<<
>>

Смотрят место

После рукобитья невеста с родными ездила смотреть дом жениха. Она обмеряла окна и двери, чтобы шить на них «завесы» (шторы). И в это время невеста причитывала тоже, упрашивая родителей не ездить «ко чужим людям», пророча беды, упрекая отца в том, что он не сдержал слова и отдает ее замуж.
Вот два причета, которые вспомнила Кузнецова, исполнявшихся, когда «смотрели место»: Ой, уж бывала я девицей, Ой, я не слывала невестою. Ой, жила молодехонька, Ой, ходила молодехонька, Ой, я по гулянкам, по ярмаркам, Ой, все тулилась да пряталась, За людей хоронилася, Ох, я не глядела-то, девица, На красу молодецкую. Слава, слава, слава Богу, Слава истинному Христу, Сберегла да сохранила, Ой, свою-то честную красоту. Я ее честно содержала: Не опустила я красоты, Ой, уж во листья зеленые; Не затоптала я красоты, Ох, уж я во грязи во черныя; Не опустила я красоты, Ох, уж я во речки во быстрые. Ох, я берегла да сохоронила Ой, от ветра, от вихоря, Ох, я от часта-мелка дождичка И от красы молодецкие. Ох, ты поступил, сударь-батюшка, Ох, ты без вины да без винушки; Ох, ты выдаешь меня, батюшка, Ох, на чужую на сторону, Ой, ты с большой неохотою. Ой, как на чужой-дальней стороне У чужих у добрых людей, Ох, да будет наприматися Ох, мне скудости и бедности. Ой, что говорят люди добрые, Ой, уж у них место неправое: Ой, да семеюшка виноватая, Ой, да улочка неметеная, Ой, уж лесенка нескребеная. Как возьмут добра молодца Ой, во солдаты, во рекруты, Ой, как что угонят-то молодца Ой, на службу на царскую, Ой, на войну государскую. Ох, меня оставят-то девицу Ой, вдовою злочастною, Ой, солдаткой горе-горькою. Ой, будет мне наприматися У чужих у добрых людей Ой, уж в ту пору да в то время Ой, стужи-нужи великие, Ой, холоды да голоды, Ой, худые-то мне славушки. Ой, пригоже, красно солнышко, Ой, уж мой, родимый батюшко, Ой, со родимой со матушкой, Ой, уж выдаешь меня, батюшко, Ой, ты на чужу-дальню сторону, Ой, силою да неволею, Ой, большой неохотою.
Откажи-ка чужим людям, Ой, бы еще искали добры люди, Ой, меня лучше, дороднее, Ой, меня всячиной поизряднее, Ой, личиком покрасивее, Ой, плечикам бы плечистее. Ох, уж я тебе, батюшко, Ой, не привела тебе, батюшко, Ой, я указы великие, Ой, те поношенья негодного. Ох, уж я стану ведь, батюшко, Ох, я работала работушку, Ох, уж я скорым да скорехонько, Ох, подымала тяжелую, Ох, не ждала у дни вечера, Ох, не глядела на солнышко. Ох, как это я, молодешенька, Ох, я ровно шуточку шутила, Ох, я пела песни веселые. Ох, уж голоса растекалися, Ой, уж волосы совивалися. Ой, покуль была молодехонька, Ой, ходила молодехонька, Ой, я по дубовым по лавочкам, Ой, в полотняной рубашечке. Ой, уж ты брал меня, батюшко, Ой, ко себе на белы руки, Ой, ты говорил да накликивал: - Ты расти, мое дитятко, Ой, ты расти, дочи хорошая. Не отдам тебя, дитятко, Ой, ни за купца, ни за боярина, Ой, ни за какого торгового. Ой, как тотчас, красно солнышко, Ой, твоя неправда отыскалася: Отдаешь меня, батюшко, Ой, на чужую сторонушку, Ой, за болота зыбучие, Ой, да за ельники дремучие. И вот другой причет: Ты не езди, родимый батюшка, На чужую дальнюю сторонушку, На злодеюшку незнакомую, Не кидайся, родимый батюшка, На хоромы-то на высокие, На запоры-то на крепкие, На самовары-то на чистые, На скотинушку рогатую, Еще пуще, ежели на удала-добра молодца. Великая неделя. Шитьё приданого В течение следующей недели, а иногда двух, невеста с помощью подружек готовила приданое: шила простыни, полотенца («утиральники»), салфетки и «завесы», готовила подарки жениху и всем его родственникам. Родственники невесты «предсвадебные дни проводили в хлопотах: обдирали животных, пекли хлебы, жарили, варили» (говорила Н. В. Ма- тюхина из деревни Нагово). Екатерина Васильевна Журавлёва, 1892 года рождения, из деревни Ручьи вспоминала: «На свадебное платье ушло 17 аршинов материалу, и когда танцевала, как веером размахивала». А вот Александра Семёновна Барабанова 1900 года рождения была из небогатой семьи. Она рассказывала: «Девки приходили помогать шить.
Мы шьём, а тётка поучает: «Мы-то в своё время шили! Юбки широкие были: раз оторвёшь полотнище - вот и одеяло; раз - полотнище от другой, вот и другое. В свадьбу-то чужого понавесили, чтоб не стыдно было». Каждый день невеста встречала подружек и всех приходивших в дом причетами, жалуясь на свою судьбу, плакала о своей девичьей волюшке. Встречая причетом приходящих в дом, она «голосила» у порога горницы, обнимая руками каждого входящего. Если приходила сестра невесты, бывшая замужем, то она могла услышать такой плач: - Ты скажи-ка, сестрица милая, Каково жить во чужих людях? - Ты, голубушка, моя сестрица, Я не знаю, бедная, горькая, Мне сказывать иль не сказывать? Не сказывать - так ты рассердишься, Мне сказывать - не высказать, Мне пером писать - не выписать. Не могу я никак подумати Про тебя, моя милая сестра, Как ты будешь жить да в чужих людях, У чужого да отца-матери, У чужого да у чуженина? Три ума есть да три разума, Три характера негодные. Ты послушай-ка, милая сестра, Что скажу тебе, голубушка! Жить в злодеях да во чужих людях Надо много ума-разума, Надо много смыслу-сдогаду, Надо много да могуты-силы, Надо силушка звериная, Могута да лошадиная. Станешь жить да, мила сестра, У чужого отца-матери, Ты не жди-тко, сестрица милая, Ты от свекра-то буженьица, От свекрови да наряженьица. Они крикнут по-звериному, Зашипят-то по-змеиному. Ты сама, моя голубушка, По утру вставай ранешенько, К вечеру ложись позднешенько, Попрося, ходи на улочку, До лома гляди в окошечко, Не держи ты много подруженек, Ничего-то ты у них не спрашивай, Про свое ты горе им не сказывай: Донесут они злым чужим людям, Злые люди будут сердитися, На тебя они будут гневаться. Лучше выйди ты, милая сестра, Ты во чистое во полюшко, Припади ты да ко сырой земле, Ко горючему ты да ко камешку, Ты раздели тоску-кручинушку, Ты со матушкой-сырой землей. Ведь ты знаешь, милая сестра, Что мать-сыра земля не вынесет, Горюч камушек не выскажет. Ты пойдешь да ко чужим людям, Ты утри да горючи слезы, Людям виду не показывай.
(Записано от Кузнецовой Н. И.) У вошедшей в горницу замужней подруги невеста спрашивала: Ты скажи, моя подруженька, Ты скажи, моя желанная, Про чужу-дальну сторонушку, Про чужого про чужанина, Про чужого отца с матерью. (Быстрова Ф. К. , д. Чепурино, Пестовский район) В рассказе о свадебном обряде А. С. Чайкина из деревни Рамушево вспоминала: «Сергунина Авдотья целую неделю плакала. Жених ей говорит: «Полно, что ты - на каторгу что ли?» А она ему: Уж подожди, добрый молодец, Ещё не твоя вольная волюшка, Ещё не поймана птичка серая». «Неделю после сватовства шили. Плакала мать, и невеста плакала. Невеста, например, шла к порогу и плакала: Поищу я родну маменьку, Ужо не услышит ли она меня, сиротушку». (Грузнева Н. Г., д. Марфино) В деревне Колома в 1984 году от Марии Назарьевны Сторожевой, 1901 года рождения, был записан плач, во время исполнения которого невеста обращалась то к отцу, то к брату: Отыщу я тебя, родной тятенька, И попрошу я тебя молодешенька, Отдаёшь ты меня не за любимого. Верно просидела я твои лавочки брусовые, Проглядела окошечки косящие. Подойду я к тебе, братец-кровинушка, Попрошу я молодёшенька, Когда поведёшь ты меня во матушку Во Божию церковь, Не пожалей саночек дубовых и воронёного коня, Шелковым кнутом расстегай что есть силушки, Чтоб размыкали меня по чисту полюшку, А подвенечный наряд по кустам вересовым, Чтоб не досталась я нелюбимому. В том случае, когда девушка выходила замуж не по любви, плачи звучали ещё горше, ещё печальней. А песен в предсвадебный период почти не пели, отмечали названные исполнительницы. Заканчивалась предсвадебная неделя обрядовой баней и девичником. Обрядовая баня (байна) Баню топили девушки, подружки невесты, накануне девичника. Невеста кланялась в ноги подружкам и просила истопить баню «парную, не угарную». «Баенный» обряд проходил под почти непрерывные причитания невесты, её матери, сестры или других родственниц. Невеста, причитывая, старалась оттянуть время расплетания девичей косы. Подружки расплетали девичью косу, расчёсывали волосы и брали себе ленточки из косы.
Прощание с красной красотой, символом девичества, проходившее во время девичника («вечерины» - Пестовский район), - момент напряженно-драматический. Девушки пели песни в этот момент. Мать невесты и невеста причитывали. Невеста красовалась последний раз в красной красоте. Н. А. Андреева, 1907 года рождения, из деревни Бакочи- но Старорусского района вспомнила такой причет (запись 1987 года): А ижно теперь не знаем, моя ластушка, Какая ты будешь хозяюшка, Попрошу я, горькая сиротинушка, Уж подружек-то вот милыих, Твоих милыих, красивых, Чтобы почесали тебе буйную головушку Уже русы волосушки в порядочек. Чтобы они не развивались, не расплетались От удалой-то от головушки. Так уже мы управляем, моя доченька. Подружки берут гребень и расчесывают голову невесте. А матушка невесты продолжает: Уже тебя нарядили, моя родная, Уже в ленточки красивые, Так покрасуйся, моя милая, Уже по своему-то теплому гнездышку. Ох, уже найди своего родителя, родного папушку, Да попроси-кася прощения у родного у папушки, Он тебя растил, моя дитятка. И поищи-ка сестру-ласточку и братца-то родного Дак поклонись им, моя доченька, Своим-то ты любимым, Чтобы не давали тебя в обидушку, В обиду-то горькую, И ты-то не отдавайся в обидушку. Плачущую невесту закрывали платком «от сглаза» и вели в баню. Девушки пели, пока топилась баня: Ты топись-ко, топись, баенко, Да разгорайся, новокаменка, Да растопляйтеся, сыры дрова, Да что сыры дрова березовые. Мы носили серы камешки Что со трех полей со чистыих. Мы носили студену воду, Что со трех ключов кипучиих Мы ломали шелковый веник, Что со трех берез кудрявыих, Что омыть-то красну красоту, Что девичью вольну волюшку. (Смирнова С. Е., д. Чепурино Пестовского р-на, 1968) Тот, кто топил баню, голосил: Истопила я парну баенку, Что я парную да не угарную. Подойдем, мила подруженька, Да ко твоей ко русой косы, Ты носила русу косыньку Что умеючи да жалеючи По господним-то праздничкам, По Христовым воскресеньицам. А теперь, моя подруженька, Расплетем твою русу косу И разделим шелковы ленточки По твоим милым подруженькам.
Невеста отвечала причетом же: Вы примите, мои подруженьки, Что мои-то алы ленточки. Я носила-то не умеючи, Я носила-то не жалеючи. Разделила ленту да заплакала, Растеряла я свои алы ленточки, Что по своим-то подруженькам. Уж как пойду я по своей новой горенке Что со своей-то со русой косой, Без своих-то алыих ленточек Что во парную-то во баенку, Что во парную да не угарную. Причеты записаны в 1968 году в деревне Кузюпино Пестовского района от Веселовой Феклы Ивановны, 1902 года рождения. Она же рассказывала о том, что пока невесту мыла сваха, подружки запирали баню. А выпускали невесту только после того, как невеста ответит на вопросы. Подружки, подходя к двери, спрашивали невесту: - Марья, кто завтра, кто за тобой приедет? Она отвечала: - Захар приедет. «И тогда выпустят из байны. После байны - вечерины», которые начинались с причета невесты. Вам спасибо, милые подруженьки, Вам спасибо, милые голубушки, Что пришли да не поспесивилися, Что пришли да на мои вечерины, Что пришли да не погордилися, Да на мою-то да на свадебную вечеринушку. Спасибо вам, милые подруженьки, Что вы не вспомнили моего чужанина. Мать невесты причитывала, когда её дочь возвращалась из бани: Дай мне наглядеться на тебя, ласточка! Уходишь ты со свово ты домика родного К чужим чужанинам, Уходишь ты от гусей серыих, А тебя будут принимать гуси белые. Так уж ухаживай, родная доченька, Уже ты своих-то сих кровныи, Кровныи будут тебе родные. Уж ты позабудешь, ластушка касатая, Нас-то горьких сиротушек. Так наша милая ты доченька, Ты у нас одная-одинешенька. У нас поле понасеяно, А уж одна ластушка касатая. Просим, миленькая доченька, Уж ты ухаживай чужу семеюшку, Ухаживай своих родныих, Уже ты ухаживай удалую головушку, Тот, кто тебя приютить хочет в свой новый дом. Так не забывай ты и нас-то горьких, Как мы тебя ростили, Как мы тебя укручали, Как мы тебя наряжали, Думали, что ты у нас лучше будешь Всех других девушек, А теперь не знаем, моя ластушка, Какая ты будешь хозяюшка. Вот уже подружек-то милыих, Твоих-то милыих, красивыих, Чтоб почесали тебе буйную головушку Уж русы волосушки в порядочек, Чтоб они не развивалися, не расплеталися От удалой-то от головушки. Уж тебя нарядили, моя родная, Уже ленточки красивые, Уж так покрасуйся, моя милая, Уже по своему-то теплому гнездышку. Уже ты найди своего родителя родного, Да попроси-ка прощеница у родного у папушки. Он тебя растил, тебя, мое дитятко. Да и поищи-ка сестру ластушку И братца-то родного. Поклонися им, моя доченька, Своим-то бы любимыим, Чтобы не давали тебя в обидушку, В обидушку-то горькую. Далее мать просила дочь-невесту рассказать о том, что та видела во сне: Подойду к тебе, мила доченька, И спрошу тебя, родна доченька, Что тебе сегодня да приснилось, Что приснилось, привиделось? Расскажи, любимая доченька, Что тебе приснилось. (Веселова Ф. И.) Дочь отвечала: Да приснилась мне, родна матушка, Да приснилась мне чужая матушка чуж-чужанина, Да приснился мне чужой батюшка чуж-чужанина. (Веселова Ф. И. - текст записан не полностью) Далее шел рассказ невесты о том, как плох чужой дом и те, кто в нем живет, - это чужое пространство. Невеста в плачах обращалась ко всем родственникам с просьбой защитить ее, не отдавать в чужие люди. Но в то же время в плачах центральным оказывался мотив неотвратимости надвигающихся событий. Особенно драматичными были плачи невесты- сироты. Вот она обращается к дядюшке, который ей заменяет отца: Да подойду я, бедна сиротинушка, Да ко тебе-то да ты желанный, ты дяденька, Да подойду я, да тебе я поклонюсь, Да запряги-кася а ты ворона коня, А уж ты свези-кася а ко Божьей-то Матери, Да позвони-кася в большой колокол, Да раздалася бы мать-сыра земля, Да чтобы вышел кормилец, да батюшка, Да мое-то да на злодей-горе, Да благословить меня одну, горюшицу, Да что ко звону да колокольному Да со чужим-то да со чужанином. (Рогова А. Е., д. Улома Пестовского р-на, 1968) Девичник (венерины) На девичнике в старорусской свадьбе настроение было по большей части минорным. Невеста с распущенными после бани волосами сидела за столом, причитывая по смытой волюшке. Причетами она встречала каждого, пришедшего посмотреть, как будет «красоваться» невеста - прощаться со своей красной красотой. Красная красота, символ девичества представляет собой веночек с лентами, надетый на голову невесты (по старорусским записям). Невеста обращалась к брату: Уж попрошу-то тебя, братец мой, кровинушка, Что ж я иду, горькая сиротушка, Я в хорошие людишки добрыи, Не к сударыне родной маменьке, Дак когда мне сгрустнется, горазд стоснется, Уж я приду, горька сиротушка, К тебе в хорошее-то гнёздышко, Дак уж ты не закрывай-ка воротичка на подпорочки, А окошечки на защёлочки. Уж я приду к тебе, братец мой, кровиночка, Уж во хорошие я к тебе дороги гости, Дак встреть намест приятного родного татеньки, Облаская горькую сиротушку, Прими намест приятного родного татеньки. Невеста обращалась к матери: Я тебя попрошу, сударынька, родна маменька, Уж когда я наживуся, горька сиротушка, Уж ты меня сустреть уж на пути-то, на дороженьке, Да спроси у меня, у горькой тогда сиротушки, Как живу я, горькая сиротушка, Во хороших людях добрыих. А я иду, горькая сиротушка, К тебе, сударыня, родна маменька, Всю рассказать-то жизнь хорошую, Как живу я, горька сиротушка, Уж не с родной-то маменькой. Мать отвечала дочери: Как загонят тебя, дитятко, На чужую дальнюю сторонушку, На чужую, неназнамую, Как за горы-то за высокие, За леса тея за тёмные, Закокуешь там, серая кокушечка, А ты вспомни, моё дитятко, Как кокует твоя матушка На своей родимой сторонушке. Если у невесты не было матери, причитывала тётка: Ластушка касатка, Когда я шла у тебе, родная, Я зашла к твоей родимой матушке, Я позвала, ластушка касатушка, К тебе, горькая сиротинушка, Проводить-то тебя во чужи люди. Родна матушка отказалася: «Что не ходят ножки скорые, Да не служат ручки белые, Да и не могу я встать, родная, Благослови за меня ты моё дитятко». (Записано от Барабановой А. С., д. Буреги) Такие причитания слушатели принимали близко к сердцу, и «тут уж и все плачут, а невеста пуще всех» (Барабанова А.С.). В момент расплетения косы невеста вырывалась и не давала расплетать косу. Причитания на девичнике звучали вместе со свадебными песнями, которые исполняли подружки, часто причет и песня звучали не поочерёдно, а одновременно. В Старорусском районе отмечен небольшой репертуар свадебных песен, исполняемых и в момент рукобитья, и во время шитья приданого, и на девичнике. Это такие песни, как «Вы сборы, сборы», «Рас- шумелася грушица», «Разлилось тут, разлелеялось», «Из-за лесу, лесу тёмного». Иногда эти песни сливались в одну и воспринимались как одна. Так, в тексте, приведённом ниже, слились воедино две песни - «Рас- шумелася тут грушица» и «Из-за лесу, лесу тёмного»: Расшумеласи тут гру-как грушица, Расшумелася зели-зеленая, Порасплакалась как Ду-как Дунюшка, Перед батюшкой как сто-как стоючи, Перед матушкой гово-говорючи: «Государь ты родной ба-как батюшка, Сударыня родна ма-как матушка, Нельзя ль думушку поду-подумати, Нельзя дела поста-поставити». «Милое наше ди-как дитятко, У нас дума раньше сду-как сдумана, По рукам у нас уда-ударено, Зелено вино порос-пороспито». Из-за лесу, лесу та-как темного, Из-за садику зеле-зеленого, Тут летит стадо серы-серых гусей, А другое лебеди-бединое, Отставала тут лебе-лебедушка От стадичка от серы-серых гусей, Приставала тут лебе-лебедушка Ко стадичку ко гуси-гусиному. Не сумела тут лебе-лебедушка По-гусиному-то кли-как кликати, Начали ее тут щи-как щипати. «Не щиплите, гуси се-как серые, Не сама я к вам зале-залетала, Занесло меня пого-погодою, Превеликою невзго-невзгодою». Отставала тут как Ду-как Дунюшка От своего пле-как племени, От своего отца с ма-как с матерью. Приставала тут как Ду-как Дунюшка Ко чужому роду пле-как племени, Ко чужому отцу с ма-как с матерью, Начали ее журить-бранить. «Не браните, свекор ба-как батюшка, Со свекровью со ма-как со матушкой, Не сама я к вам зае-заехала, Завезли меня добры, добры кони, Добры кони-то Ива-Ивановы». Записано в 1987 году в Старорусском районе деревня Буреги от А. П. Даниловой, Н. Г. Юлиной, Е. Д. Лукичевой, А. И. Лукичевой. Невеста, причитывая, благодарила подружек: Вам спасибо, красны девушки, Мои милые подруженьки, За весёлые за песенки, Что пришли, милые подруженьки, Повеселить меня, сиротушку, Во последнем поры-времечке, Меня во красных во девушках. Спасибо, милые подруженьки, Не чуждались-то сиротушки, Заходили за сиротушкой На весёлое гуляньице. (А. С. Барабанова, д. Буреги, 1971)
<< | >>
Источник: О. С. Бердяева. Фольклор Новгородской области: история и современность. 2005

Еще по теме Смотрят место:

  1. Смотры, парады, войсковые праздники
  2. Стол, на который смотрят
  3. Размышления о том, что мы смотрим и слушаем Кириченко И.
  4. ГЛАВА XIII О ТОМ, КАК СМОТРИТ НА ДОБРОДЕТЕЛЬ БОЛЬШИНСТВО ЕВРОПЕЙЦЕВ
  5. Рабочее место
  6. ОПРЕДЕЛИТЬ МЕСТО РЫНКА
  7. 4. Время и место
  8. МЕСТО ЕВРОПЫ
  9. Место причинности
  10. Место вербовки
  11. Рабочее место гравера
  12. V МЕСТО РАСПОЛОЖЕНИЯ СЕРДЦА
  13. Место вечного спасения.
  14. § 3. Место памяти в обучении
  15. ОСОБОЕ МЕСТО ЯЗЫКА