<<
>>

6.4.4. Энем. Афипская

К середине января на Кубани оформились три советских центра139, где большевики чувствовали себя настолько уверенно, что могли уже повести наступление на Екатеринодар по главным железнодорожным магистралям от Кавказской - Армавира, Тихорецкой и Екатеринодара.

17 января в станице Крымской «членами местного Совета народных депутатов, членами екатеринодарского Совета народных депутатов и организацией РДРП (большевиков)» был созван Съезд представителей революционных станиц и воинских частей140.

Был избран Кубанский Областной ВРК и его председатель Я.В. Полуян. На Съезде присутствовали представители 39-й дивизии Бутко и Грушко, совместно с которыми был разработан план наступления на Екатеринодар: со стороны Новороссийска и одновременно от Тихорецкой. Предполагалось занять столицу Кубани к 25 января, чтобы обеспечить проведение в городе заранее запланированного на этот день Съезда Советов. В этот же день 17 января в адрес Краевого правительства было направлено требование о немедленном признании Советской власти, разоружении добровольческих отря- дов, выдачи их командиров. В противном случае большевики грозили повести наступление на Екатеринодар 20 января.

19 января ЦИК Новороссийского Совета, заслушав сообщение А.П. Рондо141 о занятии одним из правительственных отрядов станции Энем под Екатеринодаром, принял решение о наступлении.

Казалось бы, большевики в Новороссийске располагали достаточной военной силой. В городе и на побережье к середине января скопились тысячи, если не десятки тысяч солдат, вывезенных из Трапезунда флотом. Однако большинство воевать не желало. Желало добраться поскорее домой. Обе стороны вели усиленную агитацию. Совдеп прямо указывал, что Краевое правительство не допустит свободного передвижения солдатских эшелонов, и потому необходимо вначале разогнать его вооружённой силой, а потом уже сформировать эшелоны и без помех следовать на родину.

И надо признать, что эти утверждения имели под собой некоторые основания. Екатеринодар действительно не пропускал на север не сдавших оружия.

В свою очередь было составлено и передано в Новороссийск воззвание, в котором солдатам гарантировался свободный проезд через город при условии сдачи частями вооружения на контрольном пункте, выставленном на станции Георгие-Афип- ской. Демобилизованным, выполнившим это условие, обещано было содействие на всём пути следования в пределах Кубани: оборудование на станциях питательных пунктов, обеспечение медицинской помощи и.т.д. Воззвание было передано как в гарнизон, так и отдельным должностным лицам, однако начальник гарнизона капитан Атроблянко, по-видимому, не желавший обострять отношения с Советом, до всеобщего сведения его не довёл142.

Следует отметить, что в Екатеринодаре к надвигающейся угрозе отнеслись со всей серьёзностью. 18 января М.П. Покровский был вызван во дворец Войскового атамана, имел с А.П. Филимоновым продолжительную беседу и подтвердил готовность отряда к боевым действиям. 20 января в помещении Войскового хора состоялось собрание всех находящихся в Екатеринодаре офицеров. Ситуация оценивалась выступавшими по-разному, порой диаметрально противоположно. Говоривший первым полковник Демяник заявил, что положение безнадёжно, и он не видит другого выхода, как сложить оружие и «не противиться грядущему злу». Совершенно иную точку зрения высказал генерал-квартирмейстер Полевого штаба генерального штаба полковник Н.П. Леси- вицкий143. Он призвал офицеров встать на защиту Края и города и своей вдохновенной речью пробудил совесть у определённой их части. До 800 человек записались по окончании собрания в отряд, что почти удвоило силы, верные Краевому правительству.

Большевикам в Новороссийске удалось, наконец, убедить часть солдат выступить против Екатеринодара. 19 января разведчики из отряда Покровского обнаружили сосредоточение советских отрядов на станциях Тоннельной, Абинской, Линейной, Ильской, Северской, и Георгие-Афипской.

20 января отряд войскового старшины Галаева выступил из Екатеринодара с задачей занять и удерживать до подхода главных сил Чибийский железнодорожный мост, восточнее разъезда Энем, который, как предполагалось, уже занят большевиками144. Тем же вечером на помощь Галаеву выдвинулся в эшелоне и отряд Покровского, усиленный сотней добровольцев-казаков, «стариков» ст. Пашковской145. На рассвете 21 января отряд прибыл к мосту и начал выгружаться. У сторожевой будки Покровский с Галае- вым договорились о совместных действиях.

22 января советский отряд повёл наступление от Энема146. Во главе его стоял всё тот же А.А. Яковлев, председатель Военно-революционного комитета, бывший юнкер Владимирского военного училища147. Определить состав и хотя бы приблизительную численность наступающих вряд ли возможно. Вероятно, точного ответа на этот вопрос не смогли бы дать и сами организаторы похода. Судя по активности и наступательной тактике советского отряда, перевес в силах у большевиков всё же был, и значительный. Можно предположить, что ВРК удалось мобилизовать от двух до трёх тысяч бойцов148. «Войска» состояли из подразделения матросов Черноморского флота149, рабочих дружин и сагитированных Советом солдат.

Руководство осуществлялось самим «командующим» Яковлевым и его помощником Перовым. Артиллерией командовал поручик Баранов. План боя был прост: выдвинуться от станции к мосту, форсировать р. Чибий, разгромить противника и расчистить себе дорогу на Екатеринодар. В действительности всё вышло совершенно иначе.

«.первое выступление - бой под Энемом - было горячим и быстрым, - пишет Н.Л. Янчевский, ссылающийся на Бушко- Жука. - Отряды были недостаточно организованы, связь между ними не была обеспечена, не говоря уже о том, что само вы- ступление было преждевременно, так как части 39-й дивизии, которые должны были наступать на Екатеринодар с востока, с выступлением запоздали.150 Численность белогвардейских войск, действовавших под командой капитана Галаева, была равна приблизительно численности наступавших революционных частей, однако на стороне белых было то преимущество, что они были лучше организованы и вооружены. Во время боя был убит командующий отрядом тов. Яковлев и тов. Перов. К тому же командующий артиллерией поручик Баранов изменил во время боя.»

Бой под Энемом, сыгравший ключевую роль на Новороссийском направлении и оттянувший уход Краевого правительства из Екатеринодара более чем на месяц, заслуживает того, чтобы остановиться на нём подробнее.

На рассвете 22 января к Покровскому прибыли парламентёры, которые попытались убедить его и Галаева не препятствовать продвижению советских войск. Переговоры ни к чему не привели, парламентёров взяли под арест.

По договорённости с Галаевым отряд Покровского оставлял позиции у моста и, следуя через аул Тахтамукаевский, выходил к станции Энем и наносил удар по правому флангу и тылу противника. В свою очередь Галаев, удерживая мост, должен был сковать и стянуть на себя наступавшие советские отряды. В 9 часов утра колонна Покровского уже втянулась в аул, но за околицей путь к Энему отряду преградили две сотни пластунов из станицы Георгие-Афипской, «сорганизованных» накануне большевиками и выставленных для прикрытия фланга. Отряд развернулся в цепи, но воевать с казаками не пришлось. Пластуны заявили, что готовы подчиниться «законной» Крае- вой власти, сдали оружие и под конвоем взвода стариков-паш- ковцев были препровождены в Тахтамукай. После этого отряд в развёрнутом боевом порядке беспрепятственно выдвинулся непосредственно к разъезду и станции.

Большевики между тем повели фронтальное наступление на мост. Часть сил оставалась на станции, остальные двинулись вдоль железнодорожного полотна вперёд. Бой с самого начала принял ожесточённый характер, атаки следовали одна за другой, и Галаеву приходилось нелегко. В какой-то момент матросы ворвались на мост, но были встречены пулемётным огнём в упор151. Советские отряды стянулись постепенно к полотну и перемешались на узком, окружённом плавнями участке. Управление, если и осуществляемое изначально, было у моста потеряно.

Солдаты, матросы, красногвардейцы скучились вдоль берега Чибия по обе стороны от железнодорожной насыпи, постреливали, но атаковать больше не пытались. Едва ближе к вечеру в тылу раздалась стрельба и крики «Ура!», сказалась неустойчивость разношерстных, наскоро собранных отрядов. Паника распространилась мгновенно. Позиции у моста были тут же оставлены, четыре действующих орудия и пулемёты брошены. Все побежали назад, преследуемые перешедшими реку «гала- евцами». Увидев, что станция уже занята, большая часть солдат и красногвардейцев обогнула Энем с запада и позже была выведена одним из уцелевших командиров Алексанкиным к Георгие-Афипской, расположенной в шести километрах юго- восточнее Энема. Те, кто решил пробиваться вдоль путей, были переколоты на станции. Остальные рассеялись.

Обходной манёвр отряда Покровского решил исход боя. Его цепи были обнаружены, когда по сути, уже ворвались в посёлок. Недолгая стрельба сменилась штыковым боем, в котором офицеры-добровольцы имели безусловное преимущество, особенно в сравнении с необученными красногвардейцами. Разгром был полный. У станционного помещения командир офицерской сотни войсковой старшина Шайтор опрашивал задержанного молодого человека. -

Кто вы такой? -

Я юнкер Яковлев, командующий.

Тут же он был застрелен войсковым старшиной на месте.

Сопротивление прекратилось. Бегущие рабочие и солдаты, побросав винтовки, рассеялись по всему полю. Им стреляли из пулемётов в спину. Попрятавшихся вытаскивали из вагонов и прикалывали на путях. Пленных не брали, и потому наибольшие потери большевики понесли именно на станции и на подходах к ней. От полного уничтожения отряд погибшего Яковлева спасло лишь отсутствие у противника кавалерии.

Стрельба стихла. Лишь раздавались ещё там и тут одиночные выстрелы. Да окликали друг друга опасавшиеся выстрелить в суматохе в своих бойцы соединившихся на станции отрядов: -

Покровцы! -

Галаевцы!

Большевики одними лишь убитыми потеряли несколько сот человек152. Победителям достались брошенные орудия, пулемёты, подобраны были сотни трехлинеек. Эшелоны с имуществом и боеприпасами также перешли к добровольцам. Моральные потери были куда значимее. Боевой дух был утрачен совершенно, что самым негативным образом сказалось в ближайшие дни.

В сравнении с достигнутым успехом потери екатеринодар- ской группы были ничтожны. В отряде Покровского 12 человек были убиты153 и 21 ранен. Сопоставимыми были потери в отря- де Галаева. Однако во время атаки от моста к разъезду был убит сам Галаев154, что также повлекло за собой самые серьёзные последствия.

Если к Покровскому эмигрантские источники относятся по-разному, то Галаеву единодушно и безусловно симпатизируют155 и сходятся в одном. Будь войсковой старшина во главе правительственных отрядов или хотя бы оставайся он в строю, всё могло бы ещё случиться иначе. И надо признать эту мысль имеющей право на существование. В отличие от Покровского, тяготеющего к политическому антуражу, Галаев всё внимание уделял фронту и отряду. К тому же он был окопником, строевиком, знал жизнь именно армейской пехотной части, а не только и не столько партизанской. Имел куда больший опыт командования и понимание необходимости поддержания в любой обстановке дисциплины и надлежащего исполнения караульной службы. Покровский, при всём уважении, от всего этого был далёк. Но, как известно, на войне мелочей не бывает. Именно от них зачастую зависит участь боя.

Разгром под Энемом изменил настроения в Краевом правительстве кардинальным образом. Обречённость сменилась в одночасье радужными надеждами. Во всяком случае, на будущее многие смотрели уже с оптимизмом156. Изменилось и от- ношение Краевой власти к добровольческим формированиям. Уже к вечеру была налажена связь, прибыл направленный из Екатеринодара санитарный состав, который тут же развернул на разъезде перевязочный пункт, а позже вывез в город всех раненых. Городское самоуправление выделило и доставило на станцию запасы продовольствия.

Главное, группами и поодиночке стали прибывать в Энем новые добровольцы. Уже в ночь пришла и влилась в состав отряда строевая кавалерийская казачья часть - сотня Гвардейского Кубанского дивизиона. В последующие два дня из Екатеринодара подошла сотня юнкеров Кубано-Софиевского военного училища157 и две конных сотни Черкесского полка. Вскоре в отряде насчитывалось уже до тысячи штыков и 250300 сабель.

Что касается Новороссийска, то и здесь поражение не осталось незамеченным. Нашлись трезвомыслящие люди, выразившие сомнение в том, что победа над офицерскими добровольческими отрядами силами в массе своей необученной Красной гвардии без соответствующей подготовки и минимальной организации возможна в принципе. «По словам Бушко-Жук, - пишет Янчевский, - на все его возражения, что разбить белые части не пустяковое дело, одни ему отвечали: «Революционеры не отступают», другие: «В три счёта расшибём (Серадзе и Алексанкин)». О неизбежном падении боевого духа и веры в себя у бойцов, бежавших от Энема, никто из них не думал. В итоге победила точка зрения «военного министра» И.А. Серадзе. Сам он с наскоро собранным отрядом, преимущественно из новороссийских рабочих, прибыл на станцию Георгие- Афипскую на помощь Алексанкину и принял командование.

Развернуть новое наступление бывший прапорщик Серадзе

не успел158.

В ночь на 24 февраля вставший после гибели Галаева во главе объединённого отряда Покровский упредил его возможные инициативы. Перейти к активным действиям его вынуждало численное превосходство противника159, непрерывно прибывающие к Серадзе подкрепления и понятное желание использовать и развить достигнутый успех. Пробравшиеся в Энем из Афипской старики-казаки сообщили, что «силы Серадзе всё время увеличиваются прибывающими из Новороссийска частями и что большевики в ближайшие дни готовятся перейти в наступление».

Учитывая всё это, Покровский принял решение - атаковать первым. Предполагалось передовому отряду скрытно подойти к железнодорожному мосту через Афипсис160, сбить заставу большевиков и обеспечить тем самым для главных сил возможность внезапного нападения на станцию и станицу. При этом дивизион Черкесского полка должен был занять ближайший к станице аул Верхний Бжеготай, переправиться вброд через Афипсис и с началом боя ударить во фланг и тыл противника. Сотня Гвардейского дивизиона оставалась в резерве.

В 23.00 23 января Покровский выстроил отряд и коротко обозначил командирам подразделений задачу. Чтобы различить в темноте своих, людям предварительно была роздана марля, из которой каждый сделал себе белую повязку на левом рукаве шинели. В полночь офицерская сотня под командой войскового старшины Шайтора в полной тишине начала выдвигаться к мосту. В сотне метрах позади шла остальная пехота. К этому времени от черкесских сотен пришло донесение, что аул Бжеготай уже занят и они готовы к атаке.

Надо отдать должное И.А. Серадзе, разумные меры предосторожности он принял и о дисциплине позаботился. Караул не спал. Едва офицерская сотня приблизилась к мосту, последовал окрик часового:

- Стой! Кто идёт?

Тут же грянуло «Ура!», сотня ворвалась на мост, в несколько минут смяла заставу, переколов на месте немногочисленных солдат. Вся колонна в едином порыве проскочила через реку и, разворачиваясь на ходу в цепи, устремилась к станции.

Солдаты и красногвардейцы спали в станционных постройках. Едва раздалась стрельба на путях, большая их часть, не пытаясь оказать сопротивления, стала разбегаться в степь. На платформе стоял Серадзе со штабом, пытался отдавать приказы, но его никто не слушал. К «военному министру» подскочил юнкер Муссаев и ударил штыком в грудь. Серадзе выстрелом из револьвера успел раздробить ему челюсть. Оба упали.

Немало красногвардейцев укрылось в залах ожидания 1-го, 2-го и 3-го классов. Кто-то из офицеров, не растерявшись, приказал сдать оружие. После минутного замешательства все положили винтовки и сдались. В помещении дежурных железнодорожных агентов бы захвачен штаб отряда Серадзе, часть не успевших скрыться штабных работников161, вся канцелярия и переписка.

Тут и там на путях и у станционных построек группы рабочих и солдат пытались организовать сопротивление, но оно тут же было подавлялось. Большая часть отряда отошла на станцию Северскую в шести километрах от Афипской. Остальные погибли в скоротечном штыковом бою либо оказались в плену. Всё военное и интендантское имущество, оставленное на станции, вновь досталось победителям.

Тем не менее, к 7 утра уцелевшим командирам удалось собрать возле себя и вновь организовать отступивших к Север- ской бойцов. Паника была прекращена, большевики повели наступление на оставленную ночью Георгие-Афипскую. В центре двигался эшелон с установленными на открытых платформах орудиями. Справа и слева от полотна шли густые стрелковые цепи. Развернулся в боевой порядок и отряд Покровского. Какое-то время советская артиллерия безнаказанно и весьма интенсивно обстреливала станцию. Вскоре из Энема подошла полубатарея капитана Никитина и открыла ответный огонь. Седьмым или восьмым снарядом был подбит паровоз. Прислуга, смущённая близкими разрывами, побросав орудия, подалась от неподвижного эшелона.

В это время высланный под командой сотника Нагайца взвод Гвардейского дивизиона зашёл в тыл советским войскам и подорвал железнодорожное полотно. Большевики, продвинувшиеся было к Афипской, вновь стали отходить на Северскую. Поднявшиеся в контратаку добровольческие цепи преследовали их и захватили брошенный эшелон и орудия. Дальнейшее преследование ввиду усталости людей и крайне малочисленной конницы было прекращено. К 12 часам бой закончился, и безусловная победа вновь осталась за Покровским.

В Георгие-Афипскую прибыли Войсковой атаман, командующий кубанскими войсками генерал И.Е. Гулыга, члены Правительства, включая и его Председателя. Отряд был выстроен у станции. А.П. Филимонов обратился к добровольцам с речью, в которой поздравил их «с исключительной победой» и выразил уверенность, что она явится залогом пробуждения казачества и подвигнет его встать на защиту Края. Поблагодарив бойцов, он направился в станицу, где выступил на сборе казаков.

Вечером на станции было проведено совещание. Покров- ский доложил о замысле и результатах боя. По свидетельству В. Леонтовича, он настаивал на немедленном наступлении и скорейшем занятии Новороссийска. Однако Филимонов это весьма здравое предложение отклонил. В Войсковом штабе был разработан план боевых действий, согласно которому противнику следовало вначале нанести решающее поражение и обезопасить себя на каждом из угрожаемых направлений, и лишь после этого приступить к очищению Края. Поэтому вместо наступления на Новороссийск отряд Покровского перебрасывался против Тихорецкой.

Это явилось стратегической ошибкой. С военной точки зрения подобные действия не были лишены оснований, но логика гражданской войны требовала иного. Настроения и симпатии колеблющихся, в том числе и казачьих, масс определялись в немалой степени наглядным свидетельством перевеса одной из сторон. И в этом смысле занятие губернского центра имело бы основополагающее значение. От этого одного напрямую зависело как число казаков, решившихся выступить на защиту Краевого Правительства, так и количество штыков в красногвардейских отрядах. Займи Покровский Новороссийск, и уже не только всё юго-западное направление не упоминалось бы более в сводках боевых действий, не только приток солдат из Трапезунда был перекрыт раз и навсегда, но, главное, в близлежащих станицах формировались бы в помощь Екатеринодару конные и пластунские казачьи сотни, а не советские батальоны в поддержку большевиков.

Но приказы, как известно, не обсуждаются. Вечером того же дня отряд с прибывшими из Екатеринодара эшелонами был перевезён в Энем, где и заночевал. На станции Афипской оставлен был заслон. Одна сотня казаков из Пашковской под командованием сотника Бохана при двух орудиях знаменовали собой границу территории, на которую распространялась власть Краевого правительства. Для поддержания правопорядка и несения караульной и гарнизонной службы в станице Геор- гие-Афипской были сформированы две казачьих сотни. Общее командование в районе станции и станицы было возложено

Покровским на командира артиллерийского взвода подполковника Полянского162.

Для сдерживания возможной активности советских войск этого оказалось более чем достаточно. Вечером 24 января, когда уже получены были сведения о поражении под Афипской, в Новороссийске состоялось расширенное заседание ВРК, на котором присутствовали также представители Красной гвардии и делегаты от Геленджика, Туапсе и Екатеринодара. Вопрос на повестке дня стоял один: что делать дальше? Недавняя эйфория сменилась растерянностью. Признано было, что без надлежащей организации и подготовки красногвардейцы обречены на поражение. От наступательной тактики на новороссийском направлении большевики отказывались. Деморализованные части от Северской были отведены к Тоннельной, где и заняли оборону с задачей прикрыть Новороссийск. Уверенности в удачном исходе при продолжении боевых действий, конечно же, не было. В равной степени это относится и к прибывшим с Кавказского фронта солдатам. Если и раньше большая их часть занимала нейтральную позицию, то теперь, после Энема и Афипской, число желающих влиться в советские отряды сократилось до минимума163. Впрочем, те из них, кто ранее пошёл воевать за Советы, в большинстве оставались в строю. И напротив, Краевое правительство сочло теперь возможным проводить в зоне боёв мобилизацию казаков, которая поначалу проходила вполне успешно.

<< | >>
Источник: Бугаев А.. Очерки истории гражданской войны на Дону (февраль - апрель 1918 г.). - Ростов н/Д. - 400 с.. 2012

Еще по теме 6.4.4. Энем. Афипская:

  1. 6.11. Соединение. Афипская
  2. 6.12. Екатеринодар 6.12.1. Елизаветинская
  3. 6.12.2. Перед штурмом
  4. ХРОНОЛОГИЧЕСКАЯ ТАБЛИЦА
  5. 6.4.6. Звезда Сорокина. Выселки. Оставление Екатеринодара
  6. ПРИЛОЖЕНИЯ
  7. УКАЗАТЕЛЬ ИМЕН •
  8. ПЛАТОН
  9. ТЕМА 11 Империя на Востоке: Арабский халифат
  10. Рассказ о походе Хулагу-хана на Багдад, обращении гонцов между ним и халифом и исходе тех обстоятельств
  11. ТЕМА 10 Византия и Балканы в VШ-Xвв.
  12. СИМЕОН (Симеон Великий) (864? — 27 мая 927)
  13. ИКОНОБОРЧЕСТВО
  14. Иконоборство
  15. ТЕМА 9 Византия в VIII-X вв.
  16. СЕРЕДИНА IX в.