<<
>>

Заговор в фольклорном архиве Новгородского университета

Василия и идет на старое пепелище. А с рассветом возвращается на место. Еще недавно в научной литературе было распространено мнение об исчезновении жанра заговора. Так, в 1977 году Э.
В. Померанцева писала: «Заговоры неминуемо уходят из народного быта при угасании веры в их магическую значимость». В 1979 году в предисловии к «Традиционному фольклору Новгородской области» говорилось о том, что такие жанры, как былины и заговор, «прекратили свое существование». По поводу заговоров вывод явно был преждевременным. Раньше почти в каждой новгородской деревне, а нередко и в каждой семье, были знатоки магических формул. Заговор считали одновременно и спасительным средством, и опасным орудием, так как с его помощью можно было погубить человека. В Новгородской губернии лекарство называлось «вешти», а лечиться - «ворожиться»: «Уж чем-чем ни ворожился, а Господь не прощает грехов, не дает здоровья». В Новгородском областном словаре говорится, что слово «ворожбить» (несов. ворожить) означает, что лечит не врач, а шептун (знахарь), ворожбит, обращаясь к помощи неведомых сил. Крестьянин ощущал, что рядом с ним обитают какие-то невидимые, а иногда и показывающиеся существа: домовые, дворовые, лесовые, баен- ные, полевые. В его представлении от этих существ зависело благосостояние хозяйства, равно как и конкретная жизненная ситуация в доме напрямую была связана с благорасположенностью этих невидимых обитателей, которых надо уважать, не обижать, задабривать, уговаривать и считаться с ними. Коллекция заговоров в архиве лаборатории фольклора университета обширна. Заговорный материал собирается со второй половины 1960-х годов; последние записи относятся к 2002 году. Самое большое количество текстов было получено из Старорусского, Новгородского, Крестецкого, Боровичского и Валдайского районов. Есть заговоры и из Хвойнинского, Батецкого, Маревского, Демянского, Окуловского, Мо- шенского, Маловишерского, Пестовского районов.
Следует учитывать и тот факт, что записывать заговоры чрезвычайно трудно. Это связано, прежде всего, с нежеланием информатора «отдать» магический текст, который в результате, как принято считать, утратит действенную силу. Заговоры передаются, как правило, лишь по кровнородственной, чаще женской линии. Вера в сакральность произнесенной заговорной формулы сохраняется до сих пор. Обычно записать заговорные тексты удается либо родственнику, либо хорошо знакомому человеку, которому заговаривающий человек доверяет. Людей, знающих заговоры, много. Но знахари, умеющие заговаривать все болезни, встречаются редко. Чаще всего мы имеем дело с теми, кто владеет знанием небольшого количества текстов, а записать от них удается самое большее от 6 до 8 текстов. Правда, можно предположить и другое: что передают только небольшую часть из того, что знают сами, те заговоры, которые не требуют особых знаний и навыков. В архиве имеются личные коллекции, которые насчитывают от 12 до 20 заговоров. Например, коллекции Куприяновой Нины Павловны (запись 1995 года), Федоровой Александры Ивановны (запись 1990 года), Антоновой Майи Кузьминичны (запись 1999 года). В заговорах архива выделяются три основные тематические группы. Абсолютное большинство текстов относится к лечебным заговорам, направленным на оказание помощи заболевшему человеку. Интересно, что информаторы спокойно делятся ими, называя тексты, условия произнесения, действия, сопровождающие заговор. Лечебные заговоры широко распространены в Новгородской области. Среди них есть и универсальные, то есть «от всех болезней», от любой боли. Заговоры с такими функциями столетиями являлись важным средством народного врачевания, что, вероятно, отчасти объясняет их распространенность. Существует мнение о том, что бытование лечебных заговоров связано с недостатком врачей в сельской местности, низким уровнем медицинского обслуживания. Подтверждением тому служат рассказы о «шептунах», которые помогали в тех случаях, когда врачи оказывались бессильными.
Однако надо сказать о том, что имеются сведения о «бабках» (так называют женщин, умеющих заговаривать), живущих в Новгороде и пользующих население. Среди лечебных заговоров выделяются заговоры, призванные обеспечить здоровье ребенка. Знахари избавляли младенца от бессонницы, старались уберечь от всяких болезней. По словам информаторов (Ку прияновой Н. П., Алексеевой Н. И.), раньше все матери знали эти заговоры и сами заговаривали болезни своих детей. В архиве есть тексты заговоров от грыжи, сглаза, краснухи, золотухи. В детских заговорах на первый план выступает забота матери о здоровье ребенка. Младенца поручают заботе небесных и сил и домашних покровителей. В заговоре от сглаза просят Пресвятую Богородицу «снять все призо- ры, все приговоры» (Румянцева А. А., 1976). Надежную защиту информаторы видят и в обращении к домашним магическим приемам, таким, как окачивание водой, делание зарубки на дверном косяке ножом: перерастет ребенок зарубку и больше не будет пугаться. Часто в лечебных заговорах называется предмет, через который должна подействовать на человека заговорная сила: хлеб, соль, вода, дверная ручка. Во вторую группу входят хозяйственные заговоры, призванные обеспечить хороший урожай, приплод скота, удачу в торговых делах. Их произносили, когда собирались по ягоды и грибы, отправлялись в дальнюю дорогу, пекли хлеб. Сюда входят и заговоры «на благополучие». В них обращались к батюшке дворовому, его просили присмотреть за скотиной, сохранить ее. Дворового почитали, приносили ему дары. В Любытинском районе просили у него прощения за какие-то прошлые проступки, принося ему корочку хлеба, просили, чтобы он «одарил добрым здоровьем скотинушку-животинушку» (Козырева У. А., 1975). В Батецком районе, входя первый раз в новый двор, говорили: «Батюшка родной, хозяин дворовой, прими, господин, мою скотинушку, я буду кормить, поить, ухаживать, а ты ходить, поглаживать» (Петрова А. А., 1975). При выгоне скотины в поле в Егорьев день обращались за помощью к Царю Полевому, говорили: «Царь Полевой и Царица Полевая, кладу вам дань, а вы накормите и напоите мою матушку-коровуш- ку».
Выводили корову за ворота в поле, брали с собой кусочек хлеба и два вареных яйца, клали эту дань по правую сторону за воротами со словами заговора (Федорова М. И., 1976). В третью группу входят заговоры, направленные на урегулирование общественных и личных отношений между людьми. К этой группе примыкают и любовные заклинания - «присушки» и «отсушки». Эти заговоры отличаются от лечебных. Ищущие любви люди прибегают к сторонней помощи, стараясь внушить другому чувство, которое он не испытывает. Пользовались этими заговорами и женщины, и мужчины. В заговоре на любовь девушки, зафиксированном в Хвойнинском районе в 1975 году, говорилось: «Разжечь ретиво сердцо и алу кровь. Чтобы сердцо ныло и болело, как в котле кипело по рабе божьей Марье, потом не запить и есем не заисть» (Смирнова Н.С.). В заговорах этой группы магия, связанная с действиями и использованием предметов, разнообразна: нужно пить наговоренную воду, выбирать из-под человеческой ноги след или собирать пот. Заговоры по своей структуре разнообразны. Это могут быть короткие формулы и развернутые заговоры, где выделяются вступление, эпическая часть, «ссылание» болезни, закрепка. Это могут быть тексты, имеющие диалогическую структуру, диалог, правда, произносит сам знахарь. В заговорах отчетливо просматривается их древняя языческая первооснова. Знахари обращаются к заре, к солнцу, ветру, воде с просьбой о помощи и участии в судьбе человека. Однако христианская традиция, несомненно, оказала влияние на заговорный текст, в который включались имена и образы, а иногда сюжеты, связанные с христианской символикой. В пространстве заговора «уживается» остров Буян с Пресвятым Антонием и Матерью Божией, Архангелом Михаилом, Козьмой и Демьяном. «Во имя Отца и Сына и Святого Духа» произносится весь текст от волоса-волосни- ка. А Господа просят снять сглаз, то есть «урёки и упрёки» от «мужика-ти- река, от бабы-простоволоски, от девки-долговолоски». При этом обязательно зааминивают произнесенный текст. «Вода-царица, матушка-источница» становится в заговоре помощницей Христа.
Кстати сказать, большинство знахарок считает, что заговор помогает только крещеному человеку. Интересно отметить и тот факт, что Матерь Божия и Христос всегда выступают в заговорах как помощники и защитники человека, если уж он к ним обратился. В то же время обращение к языческим домовому и лесовому вовсе не означает их расположенности к человеку. Это расположение человек еще должен заслужить. Хозяйка заговаривала домашнюю скотину, когда с ней начинало происходить необъяснимое. В таком случае считалось, что дворовой прогневался. И чтобы скотина не болела, была ухожена, нужно было не только попросить дворового сохранять порядок. Хозяйка просила благорасположения и помощи: «Хозяин дворовой, хозяйка дворовая, все малы детушки дворовые, все бабушки, все прадедушки, чем я вас прогневала, чем я вас проступила? Или на ваших малых детушек наступила? Простите меня. Я вас дарю хлебом-солью, а вы - добрым здоровьем скотинушку, мою животинушку» (Козырева У А., 1975). При этом нужно выходить в поле или во двор и обязательно «хозяину дворовому» оставить корочку хлеба, то есть, по сути, принести жертву. Этот же заговор можно было произносить, обращаясь к хозяину полевому, чтобы он тоже был расположен к домашним животным во время пастьбы или работы. В свое время Д. К. Зеленин писал о том, что в народе существуют поверья о том, что эти духи - предки рода, проклятые Богом на неизвестный срок, не принятые землей, обреченные на то, чтобы несколько лет быть бат раками у потомков рода. В других поверьях это люди, проклятые в гневе своими родителями. Они несут зло и становятся опасными для людей, а потому с ними надо считаться, платя добром и поощряя их хорошую работу. Сошлемся на В. И. Даля, который в статье «О поверьях, суеверьях и предрассудках русского народа» впервые отметил в заговоре смешение религиозных и суеверных понятий. Скажем о том, что, исследуя заговоры, он скептически к ним относился и не доверял их лечебным свойствам, тем не менее он не мог «причислить их лишь к фантазиям народа, оправдать все невежеством».
«Не верю, но не решусь сказать: это ложь», - писал В. И. Даль. В «Толковом словаре живого великорусского языка» В. И. Даль записывает о домовом: «нежить, ни человек, ни дух, жильцы стихийные, куда причисляют полевого, лешего, кикимору». Дворовой всеми приметами похож на домового, только живет он не в доме, а во дворе и отвечает за порядок там. Дворовой, в представлении человека, бывает и непокладист, нрав его бывает злобен. Если он невзлюбит хозяйских животных, то будет их мучить беспощадно, и тогда скотина беспричинно болеет, худеет, не ест, у нее спутана грива, хвост общипан. Коня дворовой может загонять ночью до смерти, а если понравится ему конь, то будет холить, чистить, подбросит корму. В представлении крестьянствующих людей мужику, который сумеет угодить дворовому, будет всегда и везде удача. Дворовой противодействует нечистой силе. В некоторых селах Старорусского района сохранялся обычай 9 февраля ставить кашу на двор или сарай и таким образом задабривать дворового, чтобы на дворе был порядок. Это жертва, получив которую, дворовой должен был быть добрее к хозяевам. Еще В. И. Даль зафиксировал в «Толковом словаре»: «На Ефрема Сирина (28 января по старому стилю) домового закармливают, покидая ему каши на загнетке». Вера в действенность заговорной формулы опирается на представление о магической силе слова и способность его материализации, недаром в текстах заговоров наличествуют глаголы повелительного наклонения, человек находит действенные слова для того, чтобы получить желаемый и необратимый эффект. В заговорах называются имена людей. Это является важной деталью любой заговорной традиции. Имена делают магические тексты направленными. Здесь особенно проявляется эффективность слова как действия. Произнесение имени того, на кого направлен заговор, «запускает» особый механизм связи между носителем имени, заговаривающим человеком и иными силами. Здесь проявляются представления, свойственные архаическим верованиям о том, что имя связано с вну тренней сущностью человека и душой его носителя, что оно является источником силы. Заговор, по мнению большинства им пользующихся, достигает желаемого результата только тогда, когда он сопровождается определенными действиями, усиливающими магию слова. Нашептывания и наговаривания в таком случае часто играют вспомогательную роль. Характерным тому примером может послужить заговор на рожу, записанный от Антоновой М. К. в 1999 году. Перед тем, как наговаривать, надо посыпать воспаленное место ржаной мукой и привязать красную тряпку (К 27-3-6). Или при произнесении заговора от сглаза ребенка женщина умывает его водой из кружки, а затем определенным образом выливает воду на землю, вытирая лицо изнаночной стороной своей юбки. Болезнь пришла из враждебного мира, поэтому ее надо смыть, указав ей путь в сторону от дома. Вода, смывающая грязь и потому обладающая очистительной силой, смывает и сглаз, проявляющийся в каком-либо недомогании, а остатки воды выливаются, чтобы у болезни не было «пути назад». Целебные свойства воды осознаются как реальный факт. Здесь налицо использование символических действий в сочетании с лечебными свойствами того или иного применяемого предмета. Часто наговор делается на мази и иные снадобья. Таков, например, заговор от лишая (Алексеева Е. П., 1992 год). Для того чтобы избавиться от болезни, делают мазь, содержащую желток яйца, сливочное масло и древесную серу. Желток смешивают со сливочным маслом, очень мелко растирают на муку древесную серу и, беря ее на кончике ножа, смешивают с желтком и маслом. Смесь нужно перекрестить ножом. И уже накладывая мазь на больное место, произносить заговор. Иногда, правда, бывает трудно, а то и невозможно объяснить, почему в заговорах используются те или иные предметы или действия. При заговаривании сложных или редких болезней знахарки применяют сложные заговоры. Они имеют большой объем текста, сопровождаются целым рядом строго последовательных действий. Так, например, в Старорусском районе, чтобы выгнать из тела волос, знахарь должен сначала прочитать молитву, затем вскипятить золу с водой, когда вода остынет до комнатной температуры - слить. Далее заваривают веточки и листья с березового веника, как чай, потом следует собрать и приложить к ране лишь одну их часть. Во время чтения заговора знахарка слитую воду льет на веточки, приложенные к ране. Вторую же часть веток прикладывают к ране после процедуры (см. раздел «От волоса», Куприянова Н. П., 1995). Или заговор от головной боли, записанный в д. Горшково Пестовского района от Муратовой М. С., и заговор от лихого человека, запи санный от Савельевой П. П. (пос. Окуловка) в июле 1990 г. (К 18-12-3) в деревне Наволок Валдайского района. В 1999 году был записан редкий, но, видимо, теперь имеющий хождение заговор на рак от Антоновой М. К., 1924 года рождения (К 27-3-4). Что ты, рак, стоишь, Больно белена корни распускаешь? Я корням вам запрещаю здесь быть, Не гореть, Не болеть, Не стрелять И булавочками не колоть. Я пришла, рак, с тобой говорить, И не устрашишь ты меня, Я пришла тебя удалить И запрещаю здесь быть. У святой Богородицы Есть острый меч И хватит корни сечь... В семейных обрядах (обрядах перехода) заговорам отведено достаточно много места, когда-то они были их составной частью, выполняя функцию защиты и оберега людей. Все ситуации, в которых использовался заговор, типичные. Были заговоры на зачатие и легкие роды, на спокойствие и здоровье новорожденного, от крика и бессонницы ребенка. Из этой группы сейчас удается записать только те, что касаются здоровья ребенка. Но однозначно невозможно сказать о том, что заговоры другой тематики отсутствуют вовсе. Использовали заговоры и в традиционном свадебном обряде. В традиции русской свадьбы существовал обычай приглашать специальных «сторожей», которые должны были охранять молодых и совершать необходимые магические действия - обтирать пот невесте в бане, разметать молодым дорогу, чтобы им не испортили жизнь недобрые люди. Понятно, что даже само произнесение заговоров является обрядовым действием, а потому они легко встраивались в более масштабный обряд. Когда невеста готовилась к отъезду под венец, говорили: «Церному ворону хлеб в рот, а лихому целовеку соль в глаз». Ворон не должен был каркать там, где шла свадьба, а лихой (недобрый, «глазливый») человек не должен был смотреть на невесту, впервые за все время подготовки свадьбы снявшую фатку и открывшую свое лицо. Так ее предохраняли от сглаза. Это далеко не единственный момент в свадьбе, когда заговор играл важную роль. Заговоры произносились и после венчания, например, для того, чтобы жена была в доме хозяйкой и ее все слушались, боялись. Нужно, чтобы жених прошел впереди невесты, а она при этом должна была встать на порог и сказать: «Стану на порог, глазы в потолок, вы мои овцы, а я ваш волк. Я вас буду есть, а вы меня бойтесь» (Козырева У А., 1975). Похоронный обряд не был исключением. Постоянные заговорные формулы являются составной частью похоронных причитаний, они включают обязательные для заговора призывание неведомых внеположных человеку сил и приказ. Вот начало поминального причета Белоусовой Н. Т. (Старорусский район): Уж и вы завейте, ветры буйные, И разнесите, пески желтые, И раскатитеся, камышки мелкие, И откройся, гробова доска, И вздынися, полотно белое, И распуститеся, ручки удалые, И открой ты очи ясные... Заговоры сопровождали и похоронный обряд, правда, свидетельств тому немного. Соколова Л. П. из Мошенского района рассказывала о том, что если в доме кто-то умер, то перед сном надо было сказать: «За- аминиваю дверь, каждую щель. Во имя Отца и Сына и Святого духа. Аминь» (1973). Произносили заговор для того, чтобы душа умершего никогда не приходила домой, так раньше, по словам Соколовой, верили и боялись того, что душа покойника вернётся в дом. Произнесение заговоров связано с пограничным временем суток - заря утренняя и заря вечерняя. Многие действия, которыми сопровождается заговор, производятся у двери, на пороге. По словам Федоровой А. И. (г. Боровичи): «Порог отграничивает человека от чужого глаза, от семи бед. Над порогом заткнут серп, повешены пучки крапивы и чертополоха. Это чтобы нечистая сила в дом не пробилась. С порога отговаривали бабы злую силу-кумушницу» (К 18-1-59). Порог - это разделение общего пространства на свое, обжитое, защищающее и чужое внешнее, откуда приходят беды, сглаз, чужой наговор. С порогом связано много примет в крестьянской, да и не только крестьянской, бытовой жизни. Как уже говорилось, заговор завершается, закрепляется «закрепкой», предстающей обычно в двух вариантах. В первом, вероятно, более древнем, происходят магическое запирание двери, замка на ключ и утрата этого ключа, который будет заброшен на дно глубокого моря. Теперь его никому не достать, а потому все сказанное «крепко и лепко». Во втором варианте закрепки сказанное поддерживается формулой «отныне и до веку, во веки веков» и неоднократно зааминивается, обычно трижды, а если заговор произносится три раза, то трижды три. Для заговоров характерна абсолютная установка на традицию, так как широко распространено мнение, что в тексте нельзя менять ни единого слова, иначе он потеряет свою силу. В отличие от произведений необрядового фольклора, например сказок, заговоры оказываются малопроницаемыми для внешних влияний. Заметна сознательная установка информаторов на неизменяемость сакрального текста. Представленные в этой книге тексты - лишь часть того, что имеется в архиве. Включить все не позволяет объём издания. Однако эти тексты дают представление о многообразии заговорных текстов, об основных направлениях, в которых заговор был востребован и в которых остается востребованным в настоящее время. Все публикуемые заговорные тексты объединены по выполняемой ими функции и помещены в разделы в зависимости от того, на что заговоры направлены - на конкретную болезнь или какой-то недуг, либо они должны оберечь человека или его дом, его животных от каких-либо злых, чужих, вредных влияний и воздействий. Заметно, что количественно больше представлены те заговоры, которые чаще всего применяются в обиходе, которыми можно и поделиться с другими людьми. Они продолжают свое существование, причем хорошо заметно то, что форма их остается сохранной. Однако следует сказать и о том, что наиболее действенные заговоры, по всей видимости, остаются сокровенными, хранятся в памяти лишь того, кто имеет право ими пользоваться. В период полевой фольклорной практики не раз приходилось сталкиваться с теми, кто владеет заговорной традицией (к ним обращаются местные жители за помощью), но на просьбы студентов просто поговорить с ними они реагировали негативно, а порой даже излишне эмоционально, буквально не пуская на порог или выгоняя из своего дома. Кроме того, следует учитывать и то, что кроме знахарей существуют и колдуны, к которым, как принято считать, ходить опасно. Обычно именно они крайне неприязненно относятся к посещениям. С этими людьми связано и представление о том, что они могут сотворить недоброе с любым человеком. Но об этом разговор особый. Хранящиеся в архиве заговоры дают представление об основных принципах заговора как художественной структуры, хотя следует признать, что значительная часть айсберга так и остается сокрытой. Нужно, однако, отметить, что большая часть заговоров записывалась студента ми первого курса филологического факультета. С этим часто связано качество записей, в которых отсутствует, например, описание производимых в момент заговора действий. Почти каждый год архив пополняется новыми текстами заговоров. Это свидетельство того, что жанр продолжает жить. В нынешнее время заговор остается востребованным. Это кажется парадоксальным в XXI веке, но остается фактом. К заговору или к человеку, умеющему заговаривать, по-прежнему обращаются люди разных возрастов, чтобы получить здоровье, благополучие, удачу, любовь. И говорить о постепенном исчезновении этого фольклорного жанра пока не приходится. Следует сказать, что фонд заговоров в архиве достаточно велик, поэтому он не может войти в это издание с той полнотой, с какой хотелось бы. Что касается научного осмысления проблемы заговора, то она, несомненно, стоит на повестке дня, по-прежнему оставаясь открытой. Требуются значительные усилия, чтобы понять, что же такое заговор не только как текст, но как целокупное явление. Это дело будущего.
<< | >>
Источник: О. С. Бердяева. Фольклор Новгородской области: история и современность. 2005

Еще по теме Заговор в фольклорном архиве Новгородского университета:

  1. Список использованных архивов и фондов
  2. Изучение архивов электронной почты и ICQ
  3. РОССИЙСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ АРХИВ СОЦИАЛЬНО-ПОЛИТИЧЕСКОЙ ИСТОРИИ (РГАСПИ)
  4. ВАРИАТИВНОСТЬ И ПОЭТИКА ФОЛЬКЛОРНОГО ТЕКСТА
  5. IV. ПРОБЛЕМА ИСТОРИЧЕСКОЙ ИНВЕРСИИ И ФОЛЬКЛОРНОГО ХРОНОТОПА
  6. ИСТОЧНИКИ И ЛИТЕРАТУРА АРХИВ ВНЕШНЕЙ ПОЛИТИКИ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ (АВП РФ)
  7. VIII. ФОЛЬКЛОРНЫЕ ОСНОВЫ РАБЛЕЗИАНСКОГО ХРОНОТОПА
  8. ЛЕГЕНДА ОБ «ИЗБАВИТЕЛЕ» И ПРОБЛЕМА ПОВТОРЯЕМОСТИ ФОЛЬКЛОРНЫХ СЮЖЕТОВ
  9. ИСТОРИЧЕСКИЙ ДОКУМЕНТ ФЕОДАЛЬНОГО ПЕРИОДА КАК ФОЛЬКЛОРНЫЙ ИСТОЧНИК (источниковедческие заметки)
  10. Фокин С. Л.. Философ-вне-себя. Жорж Батай — СПб.: Изд-во Олега Абышко. — 320 с. (Серия «Французский архив»), 2002
  11. ИЗ ОПЫТА ЛИНГВИСТИЧЕСКОГО ИЗУЧЕНИЯ ТРАДИЦИОННОГО ФОЛЬКЛОРНОГО ТЕКСТА (СТРУКТУРА МОНО- И ПОЛИПРЕДИКАТИВНЫХ ЕДИНИЦ В ДУХОВНОМ СТИХЕ О ГОЛУБИНОЙ КНИГЕ) А. М. Петров
  12. Геннадий Новгородский
  13. Епископ Новгородский Нифонт
  14. ЗАГОВОР МОДЕРНИЗАТОРОВ
  15. Свадебный обряд Новгородской области
  16. Обряды в Новгородской области
  17. ЗАГОВОР ВОЕННЫХ
  18. НОВГОРОДСКАЯ КОРМЧАЯ 1282 Г.