<<
>>

ВИДЫ И ЖАНРЫ ЛИРИКИ

Лирика (греч. 1упкоБ — музыкальный, напевный), в отличие от эпоса и драмы, в которых изображаются законченные характеры, действующие в различных обстоятельствах, рисует отдельные состояния персонажа в отдельные моменты его жизни.
В ней первичен не объект, а субъект высказывания и его отношение к изображаемому. Диапазон лирических произведений безграничен, поскольку все явления жизни —природы и общества — могут вызвать переживания человека. Поэт-лирик, создавая образ-переживание, использует такие выразительные средства и создает такие жанровые формы, которые обеспечивают большую эмоциональность лирического произведения.

Лирика тяготеет к малой форме. Принцип лирического рода литературы сформулировала Т. Сильман: «Как можно короче и как можно полнее»244.

Лирика несовместима с нейтральностью тона, который может быть в эпическом произведении. В фоне- тико-ритмическом построении ее текста, в подборе слов, в синтаксических конструкциях присутствует лирическая экспрессия, которая роднит лирику с музыкой.

В природе лирики, по замечанию немецкого ученого Ю. Петерсена, на первом плане — единичные состояния человеческого сознания. Событийный ряд в лирике обозначен далеко не всегда и весьма скупо. Читая пушкинское стихотворение «На холмах Грузии лежит ночная мгла...», мы можем только додумывать историю расставания двух людей, один из которых со светлой печалью (...печаль моя светла, печаль моя полна тобою) вспоминает о другом.

В лирике переживание не столько обозначается словами, сколько максимально выражается. Вся система художественных средств в лирике подчиняется раскрытию динамики чувств человека. Поэтому Л.Я. Гинзбург пишет о лирике как о «самом субъективном роде литературы», который «как никакой другой, устремлен к общему, к изображению душевной жизни как всеобщей»245.

Характеризуя лирику, литературоведы говорят о ее суггестивности — способности «внушать», интенсивно передавать эмоциональное состояние, и ее медита- тивности — способности размышлять над вечными проблемами бытия.

«Суггестйвная поэзия, суггестия поэтическая (от лат.

виддезио — намек, внушение) — поэзия, преимущественно лирическая, которая опирается не столько на логически оформленные связи, сколько на ассоциации, на дополнительные смысловые и интонационные оттенки»246. Так, на первый план в лермонтовской строфе выдвинуты нечеткие образы, зыбкие речевые конструкции, которые поддержаны силой ритма:

Есть речи — значенье Темно иль ничтожно,

Но им без волненья Внимать невозможно.

(М. Лермонтов)

А.Н. Веселовский понимал под суггестивностью эффект подсказывания: «Вымирают или забываются, до очереди, те формулы, образы, сюжеты, которые в данное время ничего нам не подсказывают, не отвечают на наше требование образной идеализации; удерживаются в памяти и обновляются те, которых в суггестивность полнее и разнообразнее и держится долее... <...> Все мы более или менее открыты суггестивности образов и впечатлений; поэт более чуток к их мелким оттенкам и сочетаниям, апперцепирует их полнее; так он дополняет, раскрывает нам нас самих, обновляя старые сюжеты нашим пониманием, обогащая новой интенсивностью знакомые слова и образы...»247

Суггестивная поэтическая речь подключена к эмоциональной сфере читателя. Для нее характерны и напевные, и философские, и декламационные интонации,

которые слышатся в стихотворении В.В. Маяковского « Послушайте!..»:

Послушайте!

Ведь если звезды зажигают — значит — это кому-нибудь нужно?

Значит — кто-то хочет, чтобы они были?

Значит — кто-то называет эти плевочки жемчужиной?

Декламационная интонация создается фигурами поэтического синтаксиса — риторическими приемами, повторами.

В стихотворении Н. Заболоцкого «Можжевеловый куст» из цикла «Последняя любовь» описано прихотливое душевное состояние лирического героя. Поэт владел секретом создания неожиданных сочетаний, дерзких переходов одного чувства в другое. Приведем две строфы из этого стихотворения:

Я увидел во сне можжевеловый куст,

Я услышал вдали металлический хруст, Аметистовых ягод услышал я звон,

И во сне, в тишине, мне понравился он.

Я почуял сквозь сон легкий запах смолы.

Отогнув невысокие эти стволы,

Я заметил во мраке древесных ветвей Чуть живое подобье улыбки твоей.

Романтическое настроение, «пленительная неясность», «неуловимость» чувств, образы сна, ночи, аллитерированные строки, анафорические конструкции, прекрасные по благозвучности стихи — все подчеркивает философское содержание этого стихотворения.

«Медитатйвная лирика (от лат. тесИШю — углубленное и целенаправленное размышление), жан- рово-тематическая разновидность поэзии, родственная философской лирике, но не сливающаяся с ней...»1

Стихотворные медитации вначале были связаны с учением о медитации — психологическим, напряженным раздумьем о чем-либо.

Жанр этот занял видное место в русской поэзии 1800—1810-х гг., в результате чего элегия вытеснила оду. Элегический оттенок «задумчивости» появился и в посланиях. К.Н. Батюшков в стихотворении «К другу» точно сформулировал назначение «задумчивости»: Я сердцу в ней ищу отрады.

В основе медитативной лирики лежит тема загадочной человеческой души и судьбы.

По мысли Г.Н. Поспелова, «речь, выражающая эмоциональные раздумья, — это медитивная речь. Лирика представляет собой прежде всего словесные медитации поэта, выражающие его внутренний мир. Это — основная разновидность лирики, в которой она особенно ясно обнаруживает специфические особенности и закономерности»248.

Наряду с медитативной лирикой Г.Н. Поспелов выделяет и другие ее разновидности: во-первых, лирику изобразительную, прежде всего лирику описательную, которая воспроизводит внешний мир в его «статике» и, во-вторых, лирику изобразительно-по- вествовательную, которая воспроизводит явления бытия в их изменчивости и противоречивости.

В русской литературе медитативная лирика отказалась от отвлеченной созерцательности и обретения философской, реже — социальной и образной конкретности. Достаточно вспомнить «Брожу ли я вдоль улиц шумных...» А. Пушкина, «Выхожу один я на дорогу...» М. Лермонтова.

В XX в. образцы медитативной лирики можно встретить у И.

Анненского («Желание», «Пробуждение»), Б. Пастернака («Мело, мело по всей земле...»), P.M. Рильке («Дуинезские элегии»).

Лирика в большей мере, чем другие роды литературы, тяготеет к изображению позитивного начала в жизни. «По самой своей сути лирика — разговор о значительном, высоком, прекрасном (иногда в противоречивом, ироническом преломлении); своего рода экспозиция идеалов и жизненных ценностей человека. Но также и антиценностей — в гротеске, в обличении и сатире; но не здесь все же проходит большая дорога лирической поэзии», — замечала А.Я. Гинзбург249.

Лирика не замыкается в сфере внутренней жизни человека, которую раскрывает интимная лирика, ее привлекает и внешняя реальность, ибо многомерны отношения человека с миром, со временем, в которое он живет, с природой, которая его окружает, — отсюда по- нятияфилософская, гражданская, пейзажная лирика.

Носителем переживания, выраженного в лирике, являетсялирический герой.Лирический герой, по замечанию М. Пришвина, «Я — сотворенный» — «весьма специфичный образ человека, принципиально отличный от образов повествователей-рассказчиков, о внутреннем мире которых мы, как правило, ничего не знаем, и персонажей эпических и драматических произведений, которые неизменно дистанцированы от писателя.

Лирический герой не просто связан тесными узами с автором, с его мироотношением, духовно-биографи- ческим опытом, душевным настроем, манерой речевого поведения, но оказывается (едва ли не в большинстве случаев) от него неотличимым. Лирика в основном ее "массиве" автопсихологична. Вместе с тем лирическое переживание не тождественно тому, что было испытано поэтом как биографической личностью»250. Лирика не только воспроизводит чувства поэта, она их трансформирует.

Облик лирического героя выстраивается поэтом подобно художественному образу в других родах литературы. Соотношение между личностью поэта с его мыслями и чувствами и лирическим героем есть связь, которая возникает между реальным человеком, ставшим в какой-то степени прототипом определенного персонажа, и характером, созданным писателем (поэт — прообраз лирического героя).

Лирик в поэзии выражает самого себя (Маяковский утверждал: Я поэт. И этим я интересен...).

Одним из коренных вопросов для понимания лирики как рода литературы является вопрос о том, как соотносится в лирике автор и субъект (носитель) речи. Начиная с Платона и Аристотеля, до XIX в. существовала точка зрения, что лирическое стихотворение является непосредственным высказыванием лирического Я ив той или иной степени «автобиографическим высказыванием поэта». Только наука XX в. перестала смешивать биографического автора с тем образом автора, который возникает в лирике.

«Данные исторической поэтики говорят о том, что слабая расчлененность или синкретизм автора и героя лежит в истоках всех трех родов литературы. Но эпос и драма пошли по пути четкого разграничения этих субъектов и объективации героя в качестве «другого» по отношению к автору. Лирика же дала иную линию развития: отказавшись объективировать героя, она не выработала четких субъектно-объектных отношений между автором и героем, но сохранила между ними отношения субъектно-субъектные. Платой за это и оказалась близость автора и героя в лирике, которая наивным сознанием воспринимается как их тождество»251.

Б.О. Корман252 предлагает дифференцировать лирического героя. Он различает автора-повествова- теля, собственно автора, лирического героя и героя ролевой лирики. С.Н. Бройт- ман считает термин «собственно автор» не совсем удачным, потому что он подталкивает к отождествлению автора и героя и предлагает включить в этот ряд лирическое Я253.

Подходы к решению теоретической стороны вопроса о герое лирики наметил М. Бахтин, утверждая, что автор имманентен сотворенному миру как реализованная в мире ценностность, включающая в себя выраженные. т. е. уже «геройные» субъектные формы, и что особенность лирического рода литературы состоит в том, что в нем, в отличие от эпоса и драмы, нет «отчетливых и существенных границ героя, а следовательно, и принципиальных границ между автором и герое м»254.

Лирический герой — субъектная форма, более всего приближающаяся к «геройному» плану.

Он является не только субъектом-в-себе как лирическое Я, т. е. самостоятельным образом (что не происходит с автором-повествователем и «собственно автором»), но и с у б ъ е к т о м - д ля - с е б я , т.е. он становится своей собственной темой.

Лирический герой возникает не у каждого поэта. И хотя он может выявиться в одном стихотворении, но полно выразиться он может только в цикле стихов или в контексте всего творчества поэта. Ю. Тынянов, который и ввел термин «лирический герой», писал: «Блок — самая большая лирическая тема Блока. Эта тема притягивает как тема романа еще новой, нерожденной (или неосознанной) формации. Об этом лирическом герое и говорят сейчас. Он был необходим, его уже окружает легенда, и не только теперь — она окружала его с самого начала, казалось даже, что она предшествовала самой поэзии Блока, что его поэзия только развила и дополнила постулированный образ. В этот образ персонифицируется все искусство Блока; когда говорят о его поэзии, почти всегда невольно за поэзию подставляют человеческое лицо — и все полюбили лицо, а не искусство»К

«Человеческое лицо» лирического героя четко обозначено в поэзии тоскующего и мечущегося М. Лермонтова, страстной М. Цветаевой, «архангела-тяжело- ступа» В. Маяковского, лиричного С. Есенина.

Наиболее концептуально характеристика лирического героя была выстроена Л.Я. Гинзбург, которая считает необходимым условием возникновения лирического героя наличие некоего «единства авторского сознания», сосредоточенного «в определенном кругу проблем», облеченного «устойчивыми чертами — биографическими, психологическими, сюжетными» и являющегося «не только субъектом, но и объектом произведения»255.

Рядом с лирическим героем можно обнаружить адресатов его стихов — лирических персонажей, беседы с которыми могут быть разного плана: со старшим другом беседует юный Пушкин в стихотворении «К Чаадаеву», размышляя о будущем России; к генералу, скрывающему от маленького сына правду о строителях железной дороги, вначале обращается Некрасов, а потом начинает разговор с мальчиком в стихотворении «Железная дорога»; к любимому обращается М. Цветаева с трагическим вопросом: Мой милый, что тебе я сделала? ^

Лирические персонажи могут иметь прототипы, как в стихотворении М. Лермонтова «Я не унижусь пред тобою...», запечатлевшем страдания поэта из-за измены

Н. Ивановой, как в цикле стихов Ф. Тютчева, посвященном памяти Е. Денисьевой. Есть прототипы и у «девушки в белом» и «девушки в голубом» в поэзии С. Есенина.

В типологию лирических персонажей могут быть включены лица биографически реальные и исторические (Чаадаев, Екатерина Великая, Пущин, В. Маяковский, А. Блок и др.), вымышленные, созданные воображением поэта (образ пажа, которого «истомила королева», игравшая в «башне замка Шопена» в стихотворении И. Северянина «Это было у моря...», образ Прекрасной Дамы у А. Блока).

Лев Тодоров, выстраивая типологию лирических персонажей, отмечает, что «душевный надлом человека XX в., выражаясь в поэтическом творчестве, усложняет его типологию». Он приводит в пример стихотворение А. Ахматовой «Мне голос был. Он звал утешно...», в котором образ «настойчивого, но чуждого спутника поэта приобретает неожиданное композици- онно-сгруктурное обличье: он остается вне конкретного стихотворного текста» (и тем самым обозначается его малая значимость, вторичность для автора), а «для лирической героини важна трагическая ситуация родной страны, принципиально значимо неприятие конфликта: Россия — поэт Ахматова»256.

В поэзии периода Великой Отечественной войны появился лирический герой, вернее, лирическая героиня, которая стала символом верности, мужества, жизни в стихах К. Симонова, А. Суркова, О. Берггольц,

А. Ахматовой, М. Исаковского и других.

Образ лирического персонажа является специфически и эстетически сложным явлением поэзии. В нем проявляются общие закономерности русской книжной лирики.

В XVIII — XIX вв. были популярны такие жанры, как дума, идиллия, мадригал, ода, послание, эклога, элегия, эпитафия, эпиграмма. К некоторым из них обращались и в XX в.

Лирические произведения поэтов XIX — XX вв. чаще всего классифицируются на основе тематического прин- ципа. Условно различают: граждан с кую лирику — стихи общественно-политического звучания («К Чаадаеву», «Арион» А. Пушкина, «Прощай, немытая Россия...» М.Лермонтова),философскую лирику —стихи- размышления об основных вопросах бытия («Фонтан», «ЗПепйит» Ф.Тютчева),интимную лирику — стихи о личных, преимущественно любовных переживаниях («Я помню чудное мгновенье...», «Мадонна» А. Пушкина), пейзажную лирику — стихи о переживаниях, вызванных природой («Весенняя гроза» Ф. Тютчева, «Береза» С. Есенина). Однако надо иметь в виду, что большинство лирических произведений многотемны и могут заключать в себе различные мотивы: любви, дружбы, гражданских чувств («19 октября 1825» А. Пушкина, «Я вам пишу» М. Лермонтова, «Рыцарь на час» Н. Некрасова).

Жанровая форма лирического стихотворения, написанного или от лица автора («Я вас любил» А. Пушкина), или от лица вымышленного лирического героя («Я убит подо Ржевом» А. Твардовского), служит для выражения неповторимого переживания. В тех случаях, когда поэту нужно запечатлеть целый ряд близких переживаний, он создает стихотворный цикл. В 40 — 50-е годы Некрасов пишет известный «па- наевский цикл» (стихи, посвященные А.Я. Панаевой), в котором впервые в русской поэзии рядом с образом лирического героя появился образ героини, обладающей своим собственным голосом, меняющимся от стиха к стиху257. Поэт здесь как бы отдавался непосредственному переживанию различных перипетий любов ного романа. И образ любимой женщины раскрывался в нем в новых и новых, подчас неожиданных поворотах. А в цикле «Страшный мир» А. Блок запечатлел трагические переживания, вызванные мрачной действительностью России 1909— 1916 гг.

Наряду со стихотворением как основной формой лирического творчества в лирике существует и более крупная жанровая единица — поэма (греч. ро1ёта — творение, что само собой родственно русскому слову «творчество»). Это значительно большее по объему, чем стихотворение, произведение, в котором воплощается не одно, а целый ряд переживаний. Такова, например, поэма А. Ахматовой «Реквием», в которой с большой силой выражено отношение к сложному и трагическому времени сталинских репрессий, передано страдание Женщины, Матери и Жены.

Чаще всего поэму относят к лиро-эпическо- м у роду. На протяжении всей истории письменности поэма является одним из ведущих жанров литературы, претерпевающим изменения, но сохранившим два содержательных структурных центра — выбор темы, отражающей «дух эпохи, дух нации» как условие ее эпического содержания, и позицию повествователя, с которой связан оценочный момент в изображении персонажей и происходящих событий, т. е. субъективное, личностное начало. Уже в классической поэме присутствовал тот субъективный взгляд на события, который в ходе развития жанра находил выражение в лирических отступлениях, обращенных к Музе, во вступлениях и эпилогах1. Основными чертами поэмы является наличие развернутого сюжета и вместе с тем глубокое развитие образа лирического героя (А. Твардовский «По праву памяти»). Акценты могут меняться: так, в поэме Пушкина «Граф Нулин» на первом месте стоят события, а в «Облаке в штанах» В. Маяковского — «пожар сердца» лирического героя.

Современная поэма, по определению Л.И. Тимофеева, представляет собой «большую форму лироэпического жанра, стихотворное произведение с сюжетноповествовательной организацией, повесть или роман в стихах»258. В современной литературе получило развитие и драматическое ответвление поэмы — поэтическая драма, в которой «преобладает эпическое начало, внешне исключающее присутствие лирического героя. Субъективное, или лирическое, проявляется здесь через систему объективизированных образов, однако присутствует неизменно. Вспомним знаменитую ремарку из трагедии в стихах А. Пушкина «Борис Годунов»: Народ безмолвствует. В этой крылатой фразе содержится не только оценочный момент, субъективное, авторское начало, но и намечена пушкинская историко-философская концепция „народ и государство"»259.

Близки к поэме и стихотворные драмы: «Пугачев»

С. Есенина, «Рембрандт» Дм. Кедрина, «Собор» Ю. Мар- цинкявичюса.

Другим жанром, также относящимся к лиро-эпиче- ским, является баллада (фр. ballade от ср.-лат. balla- ге — танцевать, от прованс. balada — танцевальная песня) — хоровая песня в средневековой европейской поэзии. Слово «баллада» имеет несколько значений. 1.

Твердая форма французской поэзии XIV—XV вв.: три строки на одинаковые рифмы с рефреном и заключительной полустрофой «посылкой» (обращение к адресату). Яркие образцы — в поэзии Ф. Вийона. 2.

Лиро-эпический жанр шотландской народной поэзии XIV—XVI вв. на исторические (позже — сказочные и бытовые) темы о пограничных войнах, о народном герое Робине Гуде. Обычно с трагизмом, таинственностью, отрывистым повествованием, драматическим диалогом260.

В устном народном поэтическом творчестве баллада сформировалась как лиро-эпическое произведение, отличающееся фантастическим колоритом.

К народным балладам был большой интерес в эпоху предроматизма и реализма. Широко известны немецкие народные баллады «Крестьянин и рыцарь», «Баллада о Генрихе Льве», «Спор между жизнью и смертью», «Маленький скрипач», «Баллада о голодном ребенке», «Старинные предсказания близкой войны,

которая, однако, окончится весною», «Лорелея», сборники народной поэзии Т. Перси «Памятники старинной английской поэзии» (1765) и Л. Арнима совместно с К. Брентано «Волшебный рог мальчика» (1806— 1808), образцы русской семейно-бытовой баллады «Василий и Софья».

Различаются баллады героические, исторические, бытовые, лирические, комические, любовные. Народная баллада породила аналогичный жанр баллады литературной и в зарубежной, и в русской литературе.

Замечательные образцы баллад создали Ф. Шиллер («Кубок», «Перчатка», «Поликратов перстень»), И.-В. Гете («Коринфская невеста», «Лесной царь»); Р. Бернс («Джон Ячменное Зерно»), Р.-Л. Стивенсон («Вересковый мед»), А. Милн («Баллада о королевском бутерброде»). Наиболее широкое распространение баллада получила в эпоху романтизма. Многие баллады связаны с преданиями («Песнь о вещем Олеге» А. Пушкина), с фантастическими таинственными происшествиями («Людмила», «Светлана» В. Жуковского). В романтической балладе мир предстает как царство мистических, сверхъестественных сил, события разворачиваются в атмосфере таинственности, действующими лицами оказываются призраки, мертвецы и т. п.

В XX в. в период кризиса романтического миропонимания баллада постепенно утрачивает мистический характер, но сохраняет интерес к явлениям исключительным («Баллада о синем пакете», «Баллада о гвоздях» Н. Тихонова, «Баллада о двадцати шести»

С. Есенина, «Гренада» М. Светлова, «Баллада о товарище» А. Твардовского, «Баллада о трех солдатах» К. Симонова).

Элёгия (греч. elegeia от elegos — жалобная песня) — лирическое стихотворение, проникнутое настроением грусти и печали. Она определилась в Древней Греции в VII в. н. э. как стихотворение, написанное независимо от содержания элегическими двустишиями. Первоначально темы элегии были разнообразны: от высокообщественных до узкосубъективных. В новой европейской литературе элегия теряет четкость формы, но приобретает определенность содержания, становясь выражением преимущественно философских размышлений, грустных раздумий, скорби. Вот как определял жанр элегии Н.В. Гоголь: элегия — «это сердечная история — то жег что дружеское, откровенное письмо, в котором высказываются сами собою излучины и состояния внутренней души... Подобно сердечному письму, она может быть и коротка, и длинна, скупа на слова и неистощимо говорлива, может обнимать один предмет и множество предметов по мере того, как близки эти предметы ее сердцу. Чаще всего носит она одежду меланхолическую, чаще всего в ней слышатся жалобы, потому что обыкновенно в такие минуты ищет сердце высказаться и бывает говорливо»261.

Новое в элегическую поэзию пришло с развитием сентиментализма и особенно романтизма. В элегии фиксируется несоответствие романтического идеала и действительности. Показательны в этом смысле элегии В. Жуковского («Вечер», «Море»). Он «первый на Руси выговорил элегическим языком жалобы человека на жизнь», — писал В.Г. Белинский.

Романтики, изливая жалобы на судьбу, обычно искали забвения в создаваемом ими мире мечты. У лириков реалистического направления и печаль, и радость находятся в пределах земной реальности. Таковы элегии А. Пушкина. В его элегии «Брожу ли я вдоль улиц шумных...» мысли о смерти, о бренности всего живущего смягчаются размышлениями о смене человеческих поколений, о вечности жизни. По существу, она завершается гимном молодости:

И пусть у гробового входа Младая будет жизнь играть,

И равнодушная природа Красою вечною сиять.

В элегии «Безумных лет угасшее веселье...» довольно мрачные раздумья Пушкина о будущем (сулит мне труд й горе грядущего волнуемое море) сменяются убежденностью в том, что жизнь прекрасна и наполнена высоким смыслом. В ней поэт сформулировал свою философию жизни:

Но не хочу, о други, умирать;

Я жить хочу, чтоб мыслить и страдать...

В поэзии Н. Некрасова элегия служила средством социального обличения уродливых сторон русского общества. Настроения печали вызваны размышлениями над судьбой народа в крепостной России. Элегия «Еду ли ночью по улице темной...» была навеяна трагической участью женщины: голод, смерть ребенка, вынужденная проституция. В стихотворении «Элегия» Н. Некрасов с горечью говорит о русском крестьянине, чье положение не улучшилось после реформы, и задает вопрос: Народ освобожден, но счастлив ли народ?

Элегические мотивы в русской поэзии XX в. связаны прежде всего с творчеством С. Есенина («Не жалею, не зову, не плачу...», «Мы теперь уходим понемногу...» и др.). Думая о смерти, поэт радуется тому, что ему довелось познать жизнь, ее радость и красоту:

Знаю я, что в той стране не будет Этих нив, застящихся во мгле...

Оттого и дороги мне люди,

Что живут со мною на земле.

Усваивая определение элегии, необходимо помнить, что «мир элегической поэзии не укладывается ни в какие дефиниции критики и литературной теории, им удавалось лишь с некоторой степенью определенности наметить его очертания»262.

Дума — эпико-лирический жанр украинского словесно-музыкального творчества XV—XVII вв. Изначально их пели певцы-кобзари (бандуристы). Они были историчны по содержанию, отличались свободной ритмикой, импровизационностью.

Думы имели героическое, бытовое и сатирическое содержание. В XIX в. думой стали называть стихотворные размышления на исторические, философские, нравственные темы. Некоторые особенности поэтики думы использовали в своих произведениях К. Рылеев, который на примерах героев русской истории Ивана Сусанина, Ермака, Дмитрия Донского и др. учил современников служить отчизне, и М. Лермонтов, давший в своей «Думе» характеристику поколению 30-х годов XIX в.

И д й лл и я (греч. е1с1уШоп — картинка) — жанровая форма буколической поэзии. Она представляет собой небольшое стихотворение в повествовательной или диалогической форме с описанием мирной жизни пастухов. Идиллии писали А. Сумароков, Я. Княжнин, Н. Гнедич, В. Жуковский.

С о н ? т (ит. sonetto, от прованс. sonet — песенка) как лирический жанр с давними традициями представляет собой устойчивую стихотворную форму, состоящую из 14 строк (два четверостишия и два трехстишия) .

Первыми крупными мастерами сонета явились итальянские поэты XIII —XVI вв. Данте и Петрарка. Сонеты Петрарки в честь Лауры и на смерть Лауры — одна из вершин поэзии эпохи Возрождения. В XI — XVIII вв. сонет в итальянской поэзии был самым популярным жанром. Классическим образцом сонетов, написанных так называемой «итальянской рифмовкой», является сонет Л. де Камоэнса, классика португальской литературы (XVI в.):

Пустые грезы, ничего не знача,

Наносят между тем немалый вред,

Лишь после понимаешь, сколько бед Таилось там, где виделась удача.

Изменчива судьба, любовь незряча,

Слова, как ветер, улетят — и нет;

Взглянув в былое через много лет,

То, что смешным казалось, вспомнишь плача.

Жизнь — драгоценность, взятая взаймы,

Чей внешний блеск доступен и невежде,

Но суть сокрыта под покровом тьмы.

Не верь химерам, верь лишь той надежде,

Что будет жить, покуда в сердце мы Храним любовь, и не погаснет прежде.

В XVI в. сонет распространяется в португальской, испанской, французской, английской поэзии, с XVIII в. — в русской. Его история насчитывает несколько веков. В эпохи классицизма и Просвещения жанр сонета был мало распространен, во время расцвета романтизма и символизма он оживает вновь как жанр философской, пейзажной и любовной лирики. Форма сонета была приемлема для выражения самых разнообразных мыслей и чувств, чему способствует четкое внутреннее членение сонета.

К форме сонета сложились определенные требования: 1)

его композиция такова: 14 строк из 2 катренов и 2

терцетов; 2)

нормативность количества рифм и способов рифмовки (во «французском» сонете чаще всего это abba abba cde dedf в «английском» — abab cdcd efef gg); 3)

размер стиха для сонета был достаточно устойчивым — одиннадцатисложник в итальянской и испанской поэзии, александрийский стих — во французской, пятистопный ямб — в английской, пятистопный и шестистопный ямбы — в немецкой. Русские сонеты часто писались пяти- и шестистопным ямбом, но обычным явлением было обращение и к четырехстопным ямбам, и к хореическим стихам, и к трехсложным размерам; 4)

запрет на повторы слов; последнее слово должно быть «ключевым»; 5)

завершенность каждой части сонета.

Первые опыты в этом жанре в русской литературе принадлежат В. Тредиаковскому. Особую популярность сонет приобрел в XIX в. с развитием романтизма (А. Дельвиг, В. Венедиктов, Ап. Григорьев). Блестящие сонеты создавал А. Пушкин. Один из его сонетов содержит краткую историю развития этого жанра (Суровый Дант не презирал сонет, / В нем жар души Петрарка изливал...). Пушкин в 14 строках воссоздал многовековую историю сонета. В первом катрене — история сонета от Средневековья до Пушкина; в нем звучат имена Данте, Ф. Петрарки, У. Шекспира, Камоэнса. Во втором поэт пишет о своем современнике — английском по- эте-романтике У. Вордсворте, чья строка «Не презирай сонета, критик» стала эпиграфом к пушкинскому стихотворению. Терцеты A.C. Пушкин адресовал своим друзьям — А. Мицкевичу и А. Дельвигу263.

В начале XX в. сонеты создавали К. Бальмонт,

В. Брюсов, М. Волошин, И. Бунин и др. Позже с формой сонета экспериментировали С. Кирсанов, И. Сель- винский, одну из поэтических строк которого «Бывают строфы из жемчужин» можно считать поэтическим определением сонета. «Золотым веком» русского сонета по праву считается XX в. Тематика русского сонета обширна: от интимной (любовной) лирики до глубоких философских размышлений, от легенд и мифов до конкретных исторических событий, от описания картин природы до размышлений над социально-политическими проблемами.

Образцом интимной лирики является сонет М. Волошина:

Как Млечный Путь, любовь твоя Во мне мерцает влагой звездной,

В зеркальных снах над водной бездной Алмазность пытки затая.

Ты — слезный свет во тьме железной,

Ты — горький звездный сок. А я,

Я — помутневшие края Зари слепой и бесполезной.

И жаль мне ночи... Оттого ль,

Что вечных звезд родная боль Нам новой смертью сердце скрепит?

Как синий лед мой день... Смотри!

И меркнет звезд алмазный трепет В безбольном холоде зари.

Ф. Сологуб в своем сонете размышляет об историческом предопределении России:

Еще играешь ты, еще невеста ты.

Ты, вся в предчувствии высокого удела,

Идешь стремительно от роковой черты,

И жажда подвига в душе твоей зардела.

Когда поля твои весна травой одела,

Ты в даль туманную стремишь свои мечты,

Спешишь, волнуешься, и мнешь, и мнешь цветы, Таинственной рукой из горнего предела

Рассыпанные здесь, как дар благой тебе.

Вчера покорная медлительной судьбе,

Возмущена ты вдруг, как мощная стихия,

И чувствуешь, что вот пришла твоя пора,

И ты уже не та, какой была вчера,

Моя внезапная, нежданная Россия. А.А. Ахматова осознает трудный путь творца:

Мне все твоя мерещится работа.

Твои благословенные труды:

Лип, навсегда осенних, позолота И синь сегодня созданной воды.

Подумай, и тончайшая дремота Уже ведет меняв твои сады,

Где, каждого пугаясь поворота,

В беспамятстве ищу твои следы.

Войду ли я под свод преображенный,

Твоей рукою в небо превращенный,

Чтоб остудился мой постылый жар?..

Там стану я блаженною навеки,

И, раскаленные смежая веки,

Там снова обрету я слезный дар.

(Художнику)

Форма сонета претерпевала на протяжении веков изменения и в выборе размера и способа рифмовки, и в расположении катренов и терцетов, но ничто не изменило основы построения сонета. В сонете К. Бальмонта отмечены все достоинства этого стихотворного жанра:

Люблю тебя, законченность сонета,

С надменною твоею красотой,

Как правильную четкость силуэта Красавицы изысканно-простой,

Чей стан воздушный с грудью молодой Хранит сиянье матового света В волне волос недвижно-золотой,

Чьей пышностью она полуодета.

Да, истинный сонет таков, как ты, Пластическая радость красоты,—

Но иногда он мстит своим напевом.

И не однажды в сердце поражал Сонет, несущий смерть, горящий гневом, Холодный, острый, меткий, как кинжал.

(Хвала сонету)

Сонет хотя и является традиционным жанром, но он подвижен. Несмотря на жесткую регламентацию, во многих сонетах встречаются оправданные отклонения от эталона. В стихах современных поэтов, считающих, что любое стихотворение в 14 строк — это сонет, к сожалению, идет размывание жанровых границ сонета.

Мадригал (от ит. тапс1га — стадо или прованс. шапс!ге — пастух) — в классической поэзии стихотворение хвалебного, комплиментарного содержания, посвященное обычно женщине. Этот жанр возник в XIV— XVI вв. и был популярной песенной формой. Он культивировался поэтами эпохи Возрождения (Петрарка, Боккаччо, Саккетти), писался вольным стихом. С XVII в. мадригал потерял связь с музыкой, оставаясь своего рода галантным комплиментом. И. Дмитриев использовал одну из особенностей этого жанра, которая состояла в том, что концовка мадригала обычно носила парадоксальный смысл:

По чести, от тебя не можно глаз отвеешь;

Но что ж к тебе влечет?.. Загадка непонятна!

Ты не красавица, я вижу... а приятна!

Ты б лучше быть могла; но лучше так, как есть.

В русской поэзии XIX в. мадригал становится жанром салонной, альбомной лирики. Мастерами этого жанра были Н. Карамзин, А. Пушкин, М. Лермонтов.

«Душа телесна»,— всех ты уверяешь смело.

Я соглашусь, любовию дыша:

Твое прекраснейшее тело Не что иное, как душа!

(М. Лермонтов)

Послание, или эпйстола (греч. ер151о1ё — письмо) —литературный жанр, стихотворное письмо, обращенное к какому-либо лицу. Время его распространения — XVII — XVIII вв. Во Франции классические образцы послания создали Н. Буало и Вольтер, в Германии — Ф. Шиллер и И.-В. Гете, в России известно «Послание к Дмитриеву» Н. Карамзина, содержащее 170 строк, послание А. Кантемира («К стихам моим»), Д. Фонвизина («Послание к слугам моим»), А. Пушкина («Во глубине сибирских руд...»). Пушкин избавил этот жанр от многословия, насытил его мыслями, сблизил язык с разговорным, например, в «Послании к кн. Горчакову». В эпоху романтизма эпистола постепенно выходит из моды, а к середине XIX в. перестает существовать как жанр.

По содержанию послания бывают дружеские, лирические, сатирические и т. д. Послание может быть адресовано одному конкретному лицу, как, например, у В. Маяковского в стихотворении «Вместо письма»:

Дым табачный воздух выел.

Комната —

глава в крученыховском аде.

Вспомни — за этим окном впервые

руки твои, иступленный, гладил;

или группе лиц, как в его стихотворении «Эй!»:

Чтобы все, забыв свой северный ум, любили, дрались, волновались.

Эй!

Человек,

Землю саму Зови на вальс!

За произведениями такого характера в прозе сохранилось название письмо (например, «Письмо В.Г. Белинского к Н.В. Гоголю»).

Гимн (греч. Ьушпоз — хвала) — торжественная песнь на стихи программного характера. Известны гимны государственные, революционные, военные, религиозные. В Древней Греции и во множестве других стран гимны исполнялись в честь божества, как культовые песни. Социально-религиозное движение XV— XVI вв. породило духовные гимны. В новой европейской поэзии бытует форма светского гимна, например пародийные гимны Бахусу. В. Маяковский создавал сатирические гимны («Гимн обеду», «Гимн критику», «Гимн взятке» и др.).

Из Древней Греции ведет свое происхождение ода (греч. бс1ё — песнь). Вначале одами называли песни торжественного содержания, исполняющиеся хором. Затем этим названием стали обозначать стихотворение, посвященное прославлению какого-либо события («На взятие Хотина», «На взятие Исмаила» М.В. Ломоносова), важного государственного лица («На день восшествия на всероссийский престол Ее Величества государыни императрицы Елисаветы

Петровны 1747 года» М.В. Ломоносова), величественного явления природы («Вечернее размышление о Божием величестве при случае великого северного сияния» М.В. Ломоносова). Почетное место занимала ода в поэзии классицистов. Как одописцы прославились Г.Р. Державин («На смерть князя Мещерского») и М.В. Ломоносов, а первые ее образцы принадлежат А.Д. Кантемиру («На хулящих учение...», «На бесстыдную нахальчивость», «На человеческие злонравия вообще...») и В.К. Тредиаковскому («О непостоянстве мира», «Ода торжественная о сдаче города Гданска»). Оды Державина, наряду с воспеванием венценосцев, включали и сатирические элементы («Вельможа», «Властителям и судиям»). Свободолюбивые, патриотические оды писали А. Радищев («Вольность») и А. Пушкин («Воспоминания о Царском Селе», «Вольность»). С утверждением критического реализма ода как самостоятельный жанр исчезает, а если используется, то с целью пародии («Современная ода» Н. Некрасова).

Эпиграмма (греч. epigramma — надпись). 1.

В античной поэзии — короткое лирическое стихотворение произвольного содержания (сперва посвятительные надписи, потом — эпитафии, поучения, описания, любовные, застольные, сатирические стихи), написанные элегическим дистихом.

Литературная эпиграмма появилась в греческой поэзии (VII—VI вв. до н. э.), расцвет ее относится к III в. до н. э. — I в. н. э. (греческие поэты «Палатинской антологии», римский сатирик Марциал), ее традиции развивались в латинской поэзии Средневековья и Возрождения, а отчасти и позднее («Венецианские эпиграммы» И.-В. Гете»). 2.

В новоевропейской поэзии эпиграммы — это короткие сатирические стихотворения, обычно с остротой (пуантом) в конце, отчасти перерабатывающие традиционные марциаловские мотивы в творчестве К. Маро, Вольтера, Ж.-Ж. Руссо, Г.-Э. Лессинга, Р. Бернса, А.П. Сумарокова и др. (XVI — XVIII вв.), отчасти откликающиеся на злободневные, часто политические события, как в эпиграммах A.C. Пушкина на А.А. Аракчеева, Ф.В. Булгарина. Первая тенденция исчезает в XIX в., вторая продолжает существовать и в устной, и в письменной форме в творчестве многих поэтов XIX и XX вв.1

В современном понимании эпиграмма — это небольшое стихотворение, высмеивающее конкретное лицо. Она откликается на все явления жизни — как частные, так и общественные. Поэт XIX в. Е. Баратынский так определил ее функцию:

Окогчепная летунья,

Эп играмм а -хохотунья,

Эпиграмма-егоза

Трется, вьется средь народа,

И завидит лишь урода —

Разом вцепится в глаза.

Эмоциональный диапазон эпиграммы очень велик — от дружеской насмешки до гневного обличения.

Действенность эпиграммы — в остроумии и краткости. Она схватывает самое характерное в предмете осмеяния. Лаконична и выразительна надпись неизвестного поэта к скульптурному изображению Николая I:

Оригинал похож на бюст:

Он так же холоден и пуст.

Социальной остротой отмечены эпиграммы Л. Тре- фолева. Широко известна его эпиграмма на Победоносцева, вдохновителя реакции в России последней четверти прошлого века:

Победоносцев — для синода,

Обедоносцев — для двора,

Бедоносцев — для народа,

И доносцев — для царя.

В искусстве мировой сатиры русская классическая эпиграмма занимает особое место. Вобрав в себя опыт античной и европейской эпиграммы, она обогатила его традициями национальной культуры.

До XVI в. эпиграммы в России писали по-латыни, затем на родном языке. Сподвижник Петра I Феофан Прокопович, «не выпущавший из рук Марцияла», поднял эпиграммы до уровня политической сатиры. Его последователем был А. Кантемир, начавший с переводов сатир Буало и русифицировавший их сюжеты и характеры персонажей. Его муза через общение с поэтами других стран заговорила по-русски:

Что дал Гораций, занял у француза.

О, коль собою бедна моя муза!

Да верна: ума хоть пределы узки,

Что взял по-галльски — заплатил по-русски.

Русская эпиграмма всегда опиралась на фольклорную традицию. Этот жанр привлекал В. Тре- диаковского и М. Ломоносова, а затем и А. Сумарокова, которые рассматривали эпиграмму как сатирическое произведение. В «Эпистоле II. О стихотворстве» (1748) Сумароков сформулировал суть жанра эпиграммы:

Они тогда живут, красой своей богаты,

Когда сочинены, остры и узловаты;

Быть должны коротки, и сила их вся в том, Чтоб нечто вымолвить с издевкою о ком.

Горькой иронией пронизана и его эпиграмма:

Танцовщик! Ты богат. Профессор! Ты убог. Конечно, голова в почтенье меньше ног.

Общественно-политические мотивы звучат в эпиграммах Г.Р. Державина, И.И Хемницера, В.В. Капниста, правда, для эпохи русского классицизма характерным оставалось осмеяние общечеловеческих недостатков без указания конкретных лиц.

В литературе сентиментализма и реализма было усилено эмоциональное начало эпиграммы, приглушено ее сатирическое начало: Н.М. Карамзин, В.А. Жуковский, В.Л. Пушкин придали ей салонный характер.

Изменилась русская эпиграмма в творчестве

А.С. Пушкина; ярче всего ее новизна видна в пушкинских эпиграммах-портретах с их особым психологизмом:

На А.А. Аракчеева

Всей России притеснитель,

Губернаторов мучитель И Совета он учитель,

А царю он — друг и брат.

Полон злобы, полон мести,

Без ума, без чувств, без чести,

Кто ж он? Преданный без лести ... грошевой солдат.

На М.Т. Каченовского

Охотник до журнальной драки,

Сей усыпительный зоил Разводит опиум чернил Слюною бешеной собаки.

Эпиграмматические афоризмы любили И. Крылов,

А. Грибоедов, М. Лермонтов и другие:

Ест Федька с водкой редьку,

Ест водка с редькой Федьку.

(И.А. Крылов)

Эпитафия жене

Сей камень над моей возлюбленной женой!

Ей там, мне здесь покой!

(ВА. Жуковский)

На Ф.В. Булгарина

Россию продает Фаддей

Не в первый раз, как вам известно,

Пожалуй, он продаст жену, детей,

И мир земной, и рай небесный.

Он совесть продал бы за сходную цену,

Да жаль, заложена в казну.

(М.Ю. Лермонтов)

Стихия эпиграммы ощущалась в творчестве М.Е. Салтыкова-Щедрина, в письмах И.С. Тургенева, в сатирических стихах Н.А. Некрасова, а также Д.Д. Минаева, К.К. Случевского, М.Л. Михайлова, B.C. Курочкина, Козьмы Пруткова, братьев Жемчужниковых.

В начале XX в. эпиграмма продолжила свое существование. Широко известны были эпиграммы В. Гиляровского. Вот какова была его реакция на премьеру пьесы Л. Толстого «Власть тьмы»:

В России две напасти:

Внизу — власть тьмы,

А наверху — тьма власти.

Остроумием отличался и замечательный поэт Саша Черный:

По мненью критиков суровых Парнас пустует много лет.

Бесспорно, — Пушкиных нет новых,

Но... и Белинских тоже нет.

У истоков эпиграммы новой эры, начавшейся в горниле революций 1905, 1917 гг. стояли Д. Бедный и

В. Маяковский, который заставил эпиграмму говорить «шершавым языком плаката», например:

Ешь ананасы, рябчиков жуй,

Деныпвой последний приходит, буржуй.

Как явление искусства эпиграмма всегда защищала непреходящие духовные ценности, в ней выражались приметы времени и настроения людей:

Берлинская эпиграмма

«Год восемнадцатый не повторится ныне!» — Кричат со стен слова фашистских лидеров.

А сверху надпись мелом: «Я в Берлине»

И подпись выразительная: «Сидоров».

(С.Я. Маршак)

Эпитафия (отгреч. ерйарЫоБ — надгробный) — стихотворная надгробная надпись или короткое стихотворение, посвященное умершему; существовала и как реальная надпись, но могла быть условной (для несуществующей могилы мнимого покойника). Наряду с традиционно похвальным, она могла носить сатирический характер, как, например, у Р. Бернса «Эпитафия Вильяму Грэхему, эсквайру»:

Склонясь у гробового входа,

— О смерть! — воскликнула природа. —

Когда удастся мне опять Такого олуха создать!..

В литературу эпитафия вошла как разновидность античной эпиграммы, пользовалась успехом в эпоху Средневековья, Возрождения и классицизма. Известны шуточные эпитафии, которые авторы посвящали сами себе. Пушкин написал в 1815 г.:

Здесь Пушкин погребен; он с музой молодою С любовью, леностью провел веселый век,

Не делал доброго, однако ж был душою,

Ей-Богу, добрый человек.

Жанровые формы лирики богаты и многообразны. Лирика как род литературы прошла многовековой путь, постигая сложный духовный и душевный мир человека. В частности, в историческом процессе, пройденном рус-

ской лирикой, по наблюдениям B.C. Баевского, можно выделить три доминанты: в XVIII в. в поэтическом сознании доминировала иерархия жанров, в XIX — стилевое мышление, в XX в. — борьба поэтических школ. В течение всего этого времени изменялось отношение поэтов к слову, к звуку, происходил процесс смены и сочетания разных способов интонирования, определенная эволюция приемов стихосложения264. Но... поэзия — вечна. Настоящие стихи многослойны: каждый читатель открывает в них что-то свое, близкое личному мировосприятию, свою способность осознать «бездну пространства», создаваемую поэтом (так говорил Гоголь о Пушкине). По замечанию Е. Эткинда, к «...стихам мы идем всю нашу жизнь и никогда не исчерпаем их содержания: “бездна пространства" остается бездной»265.

<< | >>
Источник: Фесенко Э.Я.. Теория литературы: учебное пособие для вузов / Э.Я. Фесенко. — Изд. 3-е, доп. и испр. — М.: Академический Проект; Фонд «Мир». — 780 с.. 2008

Еще по теме ВИДЫ И ЖАНРЫ ЛИРИКИ:

  1. Глава IV. Роды, виды, жанры художественной словесности
  2. ВИДЫ И ЖАНРЫ ДРАМЫ
  3. ВИДЫ И ЖАНРЫ ЭПОСА
  4. РОДЫ, ВИДЫ, ЖАНРЫ ХУДОЖЕСТВЕННОЙ СЛОВЕСНОСТИ
  5. Л.Я. Гинзбург О ЛИРИКЕ*
  6. Глава XIX..ЛИТЕРАТУРНЫЕ ЖАНРЫ
  7. ЛИРИЧЕСКИЕ ЖАНРЫ
  8. Лирика
  9. В.Е. Хализев ЛИРИКА*
  10. ЖАНРЫ
  11. Физики и лирики