<<
>>

Правовые традиции Средневековья и рецепция римского права13

Возникновение, эволюция и функционирование нрава в обществе рассматриваются в наше время правоведением, историей права и антропологией права. Если две первые дисциплины насчитывают не одно столетие, то антропология - детище нашего века.
Будучи одной из ветвей исторической антропологии, она, пожалуй, в наибольшей степени окрашена цветами той или иной изучаемой ею исторической эпохи. В сущности, и ее уже трудно назвать последним словом в исторической науке. Начало ее было положено трудами М. Блока, и она успешно развивалась на протяжении десятилетий. Интересно, в то же время, что автор вышедшей двадцать лет назад энциклопедии "новых исторических наук" А. Бюргьер все еще относил ее к новым направлениям.

Интересно и другое. Отмечая, что для исторической антропологии главное - "человеческий резонанс" того или иного явления, А. Бюргьер выделил несколько направлений историко-антроноло- гических исследований, от истории тела до истории ментальности. Изучение же взаимоотношений ментальности и иных форм общественного сознания - религии, философии, науки, наконец, права, он полагал лишь перспективой работы исследователей, несмотря на то что к этому времени уже были созданы труды М Фуко, много сделавшего для расширения сферы приложения историко-антропо- логических методов.

Занявшись изучением криминальности и судебной процедуры, М. Фуко отталкивался от исследований в области отношений власти и подчинения и именно в этом ключе рассматривал право. Отношение к этому явлению человеческой жизни и истории он сформулировал следующим образом: «Когда я говорю "право", я имею в виду не просто закон, но совокупность механизмов, институтов, регламентов, которые приданы праву». - писал он в работе "Истина и юридические формы". Другая его работа, "Охранять и карать" (1975), возникла на стыке методов антропологии и постмодернизма. В ней изменения механизмов наказания анализируются М, Фуко как социальные явления, которые не могут быть объяснены, исходя исключительно из права, понимаемого только как совокупность законов.

Для этого необходимо изучение практики, традиций, мен- гальности общества, того архаического слоя, который неакцентиро- ванно присутствует в любом законе и его восприятии. Подобный подход Фуко сочетал с концепцией права и юстиции как одного из элементов техники власти: "Судебная практика - это формы, используемые нашим обществом для определения типа подчинения, формы знания и соответственно - отношений между человеком и истиной", - писал он в "Истине и юридических формах".

В результате работ исследователей разных стран этого направления изучение права было включено в гораздо более широкий социокультурный контекст. Кроме того, оно вышло за рамки изучения только законодательного текста, стремясь установить связи между текстом и практикой. В то же время изучение истории права за эти годы выявило и целый ряд трудностей, особенно в области средневековой истории. В частности, оно показало неэффективность подобных исследований для достатистического периода (т.е. до XVI в.) и поставило новые вопросы, например, о границах закона, о механизме сохранения (или изменения) законом своей идентичности, о значении правового дискурса внутри культуры эпохи, наконец, о том, какие ценности общества, власти и человека обслуживает закон объективно и субъективно.

Совершенно очевидно, что огромное значение для дальнейшего развития изучения права в его историческом аспекте имеют исследования по истории средневекового права и в том числе так называемой рецепции римского права, заложивших основы правовых систем нового времени и опосредованно - современности.

"Рецепция римского права" - старый добрый термин, устоявшийся за столетия его употребления в правоведении и истории нрава. Занятно, что именно эпоха рецепции стала своеобразной точкой отсчета и для антропологов права, что вполне объяснимо, ибо до нее массовые источники, поддающиеся изучению и интерпретации методами историко-антропологической науки отсутствовали, а появились они в результате введения обязательной письменной фиксации любой сделки и судебного расследования и хода тяжбы, что сопутствовало новому типу судебного процесса.

Итак, рецепция римского права - это обращение к римскому праву, точнее к Кодексу Юстиниана, возрождение его средневековыми законоведами в X1-XII1 вв. Именно с рецепцией связывают: возвышение роли государя на основе теоретического ее осмысления в духе позднего римского права; усиление значения судьи; введение инквизиционного судебного процесса; как уже было сказано, значительное распространение письменной фиксации сделок и тяжб; внесение целого ряда новых или хорошо забытых юридических понятий в правовую теорию и практику, одно из которых - основополагающее представление о равенстве и справедливости закона; наконец, создание ''общего права".

Все это, так сказать, далеко идущие последствия, в полной мере проявившиеся гораздо позднее. В то же время известно, что многие европейские историки характеризуют XIV-XV века как время утраты правового порядка в противовес "эпохе закона" XII-XIII вв. Конечно, на ум прежде всего приходят политические смуты и демографические катаклизмы XIV века, коими и можно было бы объяснить такое отношение к эпохе, но только ли это? Как рецепция выглядит с учетом переживания человеком предшествующих правовых традиций, формировавшихся на протяжении средневековья?

Вернемся на столетия назад. Римское право складывалось в течение веков, Долгое время сам принции правотворчества-интерпре- тация, т.е. ответы юристов на вопросы и запросы тяжущихся граждан, - делал право актуальным, всеобъемлющим и постоянно развивающимся, Именно классическое римское право создало и передало в наследство средневековой Европе такие понятия, как jus, justitia, aequitas, culpa, crimen, potestas, proprietas и многое другое. В то же время в эпоху поздней Империи происходит определенное застывание как правовых норм, так и правовой теории» причем именно в этом позднем варианте они вошли в Кодекс Юстиниана, из которого, как считается, и были получены европейцами в "эпоху рецепции".

Кодекс был создан в VI веке в Византии, которая сохраняла многое из античного наследия, хотя и в трансформированном виде.

Остальная же Европа представляла собой в то время бурлящий котел и с политической точки зрения, и в плане взаимодействия этнических элементов и культурных традиций, в том числе и правовых. Несколько особняком, этаким островом, стояла христианская церковь, которая сохранила в своих установлениях и практике элементы римского права, что общепризнано. Не менее известно и влияние римского права на нормы "Бургундской" и "Вестготской" правд, "Эдикта Теодориха". Не менее известно, но как-то обычно забыва- ется, что огромная часть населения новых, варварских королевств - римляне, галлоримляне, испаноримляне и т.д., продолжали жить по римскому праву.

Римская цивилизация - городская по природе. И именно в городах римские традиции находили убежище и пристанище независимо от наличия или отсутствия единого механизма, или машины, которая бы их единообразно вырабатывала, как это происходило в составе Империи. И потому, когда после некоторого неосвещенного в источниках периода мы вновь встречаемся с бывшими римскими городами, то обнаруживаем, что большинство южных, средиземноморских городов живут, сохраняя многие правовые представления римской эпохи. Более того, в сильно романизованных регионах римское право, в отсутствие юристов и законоведов, переходит на уровень обычного, как например, в Южной Франции, в Провансе.

Обычное право завладевает Западной Европой. Наши знания о средневековом обычае основываются только на дошедших до нас письменных памятниках, отразивших, как мы считаем, нормы обычного права. Однако реконструкции его весьма помогают этнографические данные, которые вплоть до наших дней фиксируют существование и действие обычного права в различных по уровню социально-политического развития обществах и в самых разных сферах отношений. Судя по всему, обычное право исходно было жестко связано с определенной общностью, первоначально с племенем или иным этническим образованием; позже ее формообразующими элементами могли быть единство поселения, конфессия, происхождение и т.п., как это было в случае с обычаями деревенской или городской общины, иудейской или мусульманской части христианского социума, колоний иноземных купцов в городах и пр.

Это обусловило коллективный характер обычного права, что проявлялось в двух его сторонах: во-первых, оно действовало на всю общность, но только в ее пределах; во-вторых, очень долго сохранялась коллективная форма правотворчества, осознанного в форме, скажем, решений на родного собрания либо городского совета, или подспудного в форме постепенного и незаметного изменения нормы. То же касается и отправления судебных функций: процесс был всегда публичен и коллективен.

Еще одной чертой обычного права, пожалуй, наиболее часто отмечаемой исследователями, выступала конкретность и казуальность норм и правового мышления в целом, что в свою очередь обусловило отсутствие или неразвитость общих понятий и обобщенных норм. С этим естественно было связано и отсутствие представлений о субъективной виновности, т.е. о преднамеренности деяния или его неумышленности, о состоянии души или возрасте преступившего обычай и т.д. Эта характеристика смыкается с пониманием преступления вообще как нарушения мировой гармонии или мирового порядка, что, естественным образом, снимает не только противоречие между субъективной и объективной виновностью, но и сам вопрос об их существовании. В этой системе право мыслится как отражение мирового порядка, а потому и по происхождению своему, и по характеру - сакрально, что в свою очередь влечет за собой принципиальную, теоретическую, невозможность его изменений силами человека, а также длительное сохранение слитости религиозных, моральных и правовых установлений.

Для обычного права характерна также и слитость судебных органов, законодательной системы и системы наказаний. Отсюда знаменитые ордалии, "Божьи суды", клятвы как способы и установления истины, и выявления виновного, и наказания его. Состязательный судебный процесс ставил его участников пред ликом Бога или мироздания непосредственно, что, как это ни парадоксально, усиливало ответственность и заинтересованность каждого.

Даже после записи обычаев они часто продолжали бытовать в устной форме, не говоря уже об их параллельной с писаными законодательными сводами жизни.

Причины и формы подобного сосуществования могли быть различны. Один из вариантов - сочетание писаной "Вестготской правды", испытавшей сильное воздействие римского имперского права, с архаическими обычаями северопиренейских племен: другой - создание в IX-XI вв. обычного территориального права в христианских королевствах Испании наряду с тем, что формально "Вестготская правда" продолжала считаться действующим законодательством. Устное бытование права позволяло ему незаметно приспосабливаться к меняющемуся миру. Гибкость его хорошо видна в зафиксированном этнографами обычае "нарушать обычаи \ Это свойство обычного права компенсировало его консерватизм.

Существование обычая как основы права, долгое сосуществование с ним законов сильно повлияло на законодателей и правовую мысль в целом. Частые случаи представления нового закона как древнего установления, ссылки на старину подобных законов или привилегий или на то, что "так принято", были выражением осознания ценности традиции и стабильности, в то время как тому, что было "новым"', отказывали в достоинстве. Характерно, кстати, что долгое время в правовых текстах отдается предпочтение терми- нам directum, derecho, right в очень широком значении в ущерб термину lex.

Разумеется, сказанное выше - схема, и схема идеальная. Действительность была гораздо разнообразней и вольней в обращении с правом и человеком. Средневековые документы говорят нам, в частности, что и в ранние столетия этой эпохи существовал розыскной тип судебного процесса. Многие правовые своды довольно рано включили в себя ограничения ответственности детей, стали пользоваться понятием умышленного преступления и т.д. Но, с теми или иными особенностями, обычное право пронизывало жизнь средневекового социума. Как правило, это явление связывают в первую очередь с влиянием германцев, германских институтов, в том числе и судебно-правовых. Отрицать это влияние было бы смешно. Надо только при этом учитывать, что германцы в свою очередь подвергались обратному воздействию своих соседей, в первую голову римлян. Кроме того, и через много столетий (или даже скорее именно через много столетий) после германского завоевания, когда германцы (скажем, на Пиренейском полуострове, вестготы, как считается, составляли примерно 3% от всего населения) давно смешались с местным элементом, обычное право продолжает существовать и возникать постоянно. Причиной тому, видимо, нужно считать соответствие системы обычного права характеру социальных отношений. Что я имею в виду?

В раннее средневековье, в эпоху оформления варварских королевств и позже, при отсутствии, исчезновении глобального противостояния "свободный"-краб'\ в обществе тем не менее существовало большое число оппозиций по разным критериям, стоит только вспомнить различия в правах и обязанностях варваров и римлян, завоевателей и покоренных, не говоря уже о религиозных и культурных отличиях. Эта же эпоха характеризуется регулярным ослаблением политической власти, размыванием ее публитао-правовых функций. Отсутствие такого рода вертикальных нитей заставляло сбиваться в горизонтальные объединения, сообщества, пользовавшиеся внутри себя устраивавшими их правовыми нормами. Характер этих обычаев во многом зависел от того, каковы были традиции "места" еще до возникновения сообщества. В то же время с XI в. такие сообщества стали использовать римское понятие корпорации как единого тела.

Горизонтальное дробление общества привело к огромному распространению обычного права, в той или иной мере пронизанному принципами или знанием римского права. Преимущества обычного права в такой ситуации ясны. Кроме уже обсуждавшейся его гибко- сти и мобильности, оно вдобавок было приближено к "местным" условиям и позволяло оптимально решать конфликты, не прибегая к высшим инстанциям и экономя таким образом время, силы и средства. Прекрасным примером в этом смысле может служить торговое право, нормы которого выросли из практики купеческого общения, купеческого самостоятельного решения конфликтов, а затем практики купеческих судов. Основными требованиями к решению дел в таких судах были скорость расследования и процесса (чаще всего полагалось решить дело за три дня) и его автономность (т.е. отсутствие вмешательства со стороны власти). Правила купеческих взаимоотношений известны с раннего средневековья и всегда отличались здравым смыслом и рациональностью. С определенного момента в купеческих судах начинает использоваться терминология, а затем и некоторые принципы техники римского права.

Проникновение римской правовой терминологии, естественно, не означало приятия духа римского права. Это хорошо прослеживается хотя бы на функционировании понятия aequitas. Равенство закона для всех понималось исключительно в пределах общности. Так, законы/обычаи города предусматривают одно и то же наказание за одно преступление для всех жителей города, но чужак будет отвечать уже по другой мерке. Римское по происхождению понятие, включенное в иной социальный и правовой контекст, приобретало несомненно средневековые очертания.

Итак, и до "официального1' начала рецепции римского права, оно, по моему убеждению, было не совсем неизвестно жителю европейских земель, в виде ли обычая, переосмысленного термина или по-новому названного принципа. В такой форме оно было знакомо и привычно точно так же, как античный фонтан на площади средневекового города, из которого каждый день брали воду, не задумываясь ни над его возрастом, ни над его культурно-исторической ценностью. Первопроходцы рецепции, глоссаторы, занялись систематизацией сохранившихся латинских текстов и объяснением их непонятных реалий, что явилось ответом скорее на запросы гносеологического порядка. Рождавшаяся схоластика строила великое здание целостного знания о мире и не могла обойти в своем стремлении к упорядочению и теоретическому обоснованию и право, особенно учитывая то значение, которое традиционно придавалось в средние века правосудию.

Тем не менее школьная наука давала свои плоды: в XII в. множилось число знатоков римского права, их поглощали растущие города с их разветвленной деловой активностью, используя в качестве нотариусов, писцов, судебных должностных лиц, и набирающие силу королевские канцелярии. Весьма характерны, однако, результаты внедрения римского права: в регионах, изначально обладавших сильным "римским" субстратом, - на Аппенинском и Иберийском полуостровах и в Южной Франции - рецепция стала естественным продолжением развития. Во Франции обычное право, кутюмы, не были потеснены новой системой по крайней мере до XVI в. существуя наряду и параллельно с королевским правом, в котором применялись римские нормы. Англия, к моменту встречи с рецепи- рованным правом сформировавшая свою систему прецедентного права, претерпела минимум влияния. Наконец, в наибольшей степени римское право прижилось в Германии, т.е. там, где оно не сталкивалось с пережитками, остатками "подлинного" римского права. Столкновение же в других землях принимало нередко вполне реальное выражение: известно, что в XIV в. в разных пиренейских королевствах кортесы выступали против введения новых законов "по римскому образцу", а в средиземноморских городах многие жаловались на засилье некомпетентных судей (кто кого и в чем считал некомпетентным, нужно разбираться, но конфликт между приверженцами и знатоками старой и новой правовой доктрины налицо).

Законоведы XIV в., постглоссаторы, начали приспосабливать Codex juris civilis путем комментирования к нуждам и возможностям столетия. Однако еще раньше нашлись те, кто был рад использовать кое-что из нового старого. Это прежде всего касалось техники права, о чем уже говорилось. Кроме того, усилившаяся в ХЛ-ХШ вв. королевская власть нашла опору в теории власти государя, берущей начало из постулатов позднего имперского права. Изумительно изобилие трактатов о короле и королевской власти, дошедших до нас от этой эпохи. Да и сами венценосцы, если владели пером и стилем, вносили свою лепту в разработку теории своей власти: блестящий тому пример - Альфонсо X Кастильский, создавший знаменитый свод законов "Семь Партнд", из которых одна целиком посвящена обоснованию власти государя: португальский же король Диниш, в более кратком, но более эмоциональном документе, обращении к жителям Лиссабона, впрямую писал: государь - как бы Бог на земле.

Наконец, не без помощи королевской власти римское право сделало решительные успехи в области права процессуального. Почти повсеместно королевские суды начинают применять на рубеже XIII-XIV вв. новый тип судебного разбирательства - розыскной. Не вдаваясь в подробности хода процесса, обратимся к смыслу процедур для его участников. Вместо собрания лиц одного статуса или одной местности, отправлявшего обычно судебные функции, теперь главную роль в процессе играют королевские судьи, т.е. лица, стоящие вне привычного сообщества для тяжущихся сторон. Происходит вполне определенное дистанцирование тяжущихся и суда. Это ощущение подкрепляется и тем, что в новом типе процесса предпочитается не самостоятельное изложение сути дела истцом и возражение ответчика, а ведение дела представителями сторон, сведущих в законах и правилах игры. Таким образом, происходит переход от состязаний физических ("Божий суд11) и нравственных (клятва), присущих тяжбе по обычному праву, к состязанию интеллектуальному. Но именно это отнимало дело, тяжбу у истца с той самой минуты, как он излагал его защитнику, и лишало его активного участия в процессе; то же можно сказать и об ответчике. Запись дела, ставшая теперь обязательной, производилась писцом - вот еще одна фигура, опосредующая процесс. Если в устном процессе личность жалобщика и ответчика как бы слита с его делом, то в новой ситуации она напротив отчуждается от нее. Для нового процесса в идеале тяжущиеся стороны, после предоставления всех свидетельств, предстают лишь наблюдателями битвы законоведов и объектами приложения судебных решений. Розыскное разбирательство отказывается от привычных форм поиска истины, в частности от клятвы соприсяжников, но зато позволяет, а впоследствии и вменяет, пытку, т.е. ив данном случае действие суда было направлено на личность ответчика. Наконец, прокламируемое применение в ходе тяжбы принципа aequitatis legis также субъективно вырывало человека, представшего перед судом, из привычного ему микросоциума.

Реформирование судебного процесса по мнению тех, кто его осуществлял, в первую очередь государя и его окружения, должно было привести к ускорению и улучшению и независимости судопроизводства. В то же время нет сомнения, что реформированием достигалось разрушение горизонтальных связей, а значит, возможность выстраивания вертикальных, которые в будущем XV столетии выльются в отношения "государь-подданный", вместо прежних "король-вассал". Если же проанализировать реформу процесса с точки зрения социально психологических последствий, придется сделать вывод о том, что в суде нового типа человек ощущал чувство неуверенности, своей отчужденности и зависимости от тех, кто его вершил.

Эти наблюдения приобретают особый смысл, если вспомнить, в какое время проводилась реформа процессуального права; она совпала с кризисными как в демографическом, так и в социальном и в политическом отношениях моментами в европейской истории. И стоит задаться вопросом, насколько распространение и внедрение рецепированного римского права усугубило социальные страхи, усилив агрессивность, разлад и дестабилизацию, учитывая роль суда как института и значение правосудия как идеи в средневековом сознании. И не смена ли систем заставила современников, а вслед за ними и историков, ощущать XIV столетие временем утраты правового порядка.

<< | >>
Источник: Варьяш О.И.. Пиренейские тетради : право, общество, власть и человек в средние века; [сост. и отв. ред. И.И. Варьяш, Г.А. Попова] ; Ин-т всеобщ, истории РАН. - М. : Наука - 451 с.. 2006

Еще по теме Правовые традиции Средневековья и рецепция римского права13:

  1. Донос и его социальная роль в эпоху рецепции римского права (по пиренейскому законодательству XHI-XlVee.r
  2. Хронологические рамки и периодизация средневековой культуры. Генезис средневековья. Христианство как культуросозидающий принцип средневековой европейской цивилизации. Противоречивость и многослойность средневековой культуры. Человек в культуре средневековья.
  3. § 1. Публичная собственность в римском и средневековом праве
  4. Дементьева В. В.. Децемвират в римской государственно-правовой системе середины V в. до н. э. М.: Инфомедиа Паблишерз. - 212 с., 2003
  5. Вместо послесловия РИМСКАЯ ЧРЕЗВЫЧАЙНАЯ ВЛАСТЬ ЭПОХИ РАННЕЙ РЕСПУБЛИКИ: ИСТОРИКО-ПРАВОВАЯ МОДЕЛЬ
  6. ТЕМА 1 Роль Римского наследия. Германцы и Рим. Восточная Римская Империя IV-Увв.
  7. Притязании римских епископов на главенство Церкви. Причины, вызвавшие возвышение Римской кафедры
  8. Рецепции Ницше в Америке
  9. Рецепция философского наследия Ницше в России.
  10. Глава 2 А.Б. Гофман Теории традиции в социологической традиции: от Монтескье и Бёрка до Вебера и Хальбвакса
  11. 4. Процесс смыслообразования при рецепции синтетического текста культур
  12. Дискурсивная традиция ислама и биографический нарратив Исламская традиция и обучение
  13. § 4. Особенности гражданско-правовой ответственности публично-правовых образований
  14. РЕЦЕПЦИЯ КОРМЧЕЙ В ФЕОДАЛЬНЫХ КНЯЖЕСТВАХ КОНЦА XIII—XIV В. ВОЛЫНСКИЙ ИЗВОД 1286 Г. И ЕГО ЮЖНОРУССКИЙ ИСТОЧНИК
  15. 24. Правовое государство. Понятие, признаки. Построение правового государства в РФ:
  16. Статья 1186. Определение права, подлежащего применению к гражданско-правовым отношениям с участием иностранных лиц или гражданско-правовым отношениям, осложненным иным иностранным элементом