<<
>>

Основные направления социальных сдвигов и изменения классовой структуры

  Динамика социального состава населения. Количественная разбивка общества на составляющие, которые определяют классовую структуру (пролетариат, буржуазия, мелкая буржуазия, промежуточные слои), не может быть абсолютно точной.
Во-первых, крайняя неоднородность даже наиболее четко оформленных социальных групп и существование на их внешних границах аморфных и очень подвижных прослоек, тяготеющих к противоположным полюсам, способны поставить под сомнение любое выраженное в цифрах заключение о величине компонентов классовой структуры. Во-вторых, ввиду отсутствия в официальных статистических публикациях многих важных исходных данных и приближенная оценка классовой структуры требует многочисленных допущений, обращения к косвенным свидетельствам. Поэтому помещаемые ниже итоги расчетов следует рассматривать лишь как приблизительную оценку реальных удельных весов каждой составляющей.

Для исследования социального состава населения в первую очередь следует охарактеризовать динамику соотношения тех групп населения, которые выделяются официальной статистикой. Обратимся к данным табл. 41, рисующим в различных ракурсах предложение рабочей силы. Рассмотрение этих данных с привлечением некоторых дополнительных сведений позволяет сделать заключение о том, что со стороны предложения рабочей силы японская экономика уже начинает испытывать трудности, которые, по всей вероятности, будут усиливаться в ближайшие десятилетия. Трудности эти лежат как в демографической области, так и в области социально-экономических факторов.

Из табл. 41 следует, что численность населения Японии ежегодно увеличивалась за последнюю четверть века довольно равномерно — приблизительно на 1,1 — млн. человек в год. Среднегодовые темпы его прироста за пятилетия также не обнаруживали слишком резких колебаний и составляли, по нашим подсчетам, 1,45%; 0,95; 1,10 и 1,55%. Практически на протяжении периода высоких темпов экономического развития экономика в целом и особенно несельскохозяйственные отрасли, проявившие в эти годы беспрецедентную динамич-

Динамика соотношения самодеятельного и несамодеятельного населения

1950 г.

1955 г.

I960 г.

1965 г.

1970 г.

1975 г.

Все население, в тыс. человек (А)

82 900

89 600

93 260

98 030

103 704

111 937

Самодеятельное население, в тыс.

36 160

41 940

45 110

47 870

51 530

53 230

человек (Б)

Б : А, %

43.6

47.1

48,4

49,8

49.8

47.6

Несамодеятельное население,

19 080

17 230

19 980

24 970

27 230

30 850

в тыс. человек (В)

В : А, о/о

23,0

19,3

21,4

25.5

/>26.2

27.5

учащиеся, в тыс. человек (Г)

4 490

4 9201

4 540

7 330

7 350

7 610

Г : А, о/о

5.4

5.5

4,9

7,5

7.1

6.8

занимающиеся домашним хо

9 550

9 4101

10 210

12 020

13 790

16 050

зяйством, в тыс. человек (Д)

Д:А, %

11.5

10,6

10,9

12,2

13.3

14,3

прочие, в тыс.

человек (Е)

5 04Э

4 6001

5 230

5 620

6 090

7 190

Е : А, %

6.1

5.2

5,6

6,7

5.9

6.4

Население, достигшее производ

55 240

59 240

65 200

72 870

78 850

84 470

ственного возраста, в тыс. человек (Ж)

Ж: А, %

66,6

66,4

69,8

74,3

76,0

75.1

1 Данные о лицах, достигших 14 лет.

Рассчитано по: Нихон кэйдзай токэй (Японская экономическая статистика). Токио, 1964, с. 50; Нихон токэй нэнкан, 1976 (Японский статистический ежегодник, 1976). Токио, 1976, с. 47; Кэйдзай токэй нэмпо 1976 (Ежегодник экономической статистики 1976). Токио, 1977, с. 237, 280

ностъ, не испытывали трудностей в обеспечении трудовыми ресурсами.

Но уже с конца 50-х годов, и чем дальше, тем явственнее, в составе населения стали обнаруживаться перемены, вызывающие растущее беспокойство и в государственных учреждениях, связанных по роду своей деятельности с экономикой, и среди представителей делового мира. Речь идет о прогрессирующем процессе старения населения, который не только сокращает масштабы притока, снижает качественный уровень трудовых ресурсов, все более и более нарушает баланс между спросом и предложением, но и, как будет показано во втором параграфе настоящей главы, расшатывает опоры специфически японской системы отношений труда и капитала.

Старение населения, вызванное в Японии падением коэффициента рождаемости вследствие мер по контролю над ней и падением коэффициента смертности, увеличением продолжительности жизни в результате успехов медицины [29],— явление общее для всех развитых капиталистических стран. Однако для Японии характерно ускоренное развитие этого процесса и ее сближение со странами Запада. США, например, потребовалось примерно 25, а Швеции — около 50 лет, для того чтобы удельный вес населения в возрасте 65 лет и выше поднялся с 8 до 10%. В Японии, по имеющимся расчетам, на аналогичное изменение возрастной структуры населения уйдет 10 лет (с 1975 по 1985 г.) К

О развитии процесса старения населения в Японии говорят, в частности, следующие показатели динамики трех возрастных групп: первой, так называемой подростковой, охватывающей лиц в возрасте до 14 лет; второй, включающей лиц наиболее дееспособных возрастов (15 — 64 года), и третьей — лиц в возрасте 65 лет и выше. Как свидетельствуют данные за 1955 — 1975 гг., доля второй группы в общей численности населения «топчется» па месте (в 1955 г. она равнялась 61,3%, в 1965 г. — 68,1, з 1979 г. — 67,3 %), доля третьей группы стабильно растет (соответствующий показатель для нее увеличился с

5,3% в 1955 г. до 6,3% в 1965 г. и 8,9% в 1979 г.), а доля первой группы быстро снижается (соответствующий показатель для нее снизился с 33,4 % в 1955 г. до 23,9 % в 1979 г.) 2.

Процесс старения всего населения немедленно находит выражение в состоянии его самодеятельной части. Чем более рельефные формы обретает этот процесс, тем явственнее замедляется рост самодеятельного населения, понижается его доля, «утяжеляется» вершина возрастной пирамиды. Может показаться, что при выдвижении на первый план элементов интенсивного роста экономики, непрерывного укрепления позиций капиталоемких отраслей и снижения трудоемкости изменения в структуре самодеятельного населения утрачивают прежнее значе ние. Но в действительности связь между структурой самодеятельного населения и экономическим развитием остается очень тесной. Она пролегает через накопление капитала, потребление и уровень квалификации. В Японии в общем объеме накопления крупная доля принадлежит личным сбережениям населения, мобилизуемым через государственную почтово-сберегательную сеть. Поскольку в семьях стариков мотивы к сбережениям (на обзаведение собственным домом, на образование, обеспечение в старости и т. д.) менее велики, чем в молодых семьях, указанная перемена скорее всего приведет к сокращению роли личных сбережений как фактора накопления капитала. Кроме того, старение населения ведет к окостенению структуры производства и потребления из-за тяги лиц, находящихся в пожилом возрасте, к сохранению статус-кво, к худшей воспринимаемости новейших достижений технического прогресса, к сокращению социальной мобильности, т. е. к усилению факторов, сдерживающих темпы экономического роста.

Между тем расчеты, основанные на данных табл. 41, а также разнообразные официальные статистические материалы ясно указывают и на замедление прироста самодеятельного населения Японии, и на его старение. Среднегодовые темпы прироста, равнявшиеся в 1955 — 1965 гг. 1,3%, снизились в 1965 — 1975 гг. до 1,0%. Удельный вес лиц в возрасте от 15 до 24 лет, входящих в состав самодеятельного населения, сократился в промежутке между 1960 и 1975 гг. с 23,4 до 15,5 %, в то время как соответствующие показатели для лиц в возрасте от 25 до 34 лет выросли с 25,7 до 26,1 %, от 35 до

44 лет — с 19,6 до 24,2%, от 45 до 54 лет — с 16,1 до % и от 55 до 64 лет — с 10,3 до 10,6 %• О том, как быстро идет старение сахмодеятельного населения, говорят данные о ситуации в основных отраслях хозяйства. Если в 1965 г. соотношение наемных работников в возрасте 45 лет и выше с работниками в возрасте от 15 до 24 лет составляло во всех отраслях 0,84, в сельском, лесном и рыбном хозяйстве — 1,54 и в обрабатывающей промышленности — 0,63, то в 1975 г. соответствующие показатели равнялись 1,78; 3,96 и 1,673.

Что касается более низкого уровня, уровня предприятий, то к середине 70-х годов старение самодеятельного населения обусловило существенное сближение типов возрастных структур лиц, занятых на крупных и мелких предприятиях. Всего за 6 лет, с 1969 по 1975 г., доля работников в возрасте от 15 до 19 лет на предприятиях с числом занятых 1000 и более человек сократилась с до 3,5 %, от 20 до 24 лет — с 22,6 до 14 %, а доля работников в возрасте от 25 до 34 лет и выше 34 лет соответственно выросла с 30,4 до 30,9 % и с 37,1 до 45,4 %. В течение того же периода аналогичные показатели для предприятий с числом занятых от 10 до 99 человек изменились следующим образом: 1969 г. — 10,6; 16,9; 26,6 и 45,9 %; 1975 г. - 3,2; 11,5; 33,3 и 52,0 % 4.

Процесс старения явился одной из главных причин отставания темпов прироста самодеятельного населения от темпов прироста несамодеятельного населения и соответственно падения доли самодеятельного населения в составе населения, достигшего производственного возраста *. Другая причина этого состоит в том, что молодежь продолжает образование после окончания курса обязательного обучения, откладывая выход на рынок рабочей силы. Еще в 1950 г. только 41,1 % выпускников средних школ поступили в повышенную среднюю школу. В последующие десятилетия этот показатель (с учетом продолжающих образование без отрыва от производства) стал увеличиваться исключительно высокими темпами: по данным на 1955 г., он равнялся 51,5%; 1960 г.— 57,7; 1965 г. - 70,7; 1970 г.-82,1; 1977 г. - 93,1%. Значительно увеличился и приток выпускников повышенных В 1955 г. соотношение самодеятельного населения с населением, достигшим производственного возраста, равнялось 70,8 %; в I960 г. - 69,2; в 1965 г. - 65,7; в 1970 г, - 65,4; в 1975 г. — 63,0%.

т

средних школ в высшие учебные заведения (колледжи, университеты). В 1955 г. лишь 18,4% мужчин и 14,9% женщин, окончивших повышенные средние школы, поступили в высшие учебные заведения. В 1960 г. соответствующие показатели составили 17,2 и 14,2%, по в 1965 г. — 24,4 и 20,4 % 7 в 1970 г. — 25,0 и 23,5 %, в г. — 32,2 и 34,3 % 5. Динамика этих цифр показывает, как быстро рынок рабочей силы лишается все более крупных контингентов столь необходимой ему молодежи.

Это обостряет дефицит молодых кадров на предприятиях. Серьезность его становится особенно очевидной при сопоставлении так называемых коэффициентов нехватки, т. е. отношений числа вакансий к числу поступающих на работу, для лиц различных возрастов. Средняя величина указанного коэффициента для всех возрастов составляла 0,7 в 1960 г.; 0,6 — в 1965 г.; 1,6 — в 1970 г.; — в 1974 г. и 0,6 — в 1978 г. При этом соответствующие показатели для лиц в возрасте не старше 19 лет равнялись 0,7 %; 1,6; 5,1; 4,2; 2,2 %• Вместе с тем число вакансий для лиц в возрасте от 40 до 49 и от 50 лет и старше составляло от числа лиц, поступающих на работу, 0,3 и 0,1 % в 1960 г.; 0,5 и 0,1 % в 1965 г. Для последующих лет имеются более подробные данные: в 1970 г. «коэффициент нехватки» для лиц в возрасте от 40 до 44 лет равнялся 1,5; от 45 до 49 лет—1,1; от 50 до 54 лет — 0,6; от 55 лет и выше — 0,2; в 1974 г. — соответственно 1,2; 0,9; 0,7; 0,2; в 1978 г. — 0,8; 0,5; 0,3; 0,16. Столь низкий уровень этого коэффициента для пожилых работников — одно из важнейших свидетельств трудностей с их устройством иа работу (см. § 2 гл. VII и гл. VIII).

Следующая причина опережающего роста несамодеятельного населения, отчетливо прослеживаемая по данным табл. 41,— устойчивое расширение группы занимающихся домашним хозяйством, которая состоит в основном из женщин. Несмотря на все успехи движения за политическую эмансипацию женщин, на неизмеримо повысившуюся трудосберегающую роль бытовой техники, на сокращение количества детей в семьях, многие женщины продолжают видеть свою главную жизненную задачу именно в ведении домашнего хозяйства. Этому способствует, с одной стороны, уровень семейных доходов, с другой — преобладавший в стране нравственный

климат, в условиях которого пребывание женщин в составе самодеятельного населения считалось приемлемым либо до замужества (примерно до 24 лет), либо «после того, как вырастут дети» (начиная с 45 лет).

В результате за последнее 20-летие, во-первых, ощутимо снизился коэффициент участия женщин в рабочей силе (в 1955 г. он равнялся 56,7%; в 1960 г. — 54,5; в 1965 г.-50,6; в 1970 г. - 49,9 и в 1975 г.-45,8%); во-вторых, среди тех женщин, кто оставался в ее составе, повышался удельный вес считавших работу делом второстепенным, побочным занятием (в сельском и лесном хозяйстве соответствующий показатель в 1956— гг. вырос с 46,5 до 49,0%, в несельскохозяйственных отраслях — с 22,0 до 25,7 %); в-третьих, возрастала доля женщин, довольствовавшихся частичным наймом (с 1961 по 1974 г. число женщин, занятых до 35 часов в неделю, увеличилось с 340 тыс. до 680 тыс. человек, или с 1,9 до 3,5 % от общего количества занятых женщин; согласно итогам обследования, проведенного в 1974 г., из 3,9 млн. женщин, занятых в несельскохозяйственных отраслях и считавших работу второстепенным делом, 1,6 млн. человек трудились менее 200 дней в году) 7. Таким образом, усиливался, как говорят в Японии, «периферийный» характер женской рабочей силы, служащий оправданием для установления дискриминационных ставок заработной платы и первоочередных увольнений при неблагоприятных колебаниях ко1гыонктуры.

Естественно, что в обстановке ожидаемых умеренно низких темпов экономического роста, которые будут наверняка сопровождаться относительным сужением возможностей найма, в том числе и частичного, предприниматели не пожалеют усилий для сохранения упомянутой «периферийности». Однако и продолжающиеся изменения нравственного климата, и желание реализовать свой повышающийся образовательный уровень, и дальнейшее, пусть и медленное, развертывание сети детских учреждений, и, наконец, куда более насущная, чем раньше, необходимость восполнения семейных бюджетов, безусловно, форсируют тягу женщин к включению в ряды самодеятельного населения. Эти противоречивые устремления чреваты серьезными столкновениями на рынке рабочей силы.

Последняя из причин, в силу которых повышается доля несамодеятельного населения внутри населения, до

стигшего производственного возраста,— ускоренное разрастание группы «прочих», существующих главным образом на пенсии и различные пособия. Устойчивое повышение темпов прироста группы «прочих», как это вытекает из данных табл. 41, началось с первой половины 60-х годов. Если в 1950 — 1955 гг. они выражались отрицательной величиной (—1,8), то в 1955 — 1965 гг. достигли 4,1, а в 1965 — 1975 гг. — 5,05. Такая перемена произошла тогда, когда основным источником пополнения этой группы в отличие от близкого к военным годам периода сделались не жертвы военных действий и бомбардировок, а лица, достигшие пенсионного возраста. Иными словами, размеры группы «прочих» оказались связанными как с достижениями большей продолжительности жизни, так и с успехами борьбы трудящихся за улучшение системы социального обеспечения. Косвенным свидетельством отсталости этой системы является «лидерство» Японии по такому показателю, как коэффициент участия лиц пожилого возраста в рабочей силе. Международное сопоставление этого показателя дает следующие результаты8:

/>Страны

Годы

Возраст

55—59

лет

60-64

года

65 лет и выше

Япония

1973

92,2

81,0

46,7

США

1970

86.8

73,0

24,8

ФРГ

1973

86,2

67.1

15,1

Англия

1971

86.6

80,7

15,8

Франция

1968

82,5

65.7

19,3

Прогнозируемая демографическая ситуация и вероятность подтягивания системы социального обеспечения к уровню других капиталистических стран указывают на перспективы дальнейшего роста этой группы в обозримом будущем[30].

Меняющееся соотношение различных «профессиональных позиций». В составе самодеятельного населения

занятые формируются из трех групп — самостоятельных хозяев, помогающих членов семьи и наемных работников. Хотя лица, занимающие различные «профессиональные позиции», в классовом отношении представляют собой сложный конгломерат, изучение их динамики, перемен в соотношении между ними обнаруживает ряд интересных закономерностей. Если абстрагироваться от искажающего влияния частностей, то по долям лиц, занимающих каждую из «профессиональных позиций», можно судить о масштабах развития капиталистических отношений.

Согласно данным табл. 42, за 28 лет существенно (на 10,5%) сократился удельный вес самостоятельных хозяев. За послевоенную историю Японии только один раз, а именно сразу после окончания войны, в обстановке экономической разрухи, вынуждавшей обращаться к мелкому предпринимательству как к единственному средству свести концы с концами, доля самостоятельных хозяев в занятом населении несколько повысилась. Затем в годы быстрого роста экономики и в условиях кризиса 1974 — 1975 гг. отмечалось не только относительное, но и абсолютное сокращение числа лиц, занимающих эту «профессиональную позицию». Главной причиной вытеснения мелких товаропроизводителей является хроническое ухудшение условий хозяйствования. Абсолютное число самостоятельных хозяев может еще не раз обнаружить тенденцию к росту, что и случилось, например, в 1975— 1978 гг. Во-первых, терпящие банкротство мелкие предприниматели нередко повторяют попытку открыть собственное предприятие. Во-вторых, в группу самостоятельных хозяев часто вливаются уходящие на пенсию работники крупных предприятий, которые вкладывают свои выходные пособия, зачастую весьма крупные (до 40 месячных заработков), в какое-нибудь «дело», кажущееся им перспективным. Однако сколько-нибудь ощутимое увеличение удельного веса самостоятельных хозяев в структуре занятого населения исключено. Обострение конкурентной борьбы, концентрационные процессы, усиливающие подчинение мелкого бизнеса монополистическому капиталу, отнимают у фигуры самостоятельного хозяина будущее.

Это в еще большей степени относится к помогающим членам семьи. Недостаточный спрос на рабочие руки со стороны находившейся после войпы в состоянии застоя

Структура занятого населения

1950 г.

1955

г.

I960

г

1965

г.

1970

г.

1975

г.

1978

г.

тыс.

человек

%

тыс.

человек

%

тыс.

человек

%

тыс.

человек

%

тыс.

человек

%

тыс.

человек

%

тыс.

человек

%

Всего

35 720

100

41 190

100

44 610

100

47 480

100

50 940

100

52 230

100

54 080

100

самостоятельные

хозяева

10 110

28,3

10 400

25,3

10 380

23,1

9 680

19,8

9 770

19,2

9 390

17,9

9 640

17,8

помогающие члены семьи

12 970

36,3

13 850

33,6

И 510

25,8

9 920

2D,3

8 050

15,8

6 280

11,9

6 360

11.8

наемные работники

12 650

35,4

/>16 900

41,0

22 730

48,9

27 830

57,1

33 060

64,9

36 490

69,8

37 990

70,2

Примечание. В общий итог включены лица, не поддающиеся классификации.

Источники: Нихон кэйдзай токэй, с. 56--57; Родо токэй тёса гэнно, 1972, № 5, с. 31; Нихон токэй гэнпо, 1979, JSia 222, с. 9-10.

крупной промышленности и появление в деревне многочисленных собственнических хозяйств, которые не располагали тогда средствами механизации трудоемкого сельскохозяйственного производства и старались мобилизовать все семейные ресурсы ради его подъема,— таковы были недолговечные факторы, поддерживавшие удельный вес помогающих членов семьи в структуре занятого населения. Затем положение изменилось, и подобно самостоятельным хозяевам помогающие члены семьи стали активно втягиваться в сферу капиталистического найма. Начиная с 1955 г. число помогающих членов семьи почти непрерывно (в том числе и в годы кризисов) сокращалось, и в 70-х годах их оказалось уже меньше, чем самостоятельных хозяев.

Итак, если в 1950 г. на самостоятельных хозяев и помогающих членов семьи приходилось 64,6 % от занятого населения, то в 1960 г. их удельный вес в совокупности сократился до 48,9; в 1975 г. — до 29,8 и в г. — до 29,6%. Показатели для Японии все еще не достигли уровня западноевропейских и американских. В 1976 г., например, самостоятельные хозяева и помогающие члены семьи в США составляли 9,3 % от занятого населения, в ФРГ—15,5, во Франции, этой классической стране мелкого бизнеса,—18,6 %. Только в Италии (1975 г.) соответствующий показатель был близок к японскому — 27,6 % 9.

Тем не менее правомерно утверждать, что процесс пролетаризации достиг в Японии высокой степени. Как это видно из табл. 42, армия наемных работников за последнюю четверть века намного выросла и абсолютно и относительно. С 1950 по 1978 г. число наемных работников увеличилось в 3 раза, а их доля среди занятого населения — в 2 раза. Вместе с тем необходимо обратить внимание на то, что ежегодные темпы прироста числа наемных работников повышались в первой половине периода быстрого экономического развития, а впоследствии начали неуклонно снижаться. Так, в 1950—1955 гг. они достигали 5,95%; в 1955—1960 гг.— 6,1; в 1960— 1965 гг. - 4,15; в 1965 - 1970 гг.-3,5; в 1970-1975 гг.- и в 1975 — 1978 гг. — 1,35%. Подобный перелом тенденции, по всей видимости, связан с постепенным выдвижением на первый план элементов интенсивного роста, все большим распространением трудосберегающей технологии. Дальнейшее усиление роли капиталоемких произ

водств может так или иначе отодвинуть сроки сближения Японии с другими развитыми капиталистическими странами по соотношению между самостоятельными хозяевами, помогающими членами семьи и наемными работниками.

Сдвиги в отраслевой структуре занятости. Процесс пролетаризации испытывает, разумеется, воздействие сдвигов в структуре японской экономики, которые вносят крупные перемены в отраслевое распределение занятого населения. Характеризуя эти перемены в целом, можно сказать, что в первой половине периода быстрого экономического роста они повторяли картину, типичную для всех развитых капиталистических стран, подчеркивали постепенную нивелировку особенностей их развития. Со второй же половины этого периода начало все больше выявляться сходство упомянутых перемен с американскими образцами, тяготение японской отраслевой структуры занятости к американскому типу. Но на обоих эта- пах миграция рабочей силы от одних отраслей хозяйства Японии к другим протекает с большой интенсивностью и охватывает миллионные массы, придавая им новый социальный облик (см. табл. 43).

Самая разительная черта первого этана — резкое сокращение численности сельскохозяйственного населения. С 1950 по 1975 г. удельный вес занятых в сельском и лесном хозяйстве сократился от почти половины всего занятого населения до менее 12%, причем сокращение шло нарастающими ежегодными темпами:              в 1955—

1965 гг. соответствующий показатель равнялся (—)3,25 %, а в 1965—1975 гг. (— )6,05%. Даже на таком коротком отрезке времени, как три года (1975— 1978), темпы сокращения численности сельскохозяйственного населения равнялись 1,6, а его доля упала до 10,9%- Сохраняющиеся юридические препятствия на пути концентрации земельной собственности, отказ части крестьян от продажи своих участков ввиду быстрого повышения цен на землю и желание обеспечить «запасной выход» для работающих на городских предприятиях родственников в случае потери ими места еще задерживают в деревне некоторые людские резервы. Но не будет преувеличением сказать, что историческая роль сельского хозяйства по насыщению индустрии рабочей силой практически выполнена.

Отраслевое распределение занятого населения

1950 г.1

1955

г.1

1960

г.2

1965

г.2

1970

г.2

1975

г.2

1978

г.2

тыс.

человек

%

тыс.

челове

п %

тыс. 0/ человек 70

тыс. о/ человек 70

ТЫС. 0/

человек 70

тыс. о/ человек 70

тыс. о/ человек 70

JBce отрасли3

35 720

100

41 910

100

22 610

100

47 480

100

50 940

100

52 230

100

54 080

100

сельское и лесное хозяйство

17 760

49,4

16 040

38,9

13 940

31,2

/>11 540

24,3

8 420

16,4

6 180

11,8

5 890

10,9

несел ьскохоз яйствен- ные отрасли

В том числе.

17 960

50,6

25 140

61,0

30 670

68,8

35 940

75,4

42 520

83,5

46 050

88,2

48 190

89,1

рыболовство и морской промысел

670

1,8

500

1,2

580

1,3

580

1,2

440

0,8

430

0,8

440

0,8

горнодобывающая

промышленность

490

1,4

490

1,2

510

1,1

360

0,8

200

0,4

160

0,3

150

0,3

строительство

1270

3,5

1 810

4,4

2 360

5,3

3 080

6,5

3 840

7,7

4 790

9,2

5 200

9,6

обрабатывающая

промышленность

6 000

16,8

7 560

18,4

9 510

21,3

И 570

24,3

13 770

27,0

13 460

25,8

13 260

24,5

электро-, газо- и водоснабжение

224

0,4

299

0,4

233

0,6

263

0,4

287

0,7

319

0,5

320

0,6

торговля, финансы, страхование, операции с недвижимостью

4 250

11,9

7 150

17,4

8 490

19,0

9 560

20,1

И 440

22,5

12 960

24.8

13 900

25,7

транспорт и связь

1 586

4,4

1 818

4,3

2 207

4,9

2 849

6.0

3 214

6,3

3 371

5,5

3 420

6,3

прочие услуги

2 980

8,1

4 500

10,9

5 520

12,4

6 270

13,2

7 Ы0

14,7

8 550

16,4

9 430

17,4

государственный аппарат

1 200

3,4

1 190

2,9

1 280

2,9

1 450

3,1

1 610

3,2

1 960

3,8

1 970

3,6

1 Данные о лицах, достигших 14 лет. 2 Данные о лицах, достигших 15 лет.

3 В общий итог включены лица, отраслевая принадлежность которых не установле?т.

Источники: Нихон кэйдзай токэй, с. 52—53; Нихон токэй нэнкан, 1968, с. 66; Кэйдзай токэй нэмпо, 1976, с. 273—274; Нихон токэй гэппо, 1979, № 222. с. 9.

Целесообразно привести некоторые сведения, показывающие степень опустошенности деревни как источника пополнения городского рынка труда. Так, по данным на 1.1.1977 г., 62 % занятых в сельскохозяйственном производстве составляли женщины; 27,4 % этих занятых были в возрасте 60 лет и старше и лишь 10,0 % — в возрасте от 16 до 29 лет 10. Относящееся к той же дате обследование, в ходе которого изучалось распределение занятых в сельском хозяйстве по крестьянским дворам, установило, что в 48,4 % дворов таких занятых не было вообще; в 27Д % их насчитывалось по одному человеку (лишь в % дворов это были мужчины), в 19,7 % — по двое (в 0,3 % дворов — мужчины) и в 4,8 % — по трое и больше (менее чем в 0,1 % дворов это были мужчины) п.

На первом этапе масса уходивших из сельских местностей в города более или менее равномерно поглощалась строительством и обрабатывающей промышленностью, внутри которой выделялись отрасли с наивысшими темпами роста производства и уровнем производительности труда, а также отраслями сферы услуг в широком смысле этого слова. К примеру, если общая занятость в 1950—1960 гг. выросла в 1,3 раза, то ее размеры в строительстве увеличились в 1,9 раза, в обрабатывающей промышленности — в 1,6, в торговле, финансах, страховании и операциях с недвижимостью — в 1,9, в прочих услугах — в 1,9 раза.

Однако на втором этапе при некотором общем торможении роста занятости начали медленно, но верно обозначаться большие абсорбционные способности отраслей сферы услуг по сравнению с отраслями материальновещного производства. Если сопоставить ежегодные темпы прироста занятости в 1955 — 1965 гг. с 1965— 1975 гг., то выяснится, что только в одной отрасли мате- риально-вещного производства (в электро-, газо- и водоснабжении) наблюдалось повышение темпов прироста занятости, а в остальных произошло либо сокращение темпов прироста, либо усиление темпов снижения[31]. Что Же касается отраслей сферы услуг, то, за единственным исключением (транспорт и связь), они продемонстрировали либо увеличение, либо неизменность темпов прироста. Соответственно ускорилось и повышение удельного

веса этих отраслей в общей структуре занятости: с 1955 по 1965 г. он вырос на 7 %, а с 1965 по 1975 г.— на 9, достигнув 51,5%. Эта тенденция значительно усилилась в 1975 —1978 гг. В двух отраслях материально-вещного производства (сельское и лесное хозяйство, а также горнодобывающая промышленность) сокращение занятости наблюдалось и прежде, но на этот раз к ним присоединилась такая ключевая отрасль, как обрабатывающая промышленность, в которой подобное явление было зафиксировано впервые за весь послевоенный период.

В итоге удельный вес в общей структуре занятости сферы услуг, во всех отраслях которой занятость увеличилась, повысился еще па 1,7%, достигнув 53%[32]. Имеющиеся в Японии прогнозы отраслевой структуры занятости единодушно предвещают дальнейший рост доли сферы услуг и расходятся лишь в оценке масштабов этого роста. Так, согласно прогнозу Японского центра экономических исследований, соотношение между тремя отраслевыми группами по занятости в 1985 г. будет иметь следующий вид: 8,9; 36,3; 54,8 % 12. Конечно, в кризисной обстановке 1974—1975 гг. расширение рамок найма в сфере услуг в известной степени было равнозначно увеличению масштабов скрытой безработицы: уволенным с предприятий обрабатывающей промышленности удавалось устраиваться главным образом на временной, крайне неустойчивой основе.

Но этот «рецессионный выброс» из промышленности в отрасли обслуживания следует рассматривать лишь как небольшой ручеек в широком миграционном потоке, который начинает теперь набирать скорости на рынке рабочей силы. Речь идет о принципиальном повороте основного курса миграции, от ее направленности из сельского хозяйства в промышленность, а также в сферу услуг к ее направленности из промышленности в сферу услуг. Поворот этот обусловливается не только ускоренным ростом капиталоемкости в обрабатывающей промышленности, создающей «излишки» рабочей силы, но и заметным увеличением размеров национального дохода на душу населения, радикальным повышением спроса на услуги, особенно на их высшие категории, вытекающим от

сюда удорожанием различных видов обслуживания, подтягиванием заработной платы на предприятиях сферы услуг к среднестрановому и промышленному уровням, а также превышением этих уровней.

Ввиду высокой трудоемкости большинства отраслей сферы услуг сравнение производительности труда в них и отраслях материально-вещного производства показывает существенное отставание первых. Поэтому необходимо констатировать, что если перелив рабочей силы из низкопроизводителыюго сельского хозяйства прежде всего в высокопроизводительную промышленность служил во второй половине 50-х — первой половине 60-х годов катализатором повышения темпов роста экономики, то намечающаяся ныне переориентировка миграции занятых на относительно низкопроизводительную сферу услуг будет оказывать на темпы роста экономики тормозящее воздействие. Таковы экономические последствия долговременных колебаний масштабов занятости в различных отраслях. Но как же они связаны с модификацией социального состава населения? Ответ на этот вопрос дает факт долговременной устойчивости состава армии занятых в важнейших отраслях хозяйства и отраслевого распределения лиц, занимающих «профессиональные позиции».

Наблюдения за длительный ряд лет подтверждают, во-первых, что в сельском и лесном хозяйстве, а также в рыболовстве и в морском промысле очевидное большинство занятых приходится на самостоятельных хозяев и помогающих членов семьи. В обрабатывающей и горнодобывающей промышленности, в строительстве, в области транспорта, связи, электро-, газо- и водоснабжения столь же очевидно преобладание наемных работников. Торговлю, финансы, страхование, операции с недвижимостью и прочие услуги можно отнести, с этой точки зрения, к отраслям, находящимся в промежуточном положении. При сохранении довольно значительного удельного веса самостоятельных хозяев и помогающих членов семьи в них уже весьма широко представлен и наемный труд.

Во-вторых, согласно этим наблюдениям, большая часть самостоятельных хозяев концентрируется в сельском и лесном хозяйстве, в торговле, финансах, страховании, операциях с недвижимостью, за которыми с ощутимым отрывом следуют прочие услуги и, наконец, обрабатывающая промышленность. Помогающие члены семьи

тоже заняты преимущественно в сельском и лесном хозяйстве, торговле, финансах, страховании, операциях с недвижимостью, затем в обрабатывающей промышленности и прочих услугах. Хотя наемные работники распределяются по отраслям более равномерно, тяготение их к обрабатывающей промышленности неоспоримо. Наряду с этим обращает на себя внимание растущий прилив их в торговлю, финансы, страхование, операции с недвижимостью и прочие услуги.

Таким образом, сокращение занятости в сельском и лесном хозяйстве и расширение ее в несельскохозяйственных отраслях указывают на убыстрение пролетаризации общества. Промышленность, конечно, вносит самый весомый вклад в этот социальный сдвиг. Нелишне подчеркнуть, что и такие некогда типичные отрасли мелкого бизнеса, как торговля и прочие услуги, постепенно, ио основательно перестраиваются в направлении усиленного внедрения капиталистических методов хозяйствования. Следовательно, увеличение в них размеров занятости нельзя трактовать только как признак консервации мелкого предпринимательства, признак торможения процесса пролетаризации. И все-таки в условиях нынешнего и особенно ожидаемого в ближайшем будущем поворота миграции занятых в сторону отраслей сферы услуг скорость процесса пролетаризации, видимо, будет менее высокой, чем тогда, когда основную массу занятых поглощали промышленные предприятия. Объясняется это тем, что специфика производства в сфере услуг требует крайне индивидуализированного подхода к громадной клиентуре и тем самым сообщает дополнительную устойчивость функционирующему здесь мелкому предпринимательству.

Классовая структура. Для показа классовой структуры избран 1975 год, т. е. год последней опубликованной общенациональной переписи. В начале главы уже говорилось о том, что классы и слои, из которых формируется современное капиталистическое общество, не однородны, складываются из нескольких отрядов, зачастую занимающих далеко не одинаковое положение на социальной лестнице, внешне несхожих друг с другом, ведущих совершенно различный образ жизни. И тем не менее они наделены вполне четкими общими признаками, необходимыми для социальной характеристики.

Так, общеизвестно, что в составе класса капиталистов магнаты монополистического капитала пребывают рядом

с мелкими предпринимателями, влачащими порой жалкое существование. Да и среди самой верхушки капиталистического класса существуют громадные дистанции между отдельными ее представителями. В 1977 г., например, средний доход президентов 146 крупнейших компаний Японии составлял 14,4 млн. иен. Казалось бы, что общего у «среднего президента» с такой личностью, как, скажем, глава фирмы «Тайсё сэйяку» Масаеси Уэхара, объявленный доход которого в том же году достиг 2,1 млрд. иен? Или с бывшим заправилой «Тэйкоку хотэру» Хи- рото Капай, чей доход в том же году равнялся 1,3 млрд. иен 13? Однако те и другие связаны такой фундаментальной объединяющей внутренней сущностью, как владение средствами производства, которое позволяет им организовать эксплуатацию наемных работников, извлекать прибавочную стоимость. Поэтому громадный разрыв между ними в уровнях дохода не препятствует включению их в класс буржуазии.

Неоднородность имеет место и в среде рабочего класса. Даже среди наемных работников физического труда, функционирующих по преимуществу в промышленности, т. е. внутри того социального образования, которое по традиции в первую очередь воспринимается как пролетариат, имеются разительные различия, к примеру, между персоналом крупных и мелких и средних предприятий, между постоянными и временными, поденными, внештатными тружениками. Общим, однако, является то, что пролетариат — это класс наемных работников, лишенных собственных средств производства, вынужденных жить только продажей своей рабочей силы, создающих в процессе производства прибавочную стоимость, присваиваемую капиталистами на правах нанимателей. Поэтому, несмотря на разницу в доходах, рабочих крупных и мелких предприятий нельзя относить к разным классам.

Та же объединяющая внутренняя сущность распространяется и на наемных работников сферы услуг. Характер продукта труда (материальное благо или услуга) никак не может служить основанием для отнесения производителей этих продуктов к разным классам, коль скоро они лишены средств производства и участвуют в создании прибавочной стоимости, иными словами, эксплуатируются капиталом. А капиталистическая эксплуатация в сфере услуг — объективная реальность. Вот что

писал по этому поводу советский экономист Е. Л. Громов: «Бесспорно, материально-вещпое производство исторически и логически составляет основу всей жизнедеятельности общества. Высокое развитие его техники, его внутренняя концентрация и организация во всех индустриальных странах мира воспитали в материальном производстве наиболее революционные и организованные отряды рабочего класса, ведущего борьбу против капиталистической эксплуатации. Но все это отнюдь не означает, что в наше время сама эта эксплуатация ограничена только рамками материально-вещного производства. Допущение о том, что производство стоимости и прибавочной стоимости может происходить только в материально-вещном производстве, нереалистично, ибо сокращает экономические источники эксплуататорских доходов современной монополистической буржуазии и неоправданно суживает социальные границы распространения создающей реальную прибавочную стоимость эксплуатации в развитом капиталистическом обществе. Таким образом, за пределы этой решающей формы капиталистической эксплуатации выводятся многие сотни миллионов работников, социально принадлежащих к наемному труду» 14.

Известно, что некоторым отрядам наемных работни- ков-производителей услуг (например, инженерно-техническому персоналу, научно-техническим специалистам, части работников индустрии образования, здравоохранения, информации) иногда предоставляют особые условия найма, ставящие их в привилегированное положение. Ссылаясь на их роль в общественной организации труда, его характер и содержание, уровень оплаты, возможности продвижения по общественной лестнице, некоторые исследователи, признающие тенденцию ко все большей пролетаризации интеллигенции, считают, что преждевременно представлять ее «как законченный процесс ликвидации социально-классовых различий между рабочим классом и всеми наемными работниками, профессионально занятыми выполнением наиболее сложных видов интеллектуальной деятельности» 15. По мнению некоторых исследователей, упомянутым              отрядам              наемных

работников-производителей услуг              особенно              присущи

консервативные политические взгляды, карьеристские настроения, преклонение перед              личным              успехом

и т. п.16

т

С этими мнениями трудно согласиться. Вспомним одно из наиболее полных ленинских определений классов. «Классами,— писал В. И. Ленин,— называются большие группы людей, различающиеся по их месту в исторически определенной системе общественного производства, по их отношению (большей частью закрепленному и оформленному в законах) к средствам производства, по их роли в общественной организации труда, а следовательно, по способам получения и размерам той доли общественного богатства, которой они располагают» 17. В этом определении соблюдается ясно видимая иерархия признаков класса, на верху которой находятся признаки чисто производственного свойства. Поэтому, сколь ни важна характеристика особых черт, присущих тем или иным прослойкам, черты эги нельзя возводить в абсолют и пренебрегать теми основньши признаками, которые определяют классовую принадлежность.

Что касается социальных преимуществ, связанных с престижностью занимаемых должностей и повышенными доходахми определенной категории наемных работников- производителей услуг, то японская действительность наглядно показывает все более отчетливое проявление общности этих работников с другими наемными работниками как создателями прибавочной стоимости, как объектами эксплуатации.

В еще меньшей степени правомерно выдавать специфические черты общественного сознания или негативный характер производимых услуг за решающие критерии классовой принадлежности, которые якобы могут перекрыть по своему значению такой, например, критерий, как отношение к средствам производства. Единым классовым сознанием, идейно-политической монолитностью не может похвастаться ни один класс, в том числе и пролетариат. Наряду с позитивными сдвигами в сознании современных рабочих среди их части все еще бытуют потребительские ценности, индивидуалистическая психология, настроения аполитичности и фатализма, а также иллюзии классового сотрудничества и партнерства. Это, однако, не дает оснований исключать данную часть рабочих из состава пролетариата.

В Японии процесс ликвидации социальных различий в группе наемных работников зашел настолько далеко, что названные выше производители услуг должны быть, с нашей точки зрения, включены в рамки пролетариата.

И если ничтожное, не улавливаемое никакой статистикой и не влияющее на общую картину число работающих по найму представителей наиболее сложных видов интеллектуальной деятельности (в частности, некоторые кинозвезды, художники) выбиваются из общего ряда громадными доходами, большими состояниями, шумной славой, то этот феномен лишь подчеркивает упомянутое ранее отсутствие жестких перегородок между отдельными классами и слоями.

За границы пролетариата из состава наемных работников следует перенести лишь лиц, обслуживающих карательный аппарат буржуазного государства, высший слой менеджеров, а также менеджеров среднего и низшего звена. Что касается армии и полиции, то, будучи ударной силой правящего класса, они стоят вне капиталистической эксплуатации и служат интересам ее сохранения (по сравнению с услугой этого рода производимые армией и полицией услуги по борьбе с уголовными элементами или по спасению людей при стихийных бедствиях настолько ничтожны, что ими можно пренебречь). Наемный статус высших менеджеров вообще номинален, и они являются частью класса буржуазии, а менеджеры среднего и низшего звена, т. е. оперативный административно-управленческий персонал, соединяют эксплуататорские функции с функциями по непосредственной организации производства в такой пропорции, которая дает основание отнести их к промежуточным слоям.

Основываясь на вышесказанном, мы считаем целесообразным осуществить разбивку наемных работников следующим образом: 1) пролетариат, занятый производством материальных благ, включая работников физического труда, нанятых на предприятиях горнодобывающей и обрабатывающей промышленности, строительства, рыболовной промышленности, сельского и лесного хозяйства, а также надомников; 2) пролетариат, занятый производством услуг, включая работников физического труда, нанятых на предприятиях транспорта и связи, инженерно-технических и научно-технических работников, нанятых на предприятиях горнодобывающей и обрабатывающей промышленности, строительства, рыболовной промышленности, транспорта и связи, торговых работников, конторских работников, работников просвещения, медицинских работников, деятелей искусства, литературы и прочих специалистов — лиц свободных профессий, работ-

Таблица 44

Классовая структура группы наемных работников в 1975 г.


в % к самодеятельному населению

I. Пролетариат, занятый производством материальных благ работники физического труда на предприятиях горнодобывающей промышленности работники физического труда на предприятиях обрабатывающей промышленности работники физического труда на предприятиях строительства

Пролета- работники физического труда риат              на              предприятиях              рыболовной

промышленности работники физического труда, работающие на дому работники физического труда в сельском и лесном хозяйстве

Итого:

II. Пролетариат, занятый производством услуг работники физического труда на предприятих транспорта и связи

инженерно-технические и научно-технические работники на предприятиях горнодобывающей промышленности, обрабатывающей промышленности, транспорта и связи торговые работники конторские работники работники просвещения медицинские работники деятели искусства, литературы и прочие специалисты — лица свободных профессий работники сферы прочих услуг домашняя прислуга

Итого:

Классы и слои

Категории наемных работников

В тыс. человек

н % и

самодея

тельному

населе

нию

Проме

III. Административно-управленче-

жуточ

ский персонал

ные

административно-управленче

слои

ский персонал на частнока

793,1

питалистических предприя

тиях

административно-управленче

120,0

ский персонал на государ

ственных предприятиях

Итого:

913,1

1,7

IV. Работники служб охраны по

737,8

1,4

рядка

В целом (III + IV)

1 650,9

3,1

Капита

V. Менеджеры высшего звена

2 221,1

4,2

листиче

ский

класс

Рассчитано по: Сёва 50-нэн кокусэй тёса (Общенациональная перепись 1975 г.). Токио, 1976, с. 220; Нихон токэй нэнкан, 1976, с. 32.

ников сферы прочих услуг, домашнюю прислугу; 3) представители промежуточных слоев, включая администра^ тивно-управленческий персонал на частных и государственных предприятиях и работников служб охраны порядка; 4) представители класса капиталистов, включающие менеджеров высшего звена.

В материалах общенациональной переписи 1975 г. можно отыскать сведения о всех четырех группах. Члены их представлены там, правда, не в идеально «чистом» виде, а в зависимости от «стандартных занятий». Однако слишком серьезных отклонений от действительного положения при использовании этих материалов произойти не может, и в табл. 44 они фигурируют без всяких изменений.

Теперь предстоит произвести разбивку группы сахмо- стоятельных хозяев с примыкающими к ним помогающими членами семей. Что касается той их части, кото-

рая функционирует в городах, методика расчленения их на представителей мелкой буржуазии и класса капиталистов подробно изложена в книге «Япония. Экономика и политика стран современного капитализма» (М., 1973, с. 268—277). Поэтому здесь мы отметим только, что исходя из обнаруженных в японских статистических публикациях данных о распространении неоплаченного семейного труда (в который входит и труд самостоятельных хозяев), а также наемного труда на предприятиях несельскохозяйственных отраслей выделяются пять групп городской мелкой буржуазии: 1) все самостоятельные хозяева, не прибегающие к найму рабочей силы; 2) все нанимающие рабочую силу самостоятельные хозяева предприятий с числом занятых от 1 до 4 человек; 3) 50 % нанимающих рабочую силу самостоятельных хозяев предприятий с числом занятых от 5 до 9 человек (остальные отходят к капиталистическому классу); 4) все помогающие члены свхмьи, которые трудятся па предприятиях с числом занятых от 1 до 4 человек; 5) 50 % помогающих членов семьи, которые трудятся на предприятиях с числом занятых от 5 до 9 человек (остальные отходят к капиталистическому классу).

Отграничение мелкой буржуазии от капиталистов в японском сельском хозяйстве было проведено по методике, подробно изложенной в докладе «Процесс пролетаризации и классовая структура японского общества» 18. Здесь достаточно поэтому указать, что включение той или иной крестьянской фермы в разряд капиталистических основывалось на учете следующих характеристик: 1) стабильный наем оплачиваемой рабочей силы (в противовес широко распространенной в стране соседской взаимопомощи в сельскохозяйственных работах); 2) сельскохозяйственный доход, позволяющий не только покрывать издержки, связанные с личным потреблением семьи, но и осуществлять производственные инвестиции; 3) размеры землевладения/землепользования (в таких суботраслях сельского хозяйства, как полеводство или молочное Животноводство); 4) уровень специализации (например, в птицеводстве или парниковом овощеводстве). Сводные данные о классовой структуре собственников средств производства приводятся в табл. 45.

Теперь, когда все самодеятельное население распределено по классам и слоям, вырисовывается после соответствующей перегруппировки, общая картина его клас-

Классовая структура группы собственников средств производства и обращения в 1975 г.

Классы и слои

Категории собственников средств производства и обращения

В тыс. человек

В % к самодеятельному населению

Мелкая

буржуазия

I. Несельскохозяйственные отрасли

самостоятельные хозяева помогающие члены семьи

4 761,8 3 089,4

Итого:

Г1. Сельское и лесное хозяйство самостоятельные хозяева помогающие члены семьи

7 851,2

3 073,6 2 204,7

5 278,3 13 129.5

14,7

Итого:

В целом (I + II)

9,9

24,6

Капитали

стический

класс

III. Несельскохозяйственные отрасли

самостоятельные хозяева помогающие члены семьи

789,7

82,5

Итого:

VI. Сельское и лесное хозяйство самостоятельные хозяева помогающие члены семьи

872,2

3.5

3.6

1,6

Итого:

В целом (III + IV)

7,1

879,3

0,01

1,61

Промежуточный слой мелких сельских собственников

V. Пролетарии с наделом самостоятельные хозяева помогающие члены семьи

1 876,0 1 347,7

Итого:

3 223,7

6,1

Рассчитано по: Сева 50-нэн кокусэй тёса, с. 220; Нихон токэй нэн- кан, 1976, с. 32; Родо хакусё, 1977, статистическое приложение, с. 14.

совой структуры (см. табл. 46). Помимо данных за 1975 г. в нее включены итоги нашего аналогичного расчета, сделанного ранее для 1965 г.19 Сравнение разделенных десятью годами рубежей рельефно отражает социальные перемены, происшедшие за этот срок. Прежде всего необходимо обратить внимание на повышение удельных весов пролетариата и буржуазии. Подобная динамика двух основных противостоящих друг другу классов неопровержимо свидетельствует об углублении поляризационных тенденций в японском обществе, его продолжающемся и усиливающемся расколе на ничтожную горстку эксплуататоров и десятки миллионов эск- плуатируемых.

Этот вывод важен в обстановке, когда японские правительственные органы, буржуазные ученые всячески стремятся доказать, что в стране нет антагонистических классов, что их место давно заняли отличающиеся друг от друга только по уровню доходов слои, которые постепенно сливаются в единый, так называемый средний слой. Для подкрепления этого тезиса наиболее часто используются итоги регулярно проводимых в Японии обследований «жизненных позиций» населения, в ходе которых выясняются субъективные оценки опрашиваемыми своего места в социальной иерархии. Например, в г. 1 % опрошенных относил себя к «высшему» слою, 7 % — к верхней прослойке среднего слоя; 50 % — к средней прослойке среднего слоя; 29 % — к нижней прослойке среднего слоя и 8 % — к «низшему» слою, а в 1973 г. соответствующие показатели равнялись 1 %, 7, 61, 22 и 5 % 20.

Опираясь на подобные итоги, официальная пропаганда и твердит о перерастании Японии в «бесклассовое государство всеобщего благосостояния». Но во-первых, сами авторы обследований подменяют классовую разбивку разбивкой на ими же сконструированные слои и, таким образом, как бы направляют опрашиваемых, заранее обозначают весь диапазон их ответов. Естественно, что в такой обстановке большинство опрашиваемых, не желая выделяться ни слишком радужной, ни приниженной оценкой своего социального положения, предпочитает «укрываться» в безликом среднем слое. Во-вторых, субъективные оценки само по себе не могут быть признаны сколько-нибудь серьезной основой определения классовой принадлежности.

Таблица 46

Классовая структура самодеятельного населения в Японии

Классы и слои

в тыс.

человек

В % к самодеятельному населению

В % к данному КЛЯСС} или слою

1965 г.

1975 г.

1965 г.

1975 г.

1965 г.

1975 г.

Буржуазия

1 984,2

3 100,4

4,1

5,8

100,0

100.0

городская

1 975,7

30 933,3

(4,1)

(5,8)

99,6

99,8

сельская

8,5

7,1

(0,02)

(0,01)

0.4

0.2

Пролетариат

26 706,3

31 849,5

56,1

59,8

100,0

100,0

городской

26 370,8

31 602,6

(55.4)

(59,4)

98,7

99,2

сельский

335.5

246,9

(0,7)

(0,4)

1,3

0,8

Мелкая буржуазия

15 156,4

13 129,5

31,4

24,6

100,0

100,0

городская1

5 737,1

7 851,2

(12,0)

(14,7)

37,9

59,8

сельская

9 419,3

5 278,3

(19,4)

(9,9)

62,1

40,2

Промежуточные слои

3 675,7

4 874,6

7,7

9,2

100,0

100,0

адмшшстратив- но-управленче- ский персонал капиталистического хозяйства

531,7

913.1

(1Д)

(1,7)

14,5

18,7

работники служб охраны порядка

547,7

737,8

(1,2)

(М)

15,6

15.2

полупролетарский слой сельских собственников

2 569,3

3 223,7

(5,4)

(6,1)

69,9

66,1

Самодеятельное население

47 628,62

53 2303

100,0

100,0

Включая полупролетарский слой мелких городских собственников Включая 106 тыс. человек, «стандартные занятия» которых не установлены;

8 Включая 276 тыс. человек, «стандартные занятия» которых не установлены.

Рассчитано по: Нихон токэй нэнкан, 1966, с. 67—68; Накамурп 7. Сэнго Нихон кэйдзай: сэйтё то дзюнкан (Послевоенная экономика Японии: рост и цикл). Токио, 1969, с. 39; Сева 50-нэн кокусэй тёса, с. 220; Нихон токэй понкан, 1976, с. 32; Родо хакусё, 1977, статистическое приложение, с. 14.

Из табл. 46 виден также рост доли промежуточных слоев (на 1,5 %), вызванный в первую очередь усложнением разветвленного аппарата руководства капиталистическим хозяйством и одновременной необходимостью массового привлечения административно-управленческого персонала на частные и государственные предприятия (численность этого персонала увеличилась на 381,4 тыс.

человек, а его доля — на 4,2 %). С другой стороны, сильно сократилась численность мелкой буржуазии (на 2 026,9 тыс. человек, или 6,8%). При этом в ее внутренней структуре произошел резкий поворот от преобладания сельской мелкой буржуазии к преобладанию городской мелкой буржуазии. Если добавить к этому, что в составе самодеятельного населения расширился слой полупролетарских сельских собственников (на 65,4 тыс. человек, или 0,7%), практически оторванных от сельскохозяйственного производства, то быстрое укрепление урбанистического типа классовой структуры японского общества станет еще более очевидным. Есть все основания предполагать, что связанное с этим обстоятельством дальнейшее перенесение в городские условия главного фронта классовых противоречий будет оказывать увеличивающееся влияние как на характер экономического развития, так и иа ход внутриполитической борьбы. 

<< | >>
Источник: Я. А. ПЕВЗНЕР Д. В. ПЕТРОВ В. Б. РАМЗЕС. СОВРЕМЕННЫЙ МОНОПОЛИСТИЧЕСКИЙ КАПИТАЛИЗМ ЯПОНИЯ. 1981

Еще по теме Основные направления социальных сдвигов и изменения классовой структуры:

  1. ОБЩЕСТВА: СОЦИАЛЬНЫЕ ИЗМЕНЕНИЯ И СОЦИАЛЬНЫЕ СДВИГИ
  2. СОЦИАЛЬНО-КЛАССОВАЯ СТРУКТУРА
  3. 21.4. Основные направления практической социальной работы за рубежом
  4. 17.1. ПОНЯТИЕ СОЦИАЛЬНОЙ ЗАЩИТЫ И ЕЕ ОСНОВНЫЕ НАПРАВЛЕНИЯ В СФЕРЕ ТРУДА
  5. I. ИЗМЕНЕНИЕ КЛАССОВОГО СОСТАВА СОВЕТСКОГО ОБЩЕСТВА
  6. § 2. Основы классовой структуры общества
  7. Противоречивые социально-экономические сдвиги
  8. § 2. Конституционные основы классовой структуры общества
  9. Основные направления развития социального служения религиозных организаций в Нижнем Новгороде в период 1992-2010 гг. (на примере зарегистрированных церквей протестантской традиции) Малин И. И.
  10. 4. СОЦИАЛЬНО-ЭКОНОМИЧЕСКИЕ СДВИГИ В ПОСЛЕСИНЬХАЙСКИЕ ГОДЫ
  11. 8. СОЦИАЛЬНО-ЭКОНОМИЧЕСКИЕ СДВИГИ В КИТАЕ 1918-1927 г.
  12. Социальные движения как фактор социальных изменений
  13. ИЗМЕНЕНИЯ В СТРУКТУРЕ ОРГАНИЗАЦИЙ
  14. ИЗМЕНЕНИЯ В ОБЩЕСТВЕННОЙ СТРУКТУРЕ
  15. 8. Смешивать структуру и изменение в философии эволюции