<<
>>

Иг. Иннокентий (Павлов) (Москва) ВОССОЗДАНИЕ ПРИХОДА КАК ОСНОВА НОРМАЛИЗАЦИИ ЦЕРКОВНОЙ ЖИЗНИ В РОССИИ

Я хотел бы начать свое выступление с того, чтобы немного дополнить то, что сказал Александр Михайлович. Он очень облегчил мне задачу, и о многом говорить мне не придется, поскольку это был прекрасный исторический экскурс относительно церковного устройства в России.
Приход — это основная территориально-административная единица, и, в общем-то, территориальной она оказывается неизбежно. Ну, плюсы, минусы — это вопрос исторический. Я тоже два слова хочу сказать об Алексее Александровиче Папкове. Он не был профессиональным богословом, не был и церковным историком. Папков был высшим государственным чиновником Российской империи. Одно время он был губернатором Финляндии. Несомненно, это был человек, широко образованный гуманитарно и действительно душой болевший за судьбу Российской церкви. Причем в бытность губернатором Финляндии он наряду с Финляндским преосвященным — Антонием (Вадковским) и затем Сергием (Страгородским) немало способствовал именно развитию приходской жизни и развитию братской жизни в этой епархии, которая считалась миссионерской и где приходы имели вполне нормальный статус. Там братства были практически полноценными. Учитывая заслуги Папкова в развитии идеи восстановления прихода как основы церковной соборности и нормальной церковной жизни, его привлекли к работе Предсоборного присутствия, где он входил в IV отдел, который занимался приходом. Надо сказать, что разработки этого отдела были почти полностью реализованы при выработке нормального приходского устава, который в общем-то был принят уже в совершенно иных условиях. Приход действительно перестал быть гражданской единицей. Ранее это была единица не только чисто церковная, но и гражданская. Где люди были зарегистрированы по своему гражданскому состоянию? Именно в прихо- де. Можно сказать, что новое рождение прихода началось в связи с большевистским декретом об отделении церкви от государства, в соответствии с которым церковь была лишена обязанности регистрировать рождение человека, брак и смерть.
Из приходов были изъяты приходские книги и переданы в органы записи актов гражданского состояния. Если же говорить об Уставе, принятом на Соборе 1918 г., то он во многом как раз и опирался на разработку А.А. Папкова. Это был нормальный устав, который, несомненно, сейчас должен быть восстановлен. Конечно, в нем могут быть какие-то изменения, продиктованные обстоятельствами и временем, но они абсолютно не принципиальные: например, ранее кладбищенские храмы не имели общин, а содержались на муниципальные деньги, теперь же при кладбищенских храмах общины есть. Ну, в общем, вот такие вещи, не принципиальные.

Приступая к теме своего выступления, я позволю себе очень краткий исторический экскурс, касающийся прихода, или пари- кии, как основной административно-территориальной единицы в церкви. Вы знаете, что древняя церковь формировалась так: была евхаристическая община, возглавляемая епископом, и вот эта связь с епископом была главным признаком поместной церк- ви-общины, т.е. на целый город могла быть одна община. Но по мере того как число христиан возрастало, т.е. происходила церковная экспансия, неизбежно получалось так, что люди просто не в состоянии были знать друг друга. Города были крупные, и христиане жили в определенных их частях. В этих частях возникали парикии, которые возглавляли пресвитеры, и здесь вставал вопрос о связи с епископом. В Римской церкви, например, условно говоря, был такой литургический материализм: посылался фермент, т.е. епископ совершал литургию и часть от освященного хлеба дьяконы разносили по всем общинам, их там было всего семь, показывая тем самым такую, ну что ли материальную связь общины прихода со своим епископом, который служил в другом месте.

Итак, мы видим, что епархиально-парикийная система церковного управления довольно древняя, ее возникновение относится к III веку, и она оформляется в таких крупных городах, как Рим, Александрия, Антиохия, Фессалоники. В небольшом городе или селении, понятно, была одна община, которая объединя-

ВОССОЗДАНИЕ ПРИХОДА КАК ОСНОВА НОРМАЛИЗАЦИИ 2* ЦЕРКОВНОЙ жизни В РОССИИ

ла христиан-местных жителей.

После Миланского эдикта церковь получает гражданские права, а потом, при Константине Великом, христианство становится государственной религией. Приход, парикия, становится не только церковно-административной единицей, но и единицей гражданской, потому что там уже фиксируются акты гражданского состояния населения. Надо сказать, что территориальное устройство в приходе возникло естественным образом, потому что оно объединяло людей, которые были связаны одним местом жительства и одной верой; понятно, что степень их религиозности могла быть различной. Это было либо село, где люди составляли не только церковную общину, но и общину сельскохозяйственную, либо это мог быть городской квартал, где люди были объединены в общину, или в коммуну. В Италии до сих пор города делятся на коммуны, на районы типа нашего муниципального округа, допустим, большая коммуна Флоренции или Рима. Так вот община была не только церковным понятием, но и гражданским. Люди были связаны не только церковной жизнью, но и другими общими попечениями. Для древней церкви и потом уже для русской церкви вот такое территориальное устройство было естественным, например, если мы возьмем Русь, то христианская община — в селе. А ведь если говорить о городах, то как образовывались городские кварталы? Либо это были слободы, скажем, Хамовники, Кожевники, Стрелецкая слобода, либо это были крупные домовладения дворян, скажем, приход составляла семья домовладельца и его челядь.

Разрушение прихода в России, о чем писал Папков и о чем так интересно рассказал сегодня Александр Михайлович, действительно было связано с тем, что в городах население стало формироваться случайно, и в общем-то люди не были связаны каким-то общим делом, какими-то общими интересами, какой-то солидарностью — я имею в виду в таком чисто гражданском отношении. Они стали приписываться к приходу потому, что имели где-то там квартиру или какое-то домовладение, и в церкви начали встречаться совершенно незнакомые друг другу люди. Это, конечно, привело к кризису прихода, об этом здесь было очень хорошо сказано, можно не повторяться.

Правда, здесь опять-таки были и счастливые исключения. Например, строились храмы при фабриках и заводах, где рабочий коллектив составлял приход- общину. И надо сказать, что эти приходы в дореволюционный период были и в Петербурге, и в Москве — в таких крупных промышленных центрах. Были достаточно активны воскресные школы, рабочие кружки по изучению Священного писания, по катехизации. В Москве — это Свято-Никольский храм при Прохо- ровской мануфактуре, в Петербурге — известный приход при Пулковском заводе или при заводах, которые находились на Шлис- сельбургском тракте. В отличие от села, где была сельская община, в городах прихожанами становились люди, которые поселялись в том или ином квартале по стечению каких-то чисто случайных обстоятельств, и они обязаны были состоять в приходе независимо от степени своей религиозности, т.е. это было формальное членство. Конечно, все это приводило к кризису приходской жизни, о чем писал А.А. Папков.

Теперь еще об одном очень интересном моменте, о котором нам рассказал Александр Михайлович, — о том, что приход выступает как субъект церковного права, т.е. ему принадлежит право избрания причта. А как же здесь с правами епископа? Очень просто. Если кандидат был непригодный, епископ мог его отвергнуть. Достаточно вспомнить известное свидетельство архиепископа Новгородского Геннадия, это конец XV в. Он говорит, что вот приводят мне мужика, я ему даю Апостола читать, а он "и ступить не умеет, и по Псалтири едва бредет", т.е. уровень даже элементарной грамотности порой у этих кандидатов не слишком высокий. Но тем не менее, если кандидат удовлетворял по нравственным, образовательным и другим критериям, то, естественно, епископ давал согласие на его рукоположение. Иерархический контроль за отбором кандидатов осуществлялся.

Если же говорить об оживлении прихода как субъекта цер- ковно-правовых отношений, то мы должны обратиться к 1917 г. В мае 1917 г. Святейший синод объявляет о созыве Поместного собора и об образовании Предсоборного совета, который должен был подготовить и систематизировать материалы этого Собора, а также выработать процедуру соборных деяний.

И что здесь происходит? Начинается такое стихийное оживление церковно-обще- ственной жизни, когда демократически настроенное духовенство предпринимает меры к изгнанию реакционной иерархии, в основном по обвинению в связях с Распутиным. Такое обвинение было.

ВОССОЗДАНИЕ ПРИХОДА КАК ОСНОВА НОРМАЛИЗАЦИИ ЦЕРКОВНОЙ ЖИЗНИ В РОССИИ

И нужно сказать, что все это, естественно, происходило в атмосфере поддержки Временного правительства, полностью перенявшего все те права, которые имел государь император относительно церковного правления и Синода. И действительно, скажем, митрополит Московский Макарий, достойный иерарх, известный миссионер, под давлением прогрессивно настроенного духовенства пишет прошение об отставке. Встает вопрос о выборах, и тут восстанавливается выборное начало, во-первых, правящих архиереев. Во-вторых, Синод своим указом вводит выборность приходского духовенства. Надо сказать, что этот опыт выбора приходского духовенства в 1918 г. оказался не очень удачным. В дальнейшем, уже когда был принят нормальный приходской устав и, главное, было принято определение об епархиальном управлении, это конец 1917 г., в него был введен пункт, в котором говорилось, что право избрания, утверждения священнослужителя принадлежит епархиальному архиерею, но если приход имеет своего кандидата, то епархиальный архиерей должен учитывать выбор прихода. О чем идет речь в данном случае? Если опять-таки кандидат достоин и отвечает тем же критериям, а они к тому времени были достаточно высокие, т.е. в плане своего образования, в плане нравственных качеств, в плане своего авторитета и административного опыта у архиерея, то не должно быть каких-то причин для отказа приходу поставить выбранного им кандидата. Вот такая была выработана компромиссная, но для того времени — может быть, и для нашего тоже — достаточно оптимальная форма.

Как же приход заявляет о себе как о субъекте церковно- правовых отношений? Нужно выбирать или подтверждать полномочия прежнего епархиального архиерея. Должно собираться епархиальное собрание.

Как же оно собирается? Прихожане выбирают делегатов на съезд благочиннического округа, а те в свою очередь выбирают членов в епархиальное собрание. Епархиальное собрание производит выбор архиерея. Вы знаете, что, скажем, в Москве из трех кандидатов был выбран архиепископ Литовский Тихон, впоследствии патриарх, в Петрограде — епископ Гдовский Вениамин. Очень интересный случай произошел в Харькове, где под давлением прогрессивного духовенства был изгнан архиепископ Антоний (Храповицкий). Он уехал на остров Валаам и стал писать свою знаменитую книгу "Догмат об искуплении".

А потом по правильной, канонической процедуре собирается избранное епархиальное собрание, т.е. по приходам выбирают кандидатов на благочиннические собрания, те выбирают членов епархиального собрания, причем отдельно выбирается духовенство на своих собраниях, отдельно — миряне, и почти единогласно епархиальное собрание вновь избирает на Харьковскую кафедру пребывающего на покое преосвященного Антония (Храповицкого). Вот такой был интересный случай.

Но здесь опять-таки нужно сказать об одной вещи. В принятых Синодом определениях относительно процедуры соборных действий мы видим, что приход оказывается основной единицей, которая формирует церковную соборность. И здесь не просто формальный признак — вот записан человек в приходской книге, значит, у него есть голос в церковном собрании. Тут уже определенные требования к члену прихода, и в связи с этим стали производить как бы ревизию приходских книг, несмотря на то, что церковь частично потеряла монополию на регистрацию актов гражданского состояния. Временное правительство специальным декретом вводит бюро по записи актов гражданского состояния для людей, которые заявляют о своем внекон- фессиональном статусе, т.е. ты уже не обязан регистрировать свое рождение или свой брак в церкви, синагоге или костеле, ты можешь сказать: нет, я агностик или даже атеист; пожалуйста, зарегистрируйте меня в местном муниципальном органе. И Синод принимает решение о том, что членами прихода могут быть, во- первых, люди, которые хотя бы раз в год выполнили долг исповеди и святого причащения. Вот это самое раз в годі Во-вторых, членами прихода могут быть люди, не являющиеся явными грешниками и не занимающиеся предосудительными занятиями, а также не состоящие в незаконном сожительстве, т.е. их брак должен быть освящен Православной церковью. Вот, собственно, показатель связи с приходом — человек хотя бы раз в год исповедался и причастился. И вот наступает 1918 год, приходские книги изымаются. Более того, церковь теряет юридическое лицо, будь то приход, епархиальное управление, Синод или вообще органы высшего церковного управления. И по уже формировавшемуся советскому законодательству, "пользователем культового имущества может быть общество верующих". И вот в этих усло-

ВОССОЗДАНИЕ ПРИХОДА КАК ОСНОВА НОРМАЛИЗАЦИИ ЦЕРКОВНОЙ ЖИЗНИ В РОССИИ

виях как раз и происходит реальное возрождение прихода, территориальный признак здесь уже теряет свою роль. Собор обращается к верным чадам Православной российской церкви, призывая записываться в храмах в члены прихода. И идет новая запись тех людей, которые действительно хотят принадлежать церкви, которые готовы нести за нее ответственность. И надо сказать, что в общем этот процесс шел довольно активно. Особенно активны были рабочие приходы, тот же храм при Прохоровской мануфактуре. Надо сказать, что ЧК в 1918 г. часто держало патриарха Тихона под домашним арестом именно по требованию рабочих Трехгорки. Святейший служил в этом храме. Больше всего служб в 1918 г. у него приходится на этот храм, который, кстати, сейчас начали потихоньку возрождать. В храме Христа Спасителя, например, было зарегистрировано 560 членов прихода. Это был довольно высокий показатель. В среднем же в приходе было 100-200-300 человек. Надо сказать, что это число в общем-то оптимальное.

Что происходит дальше? Дальше берется курс на разрушение церкви. Большевики разрушали церковь, разрушая прежде всего приход. Согласно инструкции Наркомюста 1918 г., число учредителей религиозного общества должно было составлять минимум 50 человек. Обычно записывалось гораздо больше, и священноначалие это поощряло: чем больше было фиксированных членов прихода, тем большую социальную значимость это могло иметь в глазах новых правителей. Но когда наступил обновленческий раскол, соответствующие органы стали манипулировать этой цифрой — 50 человек. Потому что 50 — это минимум. И вот говорят какому-нибудь обновленцу: "Ну, давай, собери свою пятидесятку, мы ее зарегистрируем, а тех регистрации лишим". И таким образом в 1922 г. захватывались православные храмы — за счет манипуляции вот этой пятидесяткой. С другой стороны, 50 человек — это не 20 человек, собрать их гораздо труднее. К тому же этот план был близок к краху, потому что зарегистрированные пятидесятки вновь стали признавать патриарха в качестве своего возглавителя, а духовенство, которое примкнуло к обновленцам страха ради большевистского, начало приносить массовое покаяние. Этот опыт с пятидесятками коммунистические правители учли в 1929 г., в год великого перелома, когда нужно было окончательно доломать церковный организм, и тогда число членов-учредителей было установлено в 20 человек. Опять же 20 — это минимум, не менее 20-ти, но на практике регистрирующие органы считали так: "Зачем нам больше? Приводи свою двадцатку, и мы будем ее регистрировать".

Я еще хочу сказать об одном моменте, касающемся преподавания Закона Божьего и приходской катехизации. Дело в том, что большевистский декрет предполагал отделение церкви от государства и школы от церкви. Мы не будем его сейчас анализировать, а что касается термина "отделение", то тут на самом деле было не отделение, а порабощение церкви. Но епархиальные архиереи принимают меры к тому, чтобы преподавание Закона Божьего, которое изгонялось из школы, стало осуществляться на приходе. Я своими глазами видел с автографом, с подписью, циркуляр митрополита Владимирского и Шуйского Сергия (Страго- родского), который предписывал в марте 1918г. настоятелям всех приходов Владимирской епархии — это была довольно обширная епархия, нынешние Владимирская и Ивановская области — организовать в приходах преподавание Закона Божьего, причем указывалось, что этот декрет не запрещает преподавание как таковое. Надо сказать, что этот опыт получил распространение. Если вы будете смотреть журнал "Революция и церковь", который издавался с 1919 по 1922 г., то увидите, что уже в 1919 г. прокатывается процесс по поводу этого преподавания. Формально оно не запрещается, но инкриминируется пропаганда контрреволюции, и в общем-то снова искусственно это дело всячески уничтожается и не de jure, но de facto оказывается под запретом. Постановление 1929 г. — это уже формальный запрет на такую деятельность. Только — отправление культа.

Что было дальше, вы и без меня хорошо знаете. Наступает перестройка, 1990 г. Верховный Совет РСФСР принимает новый закон, где устанавливается минимум в 10 человек. Причем очевидно, что здесь было желание пойти навстречу Московской Патриархии и открывать приходы, чтобы они, не дай Бог, кар- ловчанам или кому-либо еще не достались. Груды развалин открывать и, скажем, 10 человек собрать гораздо легче, чем какое- либо реальное число прихожан. Мне сообщили, что в новом проекте закона, который Дума будет рассматривать, устанавливает-

ВОССОЗДАНИЕ ПРИХОДА КАК ОСНОВА НОРМАЛИЗАЦИИ ЦЕРКОВНОЙ ЖИЗНИ В РОССИИ

ся минимум в 100 человек для учредителей религиозного общества. Будут ли вот эти внешние обстоятельства способствовать оживлению церковной жизни?

Время мое, к сожалению, истекает, а я многое еще хотел рассказать вам. Самое главное, что сохранила христианская цивилизация от апостольских времен до наших дней, несмотря на все расколы, на все разделения, которые были, — это признак того, что человек является христианином, что он является членом Церкви. Этим признаком является его фиксированное членство в приходе, потому что без этого он не прихожанин, а захожанин. Без этого он уже, скажем так, извините меня за это, просто клиент в комбинате ритуального обслуживания, во что, к сожалению, превратились наши современные приходы. Мало того, что он не имеет прав, он не несет и ответственности за свою Церковь. И конечно, эта проблема сегодня очень важная. Мне очень жаль, что она не находит адекватного понимания среди многих наших иерархов. Лев Регельсон написал книгу "Трагедия Русской церкви", имея в виду те репрессии, которые на нее обрушивались. Но древняя церковь имела мучеников, это семя Церкви. Разрушенные храмы? Но, в конце концов, можно новые храмы построить. Настоящая трагедия Русской церкви наступает сейчас, когда фактически разрушено церковное самосознание, и более того, когда отсутствует чувство реальности, потому что еще пытаются мыслить в категориях национальной церкви. Время национальных церквей прошло. Даже в католической Италии, или Испании, или Польше национальной церкви уже нет. Христиане уже не те, кто считает себя католиком или православным, потому что его родители были католиками или православными. В Сербии, например, каждый серб назовет себя православным, но храмы там пустые, я своими глазами это видел. На это название смотрят как на средство национальной самоидентификации. Да, в Российской Федерации, согласно данным ВЦИОМ, 47% населения декларируют себя православными. Почти половина! Но в чем их православие? У людей нет живой веры, они не являются практикующими христианами. А практикующих, говорят, — где-то 4,5%. На мой взгляд, эта цифра завышена. В современном мире сейчас в силу разных причин христиане — это меньшинство. Должно ли нас это смущать? Нет, изви- ните, нам Господь в Своем Евангелии разве о каком-то триумфе Церкви говорит? Он говорит о другом: "Много званых, но мало избранных". Он говорит: "Не бойся, малое стадо". Наконец, Он говорит, что когда придет Сын Человеческий, найдет ли Он веру на земле? И сейчас, конечно, очень важно сменить эту идеологию. Ведь получается так, что эти цифры кому-то кружат голову, и люди совершенно не задумываются над реальностью. Они мирятся с тем, что вот, скажем, крестят детей, но это же какие-то мертворожденные члены церкви. Эти дети не получают ни воспитания, ни в церковь потом не приходят.

Я думаю, что в процессе дискуссии мы эти проблемы еще сможем обсудить, потому что важно понять корни болезни, понять, как их можно лечить. В своем экспромте я меньше всего был склонен обвинять нашу иерархию. Эта болезнь, кризис церковного сознания, — общая, она касается и клириков, и мирян. Люди довольны сложившимся положением. Они недовольны активизацией каких-то корейских миссионеров. Но проблема состоит в том, что те люди, которые идут в новообразующиеся протестантские общины, к нам все равно не придут. Они хотят понимать. Они приходят к нам — и им непонятно и некомфортно. Извините меня, но три часа простоять, слушая, как в свое время Гарнак говорил о православном богослужении, какое-то невнятное бормотание... Ну и кроме того, людям нужно прийти в общину, где они действительно были бы связаны друг с другом любовью.

ОТВЕТЫ НА ВОПРОСЫ

Вопрос. Вы упомянули результаты опроса ВЦИОМ. Мне приходилось этим заниматься. По ответам на конфессиональный вопрос в православии оказалось 70% опрошенных. А на вопрос "Веруете ли Вы в Бога?" положительно ответили 47%. Вот такое соотношение. Я знаю людей, которые говорят: "Я в Бога не верю, но я православный".

О. Иннокентий. Во Франции сколько угодно таких же католиков — в Бога не верят, в церковь не ходят, но говорят: я католик. Что это в данном случае означает? Что я — коренной француз, не какой-то эмигрант из Алжира.

О. Вячеслав Перевезенцев. Не будет ли увеличение числа тех, кто регистрирует религиозное общество, как раз причиной трудностей при регистрации самой общины? Господь сказал: "Где двое или трое собраны во имя Мое, там Я посреди них". И три человека, собранные во имя Христа, — это ведь тоже община, хотя и маленькая. Может быть, как-то этот вопрос пересмотреть?

О. Иннокентий. Это хороший вопрос, я сразу на него отвечу. Дело в том, что я высказывал свои соображения не в связи с законом о религиозных организациях, а в связи с законопроектом, который благополучно в Думе провалился и в котором речь шла о восстановлении имущественных прав религиозных организаций. Речь шла не о том, чтобы 100, или 10, или 500 человек, а скорее о том, чтобы перед регистрирующим органом была действительно реальная община, не какая-то десятка, притом что ходить в храм будут 500 человек без всяких прав. У нас в Конституции зафиксировано право граждан на объединения, в том числе на объединения ради общего исповедания веры, ради того, чтобы причащаться от Единого Тела и Единой Чаши. Но здесь речь шла о том, чтобы не устанавливать какой-либо минимум и максимум, потому что кто-то запишет и сто человек, которые будут формально записаны, но церковной жизнью не будут жить, и о том, чтобы действительно была реальная община, которая способна свой храм содержать. Очевидно, что 10 человек, если только они не принадлежат к новым русским, вряд ли способны храм содержать. Например, 100 человек — это оптимально для города, но для села это будет создавать определенные проблемы. Я помню, какую бурную реакцию это вызвало у некоторых православных активистов, восклицающих: "Как же мы храмы будем открывать?" Я им сказал тогда: "Ну, друзья мои, вы говорите, что нас, православных, так много. Неужели вы сто человек собрать не можете?" И здесь вопрос вот еще в чем. Настоятель может как угодно манипулировать десяткой. Мы знаем, что бывает так: есть уже зарегистрированная и сложившаяся община, но вот приходит настоятель — и со своей десяткой. Такие безобразные случаи в Москве были. Причем благочинный его поддерживает, община изгоняется, и из-за этого возникают конфликты. Или еще: один из юных старост московского храма говорит: "Не нравится мне эта десятка, надо ее заменить". Ну что это за разгово- ры? Нельзя манипулировать людьми. Когда будет 50 или 100 человек, такие номера не пройдут. Но это, конечно, не какое-то условие. В законодательстве ряда вполне демократических стран тоже устанавливается минимум членов-учредителей. В Эстонии, например, 15 человек достаточно, чтобы зарегистрировать религиозную общину. Речь идет о том, что приход должен изнутри возрождаться. Но в России, к сожалению, вы знаете из опыта нашей истории, было так: все, что было в церкви хорошего, и все, что было в ней плохого, — все санкционировалось извне. Не было бы февральской революции — не было бы у нас и Поместного собора. Все это так и оттягивалось бы или был бы какой-то другой собор. Это, конечно, не очень хорошо, но это так.

О. Виталий Боровой. Цифры были всегда. Что же касается восстановления храмов, то самое главное — это восстановление общины, а не просто храмов. Церковная община может существовать и сама по себе, вне храма.

О. Иннокентий. Конечно. Но как было до революции? Допустим, был какой-то маломощный храм в каком-либо вымирающем селе, и он просто приписывался к соседнему храму. В 1918 г. приходское движение вылилось в Союз объединенных приходов, т.е. могло быть несколько приходов, но они могли кооперироваться. А внутри себя они решали свои хозяйственно- финансовые вопросы, это было их внутреннее дело, которое никого, в том числе и государства, не касалось.

О. Александр Борисов. Я хотел бы обратить внимание на очень странное положение, которое сложилось у нас в терминологии. Вот эта десятка, или двадцатка, или что-то там еще такое называется очень странно — приходское собрание, хотя эти 10 человек в большом приходе явно не представляют всего прихода. А как тогда назвать собрание всего прихода? Мы как-то решали один вопрос всем приходом, пришли к благочинному с этим, а когда он увидел человек 200, то просто испугался и сказал: "Вам надо епископа, архиерея", но потом, поняв, что здесь никакой свары нет, драки нет, он успокоился. Какое-то явное несоответствие. А приходским советом называется казначей, староста и помощник старосты — вот эти три человека. Тут надо, конечно, что-то менять: может быть, для приходского совета — вот те названия;

10, 20, 30 человек — это приходской совет, собрание прихода — действительно, собрание прихода, и хорошо бы еще придумать какое-то слово для этих трех человек.

О. Иннокентий. Но тогда приход должен быть зафиксирован в приходской книге и соответствующим образом зарегистрирован государством.

О. Александр Борисов. Люди, которые пришли сегодня, не составляют приход. Приходской совет и не должен ограничиваться этими тремя людьми. Приходской совет — наиболее активная часть прихода. Терминологическая путаница очень затрудняет жизнь.

О. Иннокентий. Терминологическая путаница отражает реальную жизнь. Если люди являются постоянными захожана- ми какого-либо храма, то они не имеют там никаких прав и не несут никакой ответственности, хотя и могут каждый день приходить, усердно молиться и т.д.

О. Александр Борисов. Я хотел бы высказать одно пожелание, хотя оно, наверное, подразумевается, имеется в виду. У нас такое представительное собрание, довольно много духовенства. Может быть, нам какой-то общий итог составить, не в смысле каких-то обличений, а как пожелания, как мнения?

О. Георгий Кочетков. Это, отец Александр, совсем не исключено, это зависит от всех нас. Мы, действительно, можем это сделать в четверг, у нас заседания будут до обеда. Может быть, и Вы выберетесь, подойдете, и мы о работе конференции что-то напишем Святейшему, в частности, о тех конструктивных идеях, которые здесь звучат. Я думаю, что их надо уметь выговаривать. Они есть у всех, они носятся в воздухе, ничего нового мы здесь не открываем. Слава Богу, что они носятся в воздухе, но их надо выговорить, их надо грамотно назвать, произнести, чтобы они встали перед сознанием.

О. Иннокентий. Наша церковная жизнь вступила в стадию деградации, которая может оказаться необратимой.

С. Смирнов. Я слышал, что в России жесткое закрепление прихожан за приходами произошло после раскола. Когда появились старообрядцы, одним из способов борьбы с ними была обязательная регистрация прихожан по месту жительства. Поэтому человек соответственно не мог скрыться как старообрядец. Он должен был жить у себя.Так ли это?

О. Иннокентий. Александр Михайлович как раз об этом говорил. Процесс шел. Мы знаем, что Петр I создал полицейское государство с обязательной паспортизацией граждан и т.п. Но дело в том, что он создал его не на пустом месте. А вот контроль за гражданами через их фиксацию в приходе — это, действительно, тенденция, возникшая при Алексее Михайловиче. Так же было и в связи со старообрядчеством, это верно. А как фиксированное членство в приходе осуществлялось до этого на Руси? Вы знаете, какие были приходские книги? Были приходские синодики и монастырские синодики. Братия монастыря записывалась в синодик. То же самое должны были делать и все люди. И поскольку люди жили общиной, они друг друга знали. Скажем, семья состоит в венчаном браке, и какие-то свидетельства и справки в общем-то не были нужны. Актом того, что человек—член прихода, и фиксированный член, была запись в церковный синодик. Специалистам-источниковедам известны такие синодики.

О. Николай Балашов. Я с большим интересом слушал доклад о. Иннокентия, особенно в его заключительной, наиболее страстной фазе, и я совершенно согласен как с историей болезни, так и с тем диагнозом нынешнего состояния нашей церковной жизни, который о. Иннокентий поставил. В связи с этим, а также в связи с названием доклада "Воссоздание прихода как основа нормализации церковной жизни" я хотел бы спросить, какие о. Иннокентий видит пути для преодоления этого состояния деградации, которое мы наблюдаем, для смены парадигм в церковной жизни и для возникновения нового церковного самосознания, которое было бы реалистичным и не одурманенным привходящими националистическими мотивами и т.д. И второе. Я помню, что еще несколько лет назад, года три, кажется, если не больше, Святейший патриарх в одном из интервью обронил такую фразу: "Нормы Собора 1917-1918 гг. мы сейчас всемерно стараемся возрождать". Поскольку о. Иннокентий из всех присутствующих — лицо, наиболее прикосновенное к сферам жизни наших центральных церковных учреждений, я хотел бы знать, стоят ли за этим какие-то реальные шаги и имеются ли планы относительно нового приходского устава и восстановления тех чрезвычайно важных норм, позволяющих осуществлять реальную соборность, которые были заложены в решениях Собора 1917-1918 гг.

О. Иннокентий. Вопрос очень хороший. Я, к сожалению, не рассчитывал, что мне потребуется времени значительно больше, чем отведенные полчаса, поэтому я, может быть, упустил одну важную мысль, которая отражена в названии моего доклада. Дело в том, что Собор 1917-1918 гг. определил нормы церковной жизни, имея в виду церковное управление, приходское и епархиальное устройство и т.д. Но чисто внешние обстоятельства помешали церкви следовать этим нормам. Мы знаем, что на Соборе был утвержден епископским совещанием доклад о переводе богослужебных текстов на русский язык, о новом переводе и пересмотре перевода Священного писания. И это не реформа, это норма, потому что люди, которые приходят в церковь, должны понимать, что в церкви поется и читается. Это очевидно. Решения там были очень взвешенные: ни в коем случае не изгонять церковнославянский язык, но работать над переводами, поскольку это требование жизни. Проблема состоит в чем? Начиная с 1921 г., как только истекли сроки полномочий избранных Собором органов Высшего церковного управления, Священного синода и Высшего церковного совета, церковь оказалась в ситуации чрезвычайного положения, т.е. когда нормы, ею самою выработанные и соборно санкционированные, не могли действовать. Все то, что делали потом и патриарх Тихон, и митрополит Петр, и митрополит Сергий, к которому я отношусь с глубоким почтением, — это были меры, которые принимались в состоянии чрезвычайного положения, т.е. когда не было возможности следовать норме. В чем я вижу историческую заслугу митрополита Сергия? В том, что он всюду подчеркивал, что церковь находится в ненормальном положении. А потом об этом как-то забыли. Во всяком случае у него было сознание того, что надо вернуться к норме церковной жизни, церковную жизнь надо нормализовать, а как основа этого — нужно воссоздавать приход, потому что иначе у нас вся пирамида церковной соборности не будет иметь базы. "Поместный собор, Поместный собор!" — требует о. Глеб Якунин. До- рогой батюшка, как мы его соберем? Откуда члены этого собора будут черпать свои канонические полномочия? Их церковь должна делегировать. Для этого опять-таки должен быть воссоздан приход, а не какие-то десятки. Какой Вы собор соберете? Вас сейчас сана Синод лишил, а там вообще головы лишат. Речь идет о нормализации. Какие движения? Да, были вот такие прекраснодушные декларации, и сейчас идут разговоры. Один священник был у своего епархиального архиерея, который ему сказал: "Ну, тогда было другое время". Приходится слушать, что тогда было другое время, вот они и принимали такие решения. На самом деле там был опыт всей церковной традиции, всего церковного предания обобщен. Да, конечно, многое изменилось. Понимаете, не принципиальные изменения в эти определения вносить надо. Могут быть какие-то дополнения, могут быть какие-то разработки, могут быть отдельные пересмотры, но чтобы это пересмотреть, мы должны созвать собор в соответствии с той канонической процедурой, которая была утверждена Собором 1917-1918 гг. А пересмотрено должно быть что? Было принято, например, определение о причинах расторжения брака, освященного церковью. Сейчас этих причин может быть больше, чем было тогда, допустим, склонность одного супруга к наркомании или алкоголизму. В некоторых православных церквах это может быть канонической причиной к разводу. И еще некоторые вещи — в дополнение к тому, что было сделано. Или, допустим, определение о правовом положении православной церкви в Российском государстве. Увы, мы уже не можем говорить о православной церкви как о величайшей святыне огромного большинства русского народа. Увы, это теперь не так. Хотя надо сказать, что на 90% это определение работает, и тому, что там заложено, вполне можно следовать, потому что это определение было принято ввиду созыва Учредительного собрания и разработки Российской конституции. И важно то, что там была задекларирована внутренняя независимость церкви от государственной власти, ее автономное существование в государстве в вопросах администрации, веро- и нравоучения, внешних сношений. Это было там зафиксировано. И это, несомненно, базовый принцип, который должен сохраняться. Но многое изменилось. Тем не менее собор должен созываться по той процедуре, и, конечно, документы должны пройти ка-

3. Зак. 4982

кую-то ревизию в вещах непринципиальных, например, по поводу тех же кладбищенских храмов. Поскольку храмов сейчас гораздо меньше, вполне резонно, чтобы при этих храмах были общины. Это, конечно, детали, а в целом все это может работать. Другое дело — как это довести до народа? Какое сейчас мы с вами имеем церковное общество? Сейчас наиболее активны люди, которые прикрываются православным знаменем, которые менее всего церковны и которые здесь вообще случайные. Я думаю, что дело не только в иерархии.

О. Георгий Кочетков. Спасибо большое. Мы выходим за рамки нашей проблематики. Невозможно сейчас обсуждать все церковные проблемы, их слишком много. Мы очень быстро бесславно утонем. Поэтому прошу все-таки помнить, что, конечно, в церкви все взаимосвязано и все должно решаться в комплексе. И сейчас мы должны обсуждать очень важный комплекс проблем, связанных с приходом. Это очень важно. Мне очень радостно было слышать сегодня о воссоздании приходов как основе нормализации церковной жизни. Я думаю, что эти простейшие слова часто не доходят до нашего сознания, а именно, что, во-первых, должна быть некоторая нормализация, и во-вторых, что есть некие основы этой нормализации. Это значит, что не с любого конца можно начинать. Не с любого. В основу должны быть положены какие-то вещи. И вот нормализация прихода, приходской жизни — это основа. Может быть, кто-то будет спорить, но мне кажется, что здесь это сформулировано совершенно верно, и не только в расчете на древность, на прошлое, но и на нашу современную жизнь во всем многообразии ее противоречий.

<< | >>
Источник: Материалы Международной богословской конференции. "Приход в Православной церкви" (Москва, октябрь 1994 г.). М.: Свято-Филаретовская московская высшая православно-христианская школа, 256 с.. 2000

Еще по теме Иг. Иннокентий (Павлов) (Москва) ВОССОЗДАНИЕ ПРИХОДА КАК ОСНОВА НОРМАЛИЗАЦИИ ЦЕРКОВНОЙ ЖИЗНИ В РОССИИ:

  1. Игумен Иннокентий (Павлов) Геннадиевская Библия 1499 г. как синтез библейских традиций
  2. Александр Копировский (Москва) ПРИХОД В РОССИИ В XII-XX вв. (по работам А.А. Папкова)
  3. Свящ. Георгий Чистяков (Москва) СЛОВО БОЖИЕ И МОЛИТВОСЛОВ В ЖИЗНИ ПРИХОДА
  4. Свящ. Владимир Лапшин (Москва) О НЕКОТОРЫХ АСПЕКТАХ БОГОСЛУЖЕБНОЙ ЖИЗНИ ПРИХОДА
  5. Роль монастырей как параллельной системы церковной жизни и законодателя современной «церковной моды»
  6. 14. Современное положение Болгарской Православной Церкви: статистические данные; приходы и представительства за рубежом; духовные школы; церковные учреждения, издательство, журналы; Церковно-исторический и архивный институт; положение Церкви в государстве; организация Церкви, устройство, управление; церковный суд. Раскол в Болгарской Православной Церкви
  7. 6. Современное состояние Православной Церкви в Америке; статистические данные: епархии, приходы, паства, монастыри; Духовные школы, печать; организация Церкви: высшая административная и законодательная власть; Митрополит; исполнительный орган; епархиальное управление; церковные округа; приходы; отношение к экуменическому движению
  8. Андрей Черняк (Москва) МИРЯНЕ В ПРИХОДЕ
  9. Александр Кырлежев (Москва) ОБ ОТКРЫТОСТИ ПРИХОДА
  10. СГМ как основа научной философии обыденной жизни
  11. Свящ. Георгий Кочетков (Москва) ОПЫТ МИССИОНЕРСКО-ОБЩИННОГО ПРИХОДА
  12. § 1. Ревизионно-решающий порядок утверждения и пересмотра судебных решений в уголовном процессе России конца XV - первой половины XVI в. и его воссоздание в 1719-1722 гг.
  13. Протопр. Виталий Боровой (Москва) ВОЗРОЖДЕНИЕ ПРИХОДА В ПОНИМАНИИ СВЯЩЕННОНАЧАЛИЯ РУССКОЙ ПРАВОСЛАВНОЙ ЦЕРКВИ НАКАНУНЕ РЕВОЛЮЦИИ И В СОВРЕМЕННЫХ УСЛОВИЯХ
  14. 6.3. «Второе погружение» в реальность гражданской жизни: актуализация «высших» родовых сил человека как источника и основы гражданственности социальных субъектов