<<
>>

КОНЕЦ ЛЕГЕНДЫ

Я подобен белой обезьяне,

Плачущей во время снегопада…

Ду Фу.

Г лавными героями легенды о золотом веке были поэт Ли Бо, император Сюаньцзун (713-56) и его возлюбленная, красавица Ян Гуй-фэй.

О любви императора и «драгоценной наложницы» Ян были написаны сотни стихов, они были неразлучны, и, когда император устраивал дела девяти областей, Гуй-фэй всегда ездила с ним в одной колеснице. Вместе с ним она коротала снежные ночи на горе Ли и встречала весеннее утро в Шанъянском дворце. Они вместе бродили по берегу Южного моря и любовались огромными магнолиями у подножия Эмэя.

…Листва скрывает птиц поющих стаю,

И ароматный лёгкий ветерок

Красавицу внезапно остановит

Хотя б на миг – на самый краткий срок.

Ли Бо показывал на покрытую пенистыми лесами вершину и рассказывал о своей отшельнической жизни в хижине у водопада – вон там, на краю облаков. "Разве можно жить на краю облаков?" – спрашивала Гуй-фэй.

Меня спрашивают, как вы там живёте -

– в голубых горах?

Смеюсь и не отвечаю… Сердце моё спокойно.

Цветок персика уносится струёй и исчезает

Есть другой мир – не наш человеческий…

На личико Гуй-фэй на мгновение набегала задумчивость, но она тут же прыскала смехом и толкала поэта в бок:

Дайте Ли Бо один жбан вина,

И он напишет сотню стихов.

Вот он дремлет

В кабачке на базаре в Чанъани,

Император присылает за ним,

Но он не идёт в императорскую лодку.

Он говорит: "Я слуга вашего величества,

Но когда я пьян, я сам – небожитель".

Сын неба Сюаньцзун слушал стихи, улыбался и тоже смотрел на горы. Но потом они перестали ездить по стране. Мир Сюаньцзуна сузился до размеров Шанъянского дворца, а Вселенная – до улыбки Гуй-фэй.

Пиры и фейерверки сменяли друг друга, император сочинял для Гуй-фэй мелодии и сам играл их на флейте, а Ли Бо читал стихи:

Ветерок шелестит,

Над ночными цветами струясь,

На террасе Гусу

Веселится подвыпивший князь.

А красотка Си Ши

Танцевать попыталась, хмельная,

Но уже засмеялась,

На ложе из яшмы склонясь.

– Почему ты сравниваешь мою Гуй-фэй с "сокрушающей царство" Си Ши? – удивлённо спрашивал император.

– Когда Си Ши подарили ускому князю, он тоже оставил все дела, государство пришло в упадок и погибло, – отвечал Ли Бо – или, может быть, не отвечал, а только думал: ведь мало кто осмелился бы сказать такое императору, потерявшему голову от любви. Как бы то ни было, слишком дерзкий Ли Бо вскоре впал в немилость и был отставлен от двора; он снова стал бродячим поэтом, пил вино и писал стихи. Легенда говорит, что, в конце концов, он утонул в реке, пытаясь пройти по лунной дорожке. Ян Гуй-фэй привела во дворец своих братьев и уговорила императора сделать их министрами; новые министры ничего не понимали в управлении государством, и в делах воцарился хаос; учёные степени покупали за взятки; нувориши и проходимцы оттеснили от власти честных чиновников. Но главная причина обрушившихся на страну несчастий заключалась не в произволе корыстных сановников и не в бездеятельности влюблённого императора: Золотой Век подошёл к концу, потому что истекло время, отпущенное ему всемогущими законами истории.

Страшная катастрофа, погубившая Империю Суй, унесла 2/3 населения, и прошло сто лет, прежде чем были распаханы все пустоши и снова стала ощущаться нехватка земли. В 730-х годах численность населения вновь достигла 45 миллионов, и вновь началось Сжатие; земли не хватало и уездные чиновники урезали размеры крестьянских наделов: им давали не 100, а 50 или 20 му. Крестьяне не могли жить на таких наделах; им разрешалось продавать свою землю и уходить поднимать целину на юг, за Голубую реку.

Земля снова стала продаваться – по закону или в обход закона – и местные чиновники сразу же использовали своё положение для скупки земли; они превратились в помещиков, и в деревнях снова появились "сильные дома". "Сильные и богатые дома повсюду устраивали свои поместья и насильно присоединяли чужие земли", – говорилось в императорском эдикте. – "Крестьянам негде было обосноваться, они переселялись в другие места и жили арендой". Нормы частной аренды были разительно непохожи на те мягкие условия, на которых давало землю государство; крестьянин отдавал помещику не двадцатую и не десятую часть, а половину урожая.

К 751 году численность населения достигла 53 миллионов и приблизилась к той роковой грани, за которой в прежние времена следовала катастрофа. В стране царил голод, и, пользуясь случаем, помещики покупали крестьянские наделы за мешок зерна. Сжатие привело к распаду надельной системы и разложению чиновничества, которое получило возможность для наживы и теперь думало лишь о собственной выгоде. Высшие сановники боролись за власть, за спиной императора создавались клики и партии. В конце концов дело дошло до вооружённой борьбы; в 755 году наместник северо-восточных провинций Ань Лу-шань поднял мятеж и двинулся со своей армией на столицу. Конница Ань Лу-шаня ворвалась в Чанъань и разграбила императорские дворцы; Сюаньцзун бежал и остановился неподалёку от столицы, чтобы собрать войска – но солдаты не хотели сражаться: они требовали на расправу тех, кто довёл страну до катастрофы. Император выдал им первого министра, брата Гуй-фэй – но они не успокоились, они требовали "красавицу, которая сокрушила царство". Бунтовщики надели на пики головы убитых сановников и окружили здание почтовой станции, где укрылся Сюаньцзун – они готовились штурмовать здание, и император позволил своим приближённым делать то, что они сочтут нужным. Ян Гуй-фэй подвели к буддийскому алтарю, и начальник евнухов удавил её тонким шёлковым шнурком; потом её тело вынесли во двор станции и показали солдатам. Армия снова подчинилась императору, и он начал войну с мятежниками, которая продолжалась восемь лет. Цветущая страна была разорена, сказочные дворцы Чанъани превратились в пепел и дым, "на территории в несколько сот ли люди поедали друг друга, округа и уезды были опустошены". Это была катастрофа, подобная той, которая завершает каждый ДЕМОГРАФИЧЕСКИЙ ЦИКЛ. Ду Фу, которому посчастливилось пережить эту катастрофу, был в те времена уже седым стариком; он жил в лодке на Голубой реке и плакал, глядя на плывущие мимо сожжённые селенья:

Я подобен белой обезьяне,

Плачущей во время снегопада,

К временам У-дэ и Кай-юаня3

Нам давно бы возвратиться надо…

Но вернуться к временам Золотого Века было, разумеется, невозможно.

<< | >>
Источник: Сергей Александрович Нефедов. История Средних веков. 2000

Еще по теме КОНЕЦ ЛЕГЕНДЫ:

  1. эпилог КОНЕЦ ПЕРВОЙ СЕРИИ ИЛИ КОНЕЦ ВСЕМУ? ГОЛЛИВУД: фиЛЬМ
  2. Конец мятежа в Мадриде. — Толедо и Алькасар. — Конец мятежа в Барселоне. — Мятеж в Гранаде. — Валенсия. — Сан-Себастьян. — Севилья. — Ла-Корунья. — Эль-Ферроль. — Леон. — Менорка. — Смерть Санхурхо. — Разделительная Линия в Испании на 20 июля.
  3. Легенды и предания
  4. Легенды об основании Москвы
  5. «Легенда о Вороньем камне»
  6. Легенда о Будде
  7. Легенда о Леониде
  8. 66 Легенда, ставшая былью
  9. Эдвард Томас. Будда. История и легенды, 2003
  10. ЛЕГЕНДА О БЛАГОРОДНОМ РЫЦАРСТВЕ