<<
>>

ХРИСТИАНСКАЯ РЕЛИГИЯ В ЦЕРКВИ ОТ 125 ДО 325 г. L Христианство эпигонов

Постепенное отрезвление. Самое позднее, приблизительно к 125 г. закончился в христианской общине период, который поэтически называют «временем первой любви». Страстное желание близкого наступления Царства Божия не было удовлетворено; стали привыкать к терпеливому ожиданию.
Число тех, кто после напрасного блуждания и искания находил наконец в новой религии утешение и радость, уменьшилось, но вместе с тем увеличилось число тех, которые уже по рождению были и гражданами империи, или городской общины, и членами христианского религиозного общества, и вследствие этого не знали из опыта различия между христианской религией и какой-либо другой. Вообще мало-по-малу стал ослабевать и энтузиазм, бывший все же ненормальным возбуждением религиозного чувства: как у гус- ситов, квакеров и ирвингианцев, согласно с высшим законом, за приливом последовал отлив. Пока Дух с его таинственным воздействием был в силе в общинах, не приходилось бояться впасть в заблуждение, от которого должен был предохранить Дух: Дух в себе самом имеет гарантию против ошибок. Но с течением времени Дух перестал действовать. Ранее всего иссяк дар пророчества; пророчество стало профессией лишь отдельных лиц, специально к этому искусству приспособленных, странствующие же учителя для «Учения апостолов» являются уже объектом неверия; бессовестные обманщики начинают благочестивыми речами эксплуатировать общины, доверчиво относящиеся к чужеземным наставникам. Этот натиск лжи и подделки начинается впервые, как это видно из 2-го Послания к Коринфянам (X-XIII), еще ранее эпохи после апостолов. Наконец, в литературе II в., проникнутой молитвенным настроением, весьма часто попадаются предостережения от тяжелых и даже самых тяжких грехов, которые как будто, наконец, должны были бы исчезнуть в общинах, и незаметно уже восхваления силы Евангелия, преображающей мир и человека.

Бедность духа. Однако период от 125-200 гг. нельзя назвать началом процесса обмирщения и эллинизации новой религии. Скорее это период бедности или, самое большее, недостатка духа и силы. Отзыв Евсевия об одном из интереснейших авторов около 150 года «слаб духом» верно передает впечатление, которое производит на нас почти вся христианская литература II в., если мы подойдем к ней с меркой Но- вого Завета. Это не разрыв с лучшими традициями, не вступление на новый путь, не заигрывание с эллинизмом и не попытка продажного примирения религии с культурой. Нет. Причина глубокого упадка христианских начал объясняется тем, что духовные вожди христианства этого времени не способны были переработать все богатство мыслей, которое предлагало им христианство. Они довольствуются разработкой отдельных мыслей, выбирая их сообразно со своим вкусом или с известными практическими целями.

То, что они считают «христианством», есть лишь скудные эксцерп- ты для школьного обихода; незрелые выступают в качестве учителей еще более незрелых. Но точно такие же незрелые элементы в бесчисленном количестве имелись и в апостольский век; различие лишь в том, что в то время наряду с незрелыми элементами фигурируют несколько великих умов, теперь одни лишь малые духом указывают путь в Царство Божие. Насколько это поколение сознавало свою способность надлежащим образом удовлетворить потребности своего времени, видно из того, что оно усердно старалось усвоить произведения позднейшей иудейской литературы.

Завещание двенадцати патриархов, Книга Еноха, Книги Сибиллы, мало имеющие ч общего с христианством, становятся модным товаром и при этом в такую эпоху, когда хвалились, что с иудейством уже навсегда покончено! II век является прямо-таки классическим временем вставок, извращений текста, всевозможных дополнений религиозной литературы при помощи апокрифического бурьяна, чрезвычайно расплодившегося. Можно ли еще яснее обнаружить собственное бессилие?

Типы благочестия во II в. Для характеристики религиозности того времени могут иметь значение, помимо последней редакции «Учения апостолов», следующие произведения: Pastor Негшае, объемистая книга, составленная около 140 г. и излагающая нравственные наставления и теологические взгляды в форме апокалипсиса; далее воспоминания палестинского жителя Гегезиппа и послания коринфского епископа Дионисия, поскольку они сохранились для нас благодаря Евсевию; образец древнехристианской обычной проповеди, изложенной в форме 1-го послания Климента; наконец, не последнее место занимают произведения «апологетов» с 140 до 190 г. — Аристида, Иустина, Тациана, Афинагора, Теофила из Антиохии.

«Учение апостолов» уже считает необходимым установить определенные молитвенные формулы в качестве ежедневных, трижды совершаемых молитвословий. «Учение апостолов» усердно проводит идею отдачи первинок «согласно заповеди» в пользу пророков, «которые суть наши первосвященники»; тут мы видим уже признаки приближения того времени, когда клир начинает получать свое пропитание от народа; но автор «Учения апостолов» делает вид, что его заповеди заимствованы из «Евангелия нашего Господа». Для Pastor Hermae вера в Бога, страх перед Ним и воздержанность составляют главное содержание «христианского благочестия». 2-е Послание Климента уже осмеливается утверждать, что пост лучше молитв, а милостыня лучше их обоих —она облегчает тяжесть грехов. Здесь уже намечается идея перенесения сверхдолжных заслуг на счет ближнего. Евангелие, являющееся надежным руководством в добродетелях, приобретение которых безусловно необходимо для достижения вечной жизни, фигурирует по преимуществу как «новый закон»; допускается в качестве частичной замены и доброе намерение, удостоверенное надлежащим покаянием в совершенных проступках.

Подобной доморощенной морали вполне соответствует столь же доморощенный интеллектуализм в изложении религии. Элемент доверия, доброй воли, блаженства игнорируется в понятии о вере, и христианская вера определяется как познание единства и истинной сущности Бога и факта посланничества Его Сына на землю вместе с главными фактами евангельской истории; в Боге прежде всего прославляется всемогущество, премудрость, отсутствие потребностей и милосердие. Элементом, связующим религию с нравственностью, служит надежда, именно надежда на воскресение плоти, а не только тел, как это думал Павел; чтобы сгладить впечатление от разочарования вследствие неисполнения обетования о пришествии, изображаются в самых ярких красках радости бытия в тысячелетнем Царстве или в загробной жизни. Всю жизнь следует устраивать таким образом, чтобы устоять на последнем суде и достигнуть блаженства; конечно, мученическая смерть покрывает даже долгую жизнь во грехах.

Скудность христианства апологетов. Все недостатки христианства этого времени особенно резко обнаруживаются у христианских апологетов, и именно потому, что они, сравнивая свою религию с другими религиями, чтобы доказать несовершенство последних, считали восторженное восхваление нового в христианстве само собою понятным. За немногими исключениями они ограничиваются тем, что высмеивают, подражая критикам эпикурейства и стоицизма, нелепости мифологии, со своей стороны упрекают греков в развращении нравов с помощью религии, а о своем «христианстве», конечно, говорят как о «настоящей философии». То, к чему стремились величайшие философы древности и притом в большинстве случаев тщетно, проти- вореча друг другу, все это без всякой примеси ошибочного может-де найти в Евангелии самый рядовой верующий. И тот общепризнанный факт, что Платон учил многому из того, чему учит христианство, апологеты высокомерно комментировали таким образом, что Пифагор, Платон и их преемники были плагиаторами библейского откровения.

Павел с более тонким чутьем формулировал взаимоотношение между греческой философией и Христом в такой парадоксальной форме, что подлинный Христос должен быть безумцем для язычников и соблазном для иудеев. Апологеты забыли эти слова Павла, и при помощи скучных и часто по иудейскому методу сфабрикованных доказательств от Писания вознадеялись переубедить иудеев в идентичности (не только в совместимости) новозаветного и ветхозаветного откровений; в том и другом случае они сами себе загораживали дорогу. Им следовало бы выдвинуть на первый план то новое в Иисусе, чего не было ни у иудеев, ни у язычников. Они же сделали вид, будто бы достаточно иметь лишь немного здравого человеческого смысла, чтобы стать христианином, и только несколько сознавать благоприличие, чтобы удовлетворить тому, что требует от нас Бог. И вместо того, чтобы заинтересовать читателей личностью евангельского Иисуса, апологеты предпочитают заниматься предвечным Логосом и Его отношением к Богу-Отцу и миру.

Заключение. Мелочность церкви во II вг сказывается также и в других отношениях, например, обособленность от иудейства стараются выразить в том, что переносят два дня поста в неделе с понедельника и четверга на среду и пятницу и избегают совпадения христианского праздника Пасхи с иудейской Пасхой как чего-то недостойного для христианина. Должности, установленные первыми христианами, не исчезли; однако бедность официально не прославляется, а великое не предается анафеме. Так как проповедники во 2-м Послании Климента, подобно апологету Аристиду или даже Pastor Hermae и Афина- гору, исследовавшему догмат о воскресении из мертвых, считают себя лишь толкователями, а не самостоятельными мыслителями, то они могут ограничиться изложением того, что тогда, по их мнению, легко упускалось из виду.

Но под покровом рефлекса все еще продолжают действовать свежие силы самых первых времен христианства; в противном случае христианская община не прошла бы с таким успехом через длинный период самой ужасной борьбы. Немногочисленные известия относительно этой борьбы, рассказы и документы относительно мученичества и преследований дают несравненно более блестящее свидетель- ство в пользу христианства этого поколения, чем все апологии и поучения. Но эта борьба была особенно ужасна потому, что нужно было обращать оружие не только для защиты с внешней стороны, против иудеев, язычников, государств, философии, а также и против новых конкурентов в религии, как например, мистерий Митры, Великой Матери, Изиды; борьба на жизнь и смерть началась и внутри общины — борьба, которая, по сути, ставила на карту все существование христианства.

<< | >>
Источник: Theologia Teotonica contemporanea.. Германская мысль конца XIX - начала XX в. о религии, искусстве, философии / САНКТ-ПЕТЕРБУРГ. 2006

Еще по теме ХРИСТИАНСКАЯ РЕЛИГИЯ В ЦЕРКВИ ОТ 125 ДО 325 г. L Христианство эпигонов:

  1. № 28 Докладная записка Г.Г. Карпова И.В. Сталину о предложениях Совета по делам РПЦ по ликвидации греко-католической церкви в СССР, укреплению влияния Русской православной церкви за рубежом и организации Всемирной конференции христианских церквей в Москве1
  2. Юрий Максимов. Религия Креста и религия полумесяца Христианство и ислам, 2000
  3. № 154 Письмо экзарха Московской патриархии в Чехословакии митрополита Елевферия патриарху Алексию об участии православной церкви в манифестации христианских церквей страны в защиту мира
  4. 1. Основание Церкви и ее состояние в средние века: начало христианства на территории современных Чехии и Словакии; деятельность святых братьев Кирилла и Мефодия; борьба «Мефодиевской Церкви» с католической пропагандой; оппозиция латинизму со стороны гуситов; действия католиков после белогорской битвы
  5. Янг Дж.. Религии мира. Христианство, 2001
  6. Трактовки церкви в разных христианских конфессиях
  7. Христианство в 3 в. к. э. — религия и духовное развитие эпохи
  8. АДОЛЬФ ЮЛИХЕР РЕЛИГИЯ ИИСУСА И НАЧАЛО ХРИСТИАНСТВА ДО НИКЕЙСКОГО СОБОРА
  9. Вопрос: Можно ли считать христианство монотеистической религией (единобожием)?
  10. ХІІ. ЯВЛЯЕТСЯ ЛИ ПРАВОСЛАВНОЕ ХРИСТИАНСТВО НАЦИОНАЛЬНОЙ РУССКОЙ РЕЛИГИЕЙ?
  11. Круговорот чтений в христианской церкви. Служебник, Типикон, Минеи, Требник
  12. Вопрос: Откуда надлежит черпать представления о христианской религии?
  13. ХІІІ. ЯВЛЯЕТСЯ ЛИ ПРАВОСЛАВНОЕ ХРИСТИАНСТВО ЛУЧШЕЙ ИЗ РЕЛИГИЙ, КОТОРУЮ МЫ ДОЛЖНЫ ПРЕДПОЧЕСТЬ ВСЕМ ОСТАЛЬНЫМ?
  14. Жизнь церквей и борьба против амбивалентностей религии