * *

Польская кампания 1831 года показала слабую боевую подготовку поселенных войск (особенно кавалерии). Сопровождавший же ее холерный бунт выявил огромное деморализующее влияние военных поселений на воинский дух и дисциплину. Поэтому, приступая к преобразованию своей армии. Император Николай I положил начать с удаления этой язвы.

К военным реформам могло быть приступлено лишь по окончании важных событий 1825 - 1831 годов. В конце 1831 года упразднены все польские национальные войска, а в 1832 году реорганизованы военные поселения, переименованные в округа пахотных солдат.

В 1833 году было произведено общее преобразование армии. Расформированы все 42 егерских и 5 карабинерных полков и этим упразднены 3 бригады пехотных дивизий. Упразднено также 26 пехотных полков и все 3 морские. Вместо 33 пехотных дивизий со 194 полками оставлено 30 со 110 полками (10 гвардейских, 16 гренадерских, 84 армейских пехотных), 27 дивизий - в 4 полка и отдельная Кавказская Гренадерская бригада. 3 дивизии (22-я, 23-я и 24-я) состояли из линейных батальонов. Сформирована 3-я гвардейская дивизия из 2 гвардейских (Варшавских) и 2 гренадерских (Кексгольмский и Санкт-Петербургский) полков. Взамен этих последних в Гренадерский корпус передана Литовская Гренадерская бригада. Пехотные дивизии были в 2 бригады. Они неизменно оставались затем в составе тех же полков до катастрофы 1917 года и гибели старой армии. Дивизии с 1-й по 18-ю составили по порядку номеров 6 пехотных корпусов 3-дивизионного состава.

19-я, 20-я и 21-я образовали Кавказский корпус. Окраинные дивизии 22-я в Финляндии, 23-я на Оренбургской линии и 24-я в Сибири - в состав корпусов не вошли.

Крупные соединения - полки и бригады - были сокращены на треть. Количество же батальонов, однако, не уменьшилось: батальоны расформированных полков были присоединены к оставшимся, что имело следствием приведение этих последних в 5и 6-батальонный состав. Штаты 6-батальонного полка определены в 5359 человек в мирное время и 6588 человек в военное время. Для сохранения имени и традиций упраздненных егерей поведено в гвардии четвертые полки дивизий содержать на егерском положении, а в армейских дивизиях полки вторых бригад именовать егерскими с сохранением, однако, их имен. Например, Камчатский егерский. Подольский, Житомирский, Мингрельский егерский полки и так далее. В Лейб-Гвардии полках Финляндском и Волынском егерский шаг остался навсегда.

Гвардейский и Гренадерский корпуса (оба в 3 дивизии) были подчинены одному главнокомандующему. Должность эту занимал до самой своей смерти в 1849 году великий князь Михаил Павлович, затем генерал Ридигер37. I - IV корпуса были названы действующими и составили 1-ю армию генерала Паскевича (штаб в Варшаве). V и VI наименованы отдельными - они усиливали в случае надобности действовавшие на Кавказе войска и вообще играли роль общеармейского резерва. 2-я армия была упразднена.

В артиллерии роты наименованы батареями. Все - в 12 орудий. Каждой пехотной дивизии была придана артиллерийская бригада того же номера. Артиллерия составила 28 пеших бригад - 3 гвардейских, 4 гренадерских (с Кавказской), 21 полевую и б конных. бригад - всего 125 батарей с 1500 орудиями, не считая казачьей артиллерии, осадных парков и крепостных артиллерийских рот. Артиллерийские дивизии - по одной на корпус - были сохранены. Гвардейские артиллерийские бригады были 3-батарейного состава (2 батарейных и 1 легкая батарея), Гренадерские и полевые - 4-батарейного (2 батарейные и 2 легкие), конные - в 2 батареи.

В гвардейской пехотной дивизии на 16 батальонов приходилось 36 орудий, в армейской - на 24 батальона 48 орудий, то есть 2 орудия на 1000 штыков, что было очень немного. Конноартиллерийские бригады придавались обычно по одной на корпус. Гвардейская и 2-я конноартиллерийская бригады были в двойном составе. 22-я, 23-я и 24-я пехотные дивизии артиллерийских бригад не имели.

Конница подверглась той же реформе, что и пехота. Из 75 регулярных полков оставлено 55. Эскадроны расформированных полков присоединены к оставшимся. Совершенно упразднены конноегеря.

Из 4 уланских и 3 гусарских дивизий было образовано 7 легких кавалерийских дивизий по 2 уланских и 2 гусарских полка. Все легкие полки приведены в состав 8 действующих и 2 запасных эскадронов.

Гвардейская конница составила 2 дивизии - Кирасирскую (бывшая 1-я) и Легкую. Две другие кирасирские дивизии оставались поселенными в Малороссии. Кирасирские полки были в составе б действующих и 1 запасного эскадрона.

Переформирование большей части драгунских полков в легкие, начатое еще при Александре I, продолжалось в первые годы нового царствования. В 1826 году 8 драгунских полков обращены в уланские и гусарские, а из 4 драгунских дивизий оставлено только 2. Из 37 драгунских полков, бывших в 1812 году, оставлено лишь 9, считая Нижегородский на Кавказе, не входивший в состав дивизий. При преобразовании армии в 1833 году эти 2 дивизии составили 11-й резервный кавалерийский корпус, которому было дано особое устройство и назначение. Император Николай решил воспользоваться свойством драгун спешиваться для организации драгунского корпуса, способного действовать как в конном, так и в пешем строю. Все 8 полков корпуса были в составе 10 эскадронов. 2 пикинерные не спешивались, а 8 драгунских образовывали в пешем строю каждый - стрелковый взвод. Дивизион образовывал роту (в 2 взвода), а весь спешенный полк равнялся батальону. Спешенная дивизия образовывала полк, а весь корпус - бригаду. Корпус составлял в конном строю массу в 10000 пик и шашек, а в пешем - 6500 штыков при 48 орудиях.

Пикинеры назначались для охраны коноводов и прикрытия флангов.

Эта организация драгун существовала все царствование Николая I, но не была испытана ни в Венгерский поход, ни в Восточную войну, где драгунский корпус не участвовал.

В 1856 году при реорганизации кавалерии ее упразднили: наличие массы в 10000 коней в непосредственной близости спешенных драгунских батальонов и линии огня было признано рискованным.

Вся регулярная конница таким образом составила 13 дивизий и 1 отдельную Гвардейскую бригаду (Варшавская), сведенных в 4 корпуса (Гвардейский и I - III кавалерийские). Всего 10 гвардейских, 8 кирасирских, 9 драгунских, 14 уланских и 14 гусарских полков. Казачьи полки были приведены в состав 6 сотен (вместо 5, причем донские, именовавшиеся до тех пор по полковникам, получили номера).

В общем, реформа 1833 года характеризуется усилением строевого состава пехотных и кавалерийских полков за счет сокращения их количества. При этом повторилась та же картина, что в 80-х годах XVIII столетия при усиленном формировании Потемкиным гренадер и егерей и в 1810 году при обращении третьих бригад в егерские, а именно: пострадал ряд старых, заслуженных полков. При расформировании конноегерей упразднен, например. Черниговский полк, основанный еще при царе Алексее, и первый георгиевский кавалер (с Павлоградским гусарским) в русской коннице. В пехоте с упразднением егерей исчез ряд старых, заслуженных полков, достойных быть ее украшением (как, например, 13-й, 14-й, 42-й полки). Не пощажены и петровские ветераны - Пермский, Вятский, Выборгский, не пощажен герой Измаила, прославленный Бурцевым на Кавказе, Херсонский гренадерский... Старыми полками у нас тогда еще дорожили так же мало, как и в царствование Екатерины. С конца 30-х годов в этом отношении наметился, правда, перелом - и с 1838 года полкам, имеющим 100 лет существования, стали жаловаться юбилейные Андреевские ленты на знамена. Знамена с Андреевскими (голубыми) лентами юбилейными жаловались только полкам гвардии. Армейские полки получили алые ленты Александра Невского. В 1842 году высочайшим указом было восстановлено старшинство Эриванского карабинерного полка с 1642 года (Выборный Бутырский полк). Однако лишь в царствование Александра II и особенно Александра III культу старых полков было отведено подобающее место.

* * *

В 30-х годах вместо егерей заводится новый тип легкой пехоты - стрелки. Еще в 1829 году сформирован Финский стрелковый батальон, а в 1837 году образовано 2 стрелковых батальона, и этим положено начало славным батальонам, затем полкам с малиновыми кантами. К середине 40-х годов при каждом корпусе уже было сформировано по батальону стрелков.

Особенное внимание обращено было на формирование линейных батальонов основного типа пехоты на окраинах. В 1829 году в линейные батальоны обращены все гарнизонные войска Кавказского корпуса, 23-я и 24-я дивизии Оренбургского и Сибирского корпусов, а в 1835 году и 22-я пехотная дивизия в Финляндии. В конце 40-х годов было 96 линейных батальонов, сведенных по 5 - 8 в бригады. 47 батальонов на Кавказе (18 грузинских, 16 черном морских, 13 кавказских), 22 финляндских, 16 сибирских (12 западносибирских и 4 восточносибирских) и 11 оренбургских. В Черноморском войске перед Турецкой войной был образован из безлошадных казаков пеший батальон - пластуны. К началу Восточной войны было уже 6 пластунских батальонов.

В 1827 году была учреждена Пограничная стража, вначале в составе 6 бригад (3600 чинов). К концу царствования состав ее был доведен до 11 бригад с 11000 чинов. Стража состояла в подчинении и распоряжении Министерства финансов, причем высшее командное управление долгое время было предоставлено гражданским чинам. Начальники таможенных округов пользовались правами начальников дивизий, а директор таможенных сборов имел права командира корпуса. Это неудобство было устранено лишь в 1893 году созданием корпуса Пограничной стражи.

Рекрутским уставом 1831 года Российская Империя была разделена на две полосы - Восточную и Западную. Наборы производились поочередно: через год в каждой. В обыкновенные наборы бралось менее 7 рекрутов на 1000 ревизских душ, в усиленные - от 7 до 10, в чрезвычайные - свыше 10. При человеческом резервуаре в 6,5 миллионов обязанных повинностью, это составляло в обыкновенный набор менее 45000 человек, в усиленный от 45000 до 65000 человек.

Срок службы в 1834 году был сокращен с 25 лет до 20 (в гвардии с 22 до 20), по истечении которых солдаты увольнялись на 5 лет в бессрочный отпуск, откуда могли быть вытребованы в случае необходимости (то есть перечислялись в запас). С 1839 года служили только 19 лет.

В 1842 году было поведено все пехотные полки привести в 4-батальонный состав (за исключением полков 19-й, 20-й и 21-й дивизий Кавказского корпуса, бывших в составе 5 действовавших батальонов). 5-е и 6-е батальоны были наименованы резервными и содержались в чрезвычайно слабом кадре (1 офицер, 23 нижних).

Предпринятая в 1832 году по 1840 год кодификация всех законов Российской Империи привела к изданию в 1839 году Свода военных постановлений - собрания всех законов и распоряжений, касающихся российских вооруженных сил. Этот Свод (как и последующий 1859 года) состоял из 5 частей:

I. Об образовании военных учреждений (военное министерство, управления войск, военные учебные заведения);

II. О прохождении службы и наградах;

III. Наказ войскам (уставы);

IV. О заготовлении снабжений;

V. Устав военно-уголовный.

В 1846 году составлено новое Положение о полевом управлении войск (в духе прежнего Положения 1812 года).

Император Николай Павлович был противник жестоких телесных наказаний38. В 1839 году он отменил фухтели и ограничил применение шпицрутенов рядом негласных распоряжений, втрое уменьшив количество ударов. Строжайше запрещено производить экзекуции без врача. Этот последний имел право запретить экзекуцию слабосильного или прекратить ее в любой момент. Прежние драконовские положения продолжали, однако, оставаться в тексте для острастки.

Преобразования начала 30-х годов отразились и на внешнем виде армии. В 1833 году введена была новая форма обмундирования, подобно прежней преследовавшая лишь парадный эффект. Войска получили однобортные темно-зеленые мундиры, несколько длиннее прежних двубортных с цветной грудью, и сине-серые панталоны (белые оставлены летом). В кавалерии - рейтузы того же цвета. Упразднены постылые штиблеты, и в пехоте введены высокие сапоги. Тяжелые и неудобные кивера с султанами заменены остроконечными касками на прусский образец. Каски продержались в нашей армии 30 лет - в них она проделала Венгерский поход и начало Восточной войны. Они были красивы, но очень неудобны на походе, и войска, где могли, заменяли их фуражками, а на Кавказе перенятыми у горцев папахами. Переняв у пруссаков каску, мы забыли перенять их чехол на каску39. Кожа от жары ссыхалась, и каска держалась на макушке головы. Чешуйчатый ремень всегда рассыпался.

Воинским чинам с 1832 года разрешено было носить усы и баки, до тех пор запрещенные в пехоте, с обязательством, однако, для нижних чинов непременно фабрить их в черный цвет (в 1855 году Александр II предписал производить это лишь при несении караулов и на парадах, а в 1859 году этот последний пережиток гатчинской косметики был отменен).

Санитарное состояние войск было очень плохим. Снаряжение, весившее 77 фунтов, было тяжелым и неудобным; одежда рассчитана лишь на парад и плохо защищала от непогоды; муштра была сурова и изнурительна, а условия расквартирования войск - антисанитарные - казармы имели немногим более трети, большинство же, особенно кавалерия, ютились постоем в грязнейших местечках и деревушках Западного края. Император Николай I стремился в начале своего царствования соорудить казармы для всей армии. Однако учрежденный им комитет нашел, что для этого необходимо миллиард рублей. Пришлось сооружение казарм рассрочить на несколько десятилетий. Работа эта завершилась лишь в 90-х годах при Александре III. Заболеваемость и смертность вдвое превосходили таковые западноевропейских армий и втрое соответственные возрасты гражданского населения. С 1841-го по 1850 год, например, средняя годовая заболеваемость доходила до 70 процентов штата состава, смертность - до 4 процентов. Новобранец, поступавший на 20 лет, имел таким образом, 80 шансов из 100 умереть на службе, даже без войны. Военные лазареты могли вместить лишь треть больных.

Регулярная армия достигала к началу Восточной войны на бумаге внушительной цифры: 2 7 745 офицеров и 1 123 583 нижних чинов. Император Николай, которому 30 лет докладывали лишь одно приятное, искренне верил в совершенство заведенной им военной системы. У меня миллион штыков, - говорил он, - прикажу моему министру - и будет два, попрошу мой народ - будет три. Увы, миллион на бумаге дал на деле еле полмиллиона бойцов... Некомплект вообще против штатов достигал 20 процентов, а в миллионную цифру входили инвалиды, кантонисты, войска внутренней стражи, пестрая мозаика местных, гарнизонных, караульных команд... В полевых войсках пятую часть составляли разного рода нестроевые. Армию нельзя было мобилизовать, ничтожные кадры резервных частей не могли справиться с обучением призванной рекрутской массы. Ополчение же ни в коем случае не могло считаться боеспособным. Огорчение Государя, всю свою жизнь стремившегося лишь к одной цели - благу России, было безмерным. Он видел, что все огромные труды оказались бесполезными, вся тридцатилетняя работа неплодотворной - и эти терзания сломили его железную натуру.

* * *

Крупнейшим организационным мероприятием этого царствования явилось преобразование Свиты Его Величества по квартирмейстерской части в Генеральный штаб. Уже в 1826 году было запрещено выпускать в Свиту молодых офицеров непосредственно из корпусов. По окончании же Турецкой войны была назначена под председательством генерала Жомини комиссия по выработке штатов Генерального штаба и учреждению высшего военно-научного заведения. Труды этой комиссии привели к разработке в 1832 году штатов Генерального штаба (17 генералов, 80 штаб- и 200 обер-офицеров) и учреждению Императорской военной академии, первым начальником которой стал Жомини.

Швейцарский военный мыслитель пожал плоды многолетней и планомерной работы князя П. М. Волконского. Отцом российского Генерального штаба был Волконский Жомини был лишь швейцарцем-гувернером, причем нельзя сказать, чтоб гувернером особенно удачным. Он мыслил Генеральный штаб герметически замкнутой, наглухо изолированной от армии корпорацией. Армия, войска - сами по себе. Генеральный штаб - сам по себе. Колонновожатые Волконского знали и понимали войска академики Жомини обратились в каких-то военных институток, совершенно незнакомых с военными возможностями и строевой жизнью. С этого времени пошел отрыв Генерального штаба от войск - жесточайший промах российской военной организации, который так никогда и не удалось исправить... Переход из Генерального штаба в другие ведомства и в строй был невозможен - долгое время считалось неуместной даже преподавательская деятельность в военно-учебных заведениях. Иными словами - Генеральный штаб стал существовать только для Генерального штаба...

Академия была храмом отвлеченной военной науки, с уходом Жомини став храмом военной схоластики. Когда в 1834 году Жомини ушел на покой, начальником академии был назначен генерал Сухозанет 1-й, пробывший на этой должности все царствование Николая I. Плохо разбираясь в вопросах военной науки, он обращал внимание лишь на строевую часть, внешнее благоустройство. Учебной частью стал заведывать генерал Шуберт, начальник Генерального штаба, бывший в то же время директором военно-топографического депо и сведший все преподавание к одностороннему увлечению математическими дисциплинами при почти что полном пренебрежении стратегией и тактикой. Академия стала выпускать превосходных чертежников, недурных астрономов, лихих наездников, но весьма посредственных квартирмейстеров.

Служба офицера Генерального штаба была неблагодарной. Производство было лишь на открывающиеся в самой корпорации вакансии, а таковые были очень редки. Получить генеральский чин было гораздо труднее, чем в строю, тем более что офицерам Генерального штаба полков не давали. По производстве в генерал-майоры они могли получить бригаду, но это случалось чрезвычайно редко. В 1843 году офицерам Генерального штаба было разрешено возвращаться в строй, но исключительно на вакансии в той части, где они прежде служили. Обычным завершением карьеры здесь был чин полковника. Все это имело результатом сокращение числа кандидатов в Генеральный штаб. Источник его пополнения начал быстро иссякать - и в 1851 году из всей миллионной русской армии изъявило желание поступить в академию всего 7 офицеров!

Это обстоятельство сильно встревожило Государя, оказавшего академии ряд милостей: офицерам Генерального штаба дано усиленное содержание, обеспечено движение по службе и предоставлено право возвращаться в строй без всяких ограничений. Ряд старших начальников определился слушателями академии, и престиж ее сразу возрос: с 1852-го по 1856 год, несмотря на войну, ежегодно поступало по 35 - 40 человек.

* * *

Важнейшим военным деятелем царствования Императора Николая I был фельдмаршал Паскевич, граф Эриванский, светлейший князь Варшавский.

Паскевич пользовался неограниченным доверием Императора. В продолжение четверти столетия - с Польской кампании до Восточной войны включительно - он являлся полным хозяином российской вооруженной силы.

Человек безусловно одаренный, умный, честолюбивый и в высшей степени властный, Паскевич имел счастье с самой молодости обратить на себя внимание всех крупных военачальников великого века и составить себе блестящую карьеру. Он покрыл себя славой под Смоленском во главе 26-й дивизии, а после войны получил 1-ю гвардейскую дивизию, где имел подчиненными великих князей Николая Павловича, командира 2-й бригады, и Михаила Павловича, командира Петровской бригады. Император Николай всю жизнь звал его своим отцом-командиром - и мнение Ивана Федоровича в его глазах являлось непогрешимым.

При всех своих достоинствах Паскевич обладал очень большими недостатками. Его властолюбие и деспотическая манера обращения с подчиненными делали его очень неприятным начальником, тем более что, приписывая все успехи всегда только себе, он все неудачи взваливал на подчиненных (качество, повторившееся затем в другом крупном военачальнике - Брусилове). Военные дарования Паскевича бесспорны, но чрезмерно переоценены современниками, доходившими в своей лести всесильному фельдмаршалу до самого недостойного угодничания. В 1847 году, еще при жизни Николая I и в апогей могущества Паскевича, Н. Устрялов предпринял панегирическое описание царствования. Описывая вторжение в Закавказье Аббаса Мирзы в 1826 году, Устрялов не постеснялся написать: Под стенами Елисаветполя встретил его тот, кому судьба предназначила быть в наше время грозою врагов России в Азии и Европе, вождь, достойный русского воинства, - там встретил его Паскевич.

Со времен Потемкина ни один военный деятель не был осыпан щедротами монарха в такой степени: он получил чин генерал-фельдмаршала, орден святого Георгия I степени, титул графа Эриванского, затем светлейшего князя Варшавского, богатые вотчины, щедрые денежные подарки (например, миллион рублей из персидской контрибуции). Как полководец, он отлично зарекомендовал себя в Эриванскую кампанию с персами и особенно в Эрзерумскую против турок, имея оба раза бесподобные кавказские войска и лихих кавказских командиров. В Польшу он прибыл уже на готовое после Дибича. Венгерский поход проведен им очень посредственно, а в Восточную войну, на Дунае, его полководчество оказалось совершенно несостоятельным. Молодым генералом он отлично отдавал себе отчет в неустройствах нашей военной системы, став же фельдмаршалом, получив всю полноту власти, ничего не сделал для исправления этих неустройств. Паскевич ничего не дал армии, с его именем не связано ни одного положительного организационного мероприятия. Полководческой школы он отнюдь не создал, влияние же его на подчиненных в конечном итоге было отрицательным, благодаря его системе обезличивания.

Выше Паскевича следует поставить другого кавалера святого Георгия I степени - графа Забалканского. Он много поработал над созданием Генерального штаба и занимался по преимуществу организационной и штабной работой (тогда как Паскевич - строевой командир). Дибич40 провел целиком всего одну кампанию свой Забалканский поход, но эта кампания блестяща по синтезу замысла, простоте плана (принесению второстепенного в жертву главному) и решительности выполнения.

Следует отметить победителя Гергея - генерала Ридигера, которого современники считали лучшим боевым генералом всей армии, и героя Трансильвании генерала Лидерса41, обнаружившего яркий полководческий талант. Оба этих замечательных военачальника не приняли, однако, участия на Восточной войне (жертва самолюбию отца-командира) - и судьба армии в Крыму была вверена третьестепенным величинам - Меньшикову и Горчакову.

Великий князь Михаил Павлович, главнокомандующий гвардией и гренадерами, был начальник строгий и чрезвычайно требовательный по фрунтовой службе, с особенной силой унаследовав гатчинский дух отца (Государю приходилось все время его сдерживать). Вместе с тем, отличаясь добрым и чутким сердцем, он входил в нужды каждого из своих подчиненных, постоянно обращавшихся к нему в трудную минуту. Особенную деятельность великий князь проявил по совмещаемой им должности главного начальника военно-учебных заведений. Всего в царствование Николая I было открыто 14 кадетских корпусов. Николай I очень любил кадет, со своей стороны обожавших его. При посещении им корпусов кадеты рвали себе на память перчатки, платки Государя, срывали даже пуговицы его мундира и эти реликвии хранили всю свою жизнь.

* * *

Гатчинские традиции продолжали соблюдаться во всей силе. Сам Государь и оба его брата были ярыми приверженцами фрунта и прусской муштры. В 1843 году армия была перевооружена 6-линейными пистонными ружьями42 (взамен прежних 7-линейных кремневых образца 1811 года) отличных для гладкоствольного ружья баллистических качеств (били на 600 шагов). Кроме того, в пехоте введены нарезные штуцера, правда, в очень ограниченном количестве. Штуцерами этими, бившими на 1200 шагов, были вооружены стрелковые батальоны и отборные стрелки в пехоте, по 6 человек на роту, составлявшие полковую штуцерную команду в 96 человек (полная аналогия с командами екатерининских застрельщиков - егерей). В общем, на 40000 гладкоствольных ружей в строю корпуса приходилось около 2000 штуцеров, и эта пропорция (один штуцер на 20 гладкоствольных) сохранилась до конца Восточной войны.

На стрельбу по-прежнему отпускалось всего 6 патронов в год на человека. В иных полках не расстреливали и этих злополучных шести патронов из похвальной экономии пороха. Смысл армии видели не в войне, а в парадах, и на ружье смотрели не как на орудие стрельбы и укола, а прежде всего как на инструмент для схватывания приемов. Идеалом истых фрунтовиков являлось довести часть до такой степени совершенства, чтобы штыки ружей, взятых на плечо, торчали, не колеблясь, а ружья звенели при выполнении приемов. Для достижения этого эффекта (сильно умилявшего начальство) многие командиры не останавливались перед порчей оружия, приказывая ослаблять винты.

Основой обучения войск являлось так называемое линейное учение, принесшее русской армии неисчислимый вред. Целью этого учения было приучить войска к стройным движениям в массе. Этого думали достигнуть путем управления войск по линиям (откуда и название всей системы) исключительно одной командой. При корпусном учении, например, командир корпуса лично подавал все команды. Линейное учение, приняв внешние формы перпендикулярной тактики, влило, однако, в эти формы душу тактики линейной фридриховской, к которой внуки кунерсдорфских победителей питали совершенно непреодолимое, странное (объяснявшееся, однако, Гатчиной) влечение, несмотря на окончательное банкротство этой тактики в 1806 году под Иеной-Ауэрштедтом.

Боевая подготовка войск на маневрах сводилась к картинному наступлению длинными развернутыми линиями из нескольких батальонов, шедших в ногу, причем все заботы командиров - от взводного до корпусного - сводились к одному, самому главному: соблюдению равнения. Эти шедшие в ногу линии обычно не были прикрыты стрелковыми цепями (рассыпной строй, как мы видели, на смотрах не спрашивался). Упражнений полевой службы терпеть не могли и войска. Обычно полк выставлял в рассыпной строй лишь полуроту штуцерных, причем в цепи стрелки стояли попарно с тем, чтобы одно ружье всегда оставалось заряженным.

Все боевые порядки представляли сочетание двух линий и резерва. Предполагалось, что развернутые батальоны 1-й линии наступают поочередно, через батальон, и останавливаются для стрельбы, огнем подготавливая успех атаки 2-й линии, следовавшей безостановочно в батальонных колоннах (12 шеренг). Перемена фронта, смена линий - все это было основано на правильном и стройном движении сменяющих и сменяемых. Эти последние предполагались нерасстроенными (хотя тогда, казалось бы, зачем их было сменять?). Всю систему характеризовала чрезвычайная жесткость форм, их шаблонность, игнорирование огня (глубокие, массивные построения) и большая приверженность к точным цифровым данным. Введение войск в бой по частям, пачками, узаконено линейным учением и прочно привито всем старшим командным инстанциям.

Так создавалась на плацах конца александровской и николаевской эпох какая-то особенная мирно-военная тактика, ничего общего не имевшая с действительными боевыми требованиями. Система эта совершенно убивала в войсках, а особенно в командирах, всякое чувство реальности. Все было построено на фикции, начиная с показных атак дивизионного и корпусного учения и кончая показом заряжения и показом выстрела одиночного обучения. Методы, приведшие прусскую армию к катастрофе 1806 года, насаждались уже много лет спустя в русской армии с упорством, достойным лучшего применения. И лишь благодаря бесподобным качествам русского офицера и русского солдата мы вместо позора Иены получили скорбную славу Севастополя.

Один за другим сходили со сцены деятели наполеоновских войн. Скромно выходили вчистую, отслужив свое, офицеры и солдаты - ветераны Бородина и Лейпцига. Их места занимали новые люди - те же русские офицеры и солдаты, но не имевшие боевого опыта и боевой сноровки своих предшественников и вообще не думавшие о войне, как о конечной цели, не готовившиеся к ней, не считавшие войну с кем-либо вообще возможным после того, как мы разгромили всю Европу во главе с самим Наполеоном.

Настоящий воинский дух, бессмертные российские военные традиции в полном блеске сохранили только кавказские полки. Остальная же армия мало-помалу разучилась воевать...

ПОЛКИ И ЧАСТИ, ОСНОВАННЫЕ ИМПЕРАТОРОМ НИКОЛАЕМ I:

Рота Дворцовых гренадер (1827 г.);

Лейб-Гвардии 3-й стрелковый полк (основан в 1798 г. Императором Павлом Петровичем под названием Гвардейский гарнизонный, впоследствии называясь Лейб-Гвардии резервным и Лейб-Гвардии стрелковым полком. Полк этот принял 3-й номер в 1910 г. по упразднении в 1905 г. Финского. Георгиевские знамена были ему пожалованы в воздаяние подвигов российской гвардии в 1812 г.);

Стрелковые Туркестанские полки: 1-й, 2-й, 3-й, 4-й, 5-й, 6-й, 7-й, 8-й, 9-й и 12-й (1829 г. - Оренбургский и Западносибирские линейные батальоны, с 1867 г. - Туркестанский);

57-й пехотный Модлинский, 58-й Прагский, 59-й Люблинский, 60-й Замоспкий пехотные полки (все в 1831 г.);

185-й Башкадыкларский, 186-й Асландузский, 187-й Аварский пехотные полки (1834 г. - Грузинский линейный 3-й и 4-й и Черноморский линейный 6-й батальоны);

1-й Кавказский стрелковый (1837 г. - 1-й стрелковый батальон, с 1856 г. 1-й Кавказский стрелковый);

4-й стрелковый батальон (1839 г. - 2-й стрелковый батальон, с 1856 г. 4-й стрелковый батальон);

5-й стрелковый батальон (1839 г. - 3-й стрелковый батальон, с 1856 г. 5-й стрелковый батальон);

11-й стрелковый батальон (1841 г. - 5-й стрелковый батальон, с 1856 г. 11-й стрелковый батальон);

18-й стрелковый батальон (1841 г. - 4-й стрелковый батальон, с 1856 г. 18-й стрелковый батальон);

13-й стрелковый батальон (1843 г. - новый 4-й стрелковый батальон, с 1856 г. - 13-й стрелковый батальон);

74-й пехотный Ставропольский, 76-й Кубанский, 82-й Дагестанский и 83-й Самурский (1845 г.);

16-й стрелковый батальон (1845 г. - 6-й стрелковый батальон, с 1856 г. 16-й стрелковый батальон);

5-й Сибирский стрелковый батальон (1849 г.);

Лейб-Гвардии 4-й стрелковый Императорской Фамилии (1854 г.);

12-й стрелковый батальон (1854 г. - 7-й стрелковый батальон, с 1856 г. 12-й стрелковый батальон);

Лейб-Гвардии Терские сотни Собственного Его Величества Конвоя (1832 г.);

Лейб-Гвардии 6-я (Донская) конная батарея (1830 г.);

15-я артиллерийская бригада (1833 г.);

11-й саперный батальон (1846 г. - 2-й Кавказский саперный батальон, с 1864 г. - 11-й саперный батальон);

Николаевская академия Генерального штаба (1832 г.). Кадетские корпуса:

Сибирский (1826 г.). Нижегородский графа Аракчеева (1834 г.). Полоцкий (1835 г.). Петровский Полтавский (1840 г.). Орловский Бахтина (1843 г.), 2-й Московский (1849 г.) и Владимирский Киевский (1851 г.).

<< | >>
Источник: Антон Антонович Керсновский. История Русской армии. 1992

Еще по теме Армия императора Николая Павловича:

  1. Внутренняя политика России во вторую половину царствования императора Николая II
  2. Глава X Сооружения последних лет. — Народный дом Императора Николая II. — Читальный зал Императорской публичной библиотеки. — Троицкий мост. — Празднование 200-летнего юбилея города. — Заключение.
  3. Глава II Первое столетие Петербурга в 1803 голу • — Наводнение 7 ноября 1824 года. — Влияние Отечественной войны на русское общество. — Заговор и бунт 14 декабря 1825 года. — Воцарение императора Николая I.
  4. Глава 49 Начало кампании в Стране Басков. — Армия националистов. — Баскская армия. — Бомбардировка Дуранго. — Тольятти предлагает политическое уничтожение Ларго Кабальеро. — Кризис в Барселоне. — Баски предлагают посредничество.
  5. РОМАНОВСКИЙ Иван Павлович
  6. КУТЕПОВ Александр Павлович
  7. Детство Александра Павловича
  8. ЕРОФЕЙ ПАВЛОВИЧ ХАБАРОВ.
  9. Никола Святоша
  10. Рождение великого князя Александра Павловича
  11. БУДБЕРГ Алексей Павлович, барон