<<
>>

Уроки для политики

Нет смысла доказывать, что кризис не должен был бы разразиться, поскольку основа восточноазиатской экономики была здоровой, даже если бы это было так. Подобное отрицание объективных причин кризиса лишь усугубляет ситуацию, поскольку оно помешало властям признать проблему и как можно быстрее прореагировать на нее.

К сожалению, как испытала на своем горьком опыте Восточная Азия, в функционировании финансовых рынков эмоции играют немалую роль. Поэтому, хотя в 1995 г. значительно более серьезные дефициты по текущим операциям не привели к кризису, многие понадеялись, что экономика и дальше может терпеть такие дефициты и оставаться неуязвимой перед спекулятивными атаками или утратой доверия.

Нельзя, например, либерализовать движение капитала и затем сетовать, что краткосрочные портфельные инвесторы якобы по своей прихоти уходят с рынка. Даже Чклх — в свое время любимое чадо чикагских монетаристов — принимает меры, затрудняющие и удорожающие вывод капитала из ее экономики, и проявляет к зарубежным прямым инвестициям совсем иное отношение, чем к портфельным. Чилийские власти проводят резкое различие между портфельными, весьма краткосрочными инвестициями и, скажем, пенсионными фондами с их, скорее, среднесрочной ориентацией. В конце концов, поставив на подоконник клетку с открытой дверцей, вы не можете рассчитывать, что в нее влетит больше птичек, чем вылетит, ибо финансовая либерализация предполагает, что выход такой же свободный, как и вход.

В последние годы некоторые страны Юго-Восточной Азии оказались в чрезмерной зависимости от краткосрочных вливаний капитала, используемых для покрытия их текущих дефицитов. Эту проблему усугубил чрезмерный импорт капитала, предназначенного для расширения выпуска неподдающейся экспорту продукции — прежде всего жилья и объектов инфраструктуры. Заемщики нередко предпочитали давать кредиты для приобретения дорожающей недвижимости и акций, а не для более производительного применения.

И если зарубежные банки были рады дать американские доллары взаймы под более высокий процент, чем где бы то ни было, то восточноазиатские бизнесмены не могли упустить шанс получить кредиты под процент более низкий, чем в их странах. Издержки хеджирования — примерно сто базисных пунктов для ринггита- доллара, несколько сот пунктов для бата-доллара и рупии-доллара — сейчас можно считать низкими. Наличие хорошо развитого валютного рынка позволяло компаниям Юго-Восточной Азии прибегать к зарубежным рынкам капитала с вполне приемлемыми издержками, обменивая валютные риски. Поэтому в конечном счете проблема сводилась к простому небескорыстному расчету: сочетание значительно более низких ставок процента за рубежом и чуть ли не фиксированных обменных курсов соблазняло заемщиков принять участие в игре, не идя на издержки подстраховки путем хеджирования.

Следовательно, большая часть подобных кредитов оставалась нехеджированной, поскольку валюты стран Юго-Восточной Азии с 1970-х гг. казались привязанными к американскому доллару, несмотря на официальные заверения, что их обменные курсы меняются в соответствии с «корзиной» валют главных внешнеторговых партнеров. Бум частных банков в регионе в последние годы привел к конкуренции между ними за «навязывание» займов. В общих чертах это напоминало ситуацию конца 1970-х гг., когда развернулась конкурентная борьба за предоставление кредитов правительствам стран «третьего мира», что привело к вспышке кризиса задолженности в начале 1980-х гг. Однако в кругах, причастных к принятию внешнеполитических решений, распространился новый миф — о том, что накопление долгов частного сектора не опасно до тех пор, пока государственный сектор крепок и господствует в экономике.

Тем временем портфельные инвесторы с благословения Международной финансовой корпорации — рычага Мирового банка — вышли на вновь возникающие фондовые рынки стран Юго-Восточной Азии. В Малайзии, например, наблюдалось их массовое пришествие в 1993 г., сменившееся в 1994 г.

еще более массовым и неожиданным бегством, которое повергло в панику большую часть мелких акционеров. К сожалению, политические деятели обнаружили короткую память и не извлекли уроков из этого опыта, когда после 1995 г. котировки вновь взмыли вверх, несмотря на ухудшение соотношения между курсом и прибыльностью акций.

Таким образом, восточноазиатский валютный и финансовый кризис, возникший в середине 1997 г., частично был порожден финансовой либерализацией, подорвавшей управление денежной и финансовой сферой. Условная привязка региональных валют к американскому доллару и поощрение притока иностранных капиталов на недавно возникшие фондовые рынки и в форме кредитов, часто краткосрочных, для покрытия текущего дефицита привели к тому, что зарубежные заимствования в сочетании с высокой нормой внутренних сбережений повысили долю инвестиций в регионе и способствовали инфляционному взвинчиванию курсов акций и цен на недвижимость. Условная привязка не только побуждала пренебре

гать хеджированием заимствований за рубежом, но и превратила местные валюты в объект манипуляций со стороны валютных спекулянтов, ибо эти валюты дорожали вместе с долларом, несмотря на снижение темпов роста и конкурентоспособности экспорта стран Юго-Восточной Азии.

В то же время финансовая либерализация щедро предоставляла возможность извлечь выгоды из падения курсов валют, что ускорило и усугубило обвал региональных валютных и фондовых рынков. Все это, наряду с нерациональной реакцией властей, превратило неизбежную «корректировку» переоцененных валют региона в финансовый коллапс по мере распространения паники, свойственной «стадному поведению» и «эпидемической ситуации».

Хотя финансовые системы в регионе очень разнообразны и вряд ли воспроизводят японскую модель «главного банка», они — из-за специфических черт политической конъюнктуры — обнаружили, хотя и по несколько иным причинам, сходную с японской склонность к образованию «пузырей» на фондовых рынках. Можно было предположить, что финансовые системы Таиланда, Кореи и Индонезии, ориентированные на банки, окажутся менее уязвимы к нагрянувшей беде, чем, скажем, Малайзия с финансовой системой, тесно увязанной с фондовым рынком.

Однако быстрый экономический рост на базе экспортоориентированной индустриализации с конца 1980-х гг. породил нерегулируемую финансовую экспансию, раздувшую[305] «пузыри» на рынках недвижимости и фондов как в почти «англосаксонской» MaJ лайзии с ее тесно связанной с рынком ценных бумаг финансовой системой, так и в Таиланде, где банки играли значительно большую роль в финансовой сфере.

В результате падения курсов валют активы, приобретенные краткосрочными портфельными и иными инвесторами, упали в цене, спровоцировав еще большую распродажу и панику, которые в силу «стадного поведения» перешли национальные границы и распространились по всему региону. Эффект финансового потрясения усилился в результате «тройного» обвала валютного, фондового и риэлтерского рынков.

Более высокие процентные ставки, которых в 1998 г. потребовало финансовое сообщество, лишь подсыпали соль на раны, но оказались не в состоянии возродить приток краткосрочных капиталов. Даже впоследствии, когда повышенные процентные ставки, возможно, сыграют ожидаемую от них роль, с подобным притоком капитала вряд ли удастся долго справляться без существенного и долговременного ущерба для производительных инвестиций в реальную экономику. И если подобный приток в конечном счете обратится вспять, как это произошло в Юго-Восточной Азии во второй половине 1997 г., экономике вновь будет нанесен серьезный урон.

В результате такого развития событий Юго-Восточная Азия оказалась перед необходимостью провести реформу внутренней политики, сосредоточившись на четырех проблемах — обеспечении большей гибкости валютных курсов, перестройке финансового сектора, предотвращении фондовых «пузырей» и корректировке подходов к текущим дефицитам. Но прежде чем обратиться к задачам, которые предстоит решать в области внутренней и международной политики, полезно кратко резюмировать эти четыре параметра современного кризиса.

До тех пор, пока развитые экономики не стабилизируют взаимные обменные курсы своих валют, виртуальная или условная привязка данной национальной валюты к доллару является, как показал недавний кризис, очень опасной.

Краткосрочный приток зарубежных капиталов может временно пополнить внутренние накопления, но их отток может привести к очень серьезным потрясениям. И если в долгосрочной перспективе трансграничные финансовые потоки не могут не испытывать влияние фундаментальных экономических факторов, то в краткосрочном плане они отражают и выражают прежде всего спекулятивные мотивы. Чтобы противодействовать подобным неожиданным оттокам, требуется систематическая корректировка

обменных курсов валют, что чревато пагубными последствиями для внутренних цен и зарплат, не говоря уже о том, что такая корректировка создает, в свою очередь, немалые возможности для валютных спекулянтов.

Что касается реформы финансового сектора, то речь должна идти не только о либерализации, на которой настаивают международные финансовые группы, но и о новых правовых нормативах, позволяющих предвидеть и предотвращать возможные потрясения, а также адекватно реагировать на них. И если адвокаты либерализации склонны подчеркивать проблемы, порожденные чрезмерной или непродуманной зарегулированностью финансового сектора, то либеральная политика в отношении банков может привести к формированию слабого внутреннего банковского сектора9), неспособного противостоять иностранной конкуренции, и вызвать крах (или необходимость дорогостоящей реструктуризации) наименее прочных отечественных банков. Большинство развивающихся стран все еще нуждается в политике финансовых ограничений, которая позволила бы направить ресурсы на финансирование производственных инвестиций|0), особенно в приоритетные сферы экономики, а не на приобретение ценных бумаг или расточительное потребление. Новые тенденции, включающие более высокую конвертируемость капитальных активов, инновационные финансовые инструменты, распространение оффшорных финансовых центров, небанковских финансовых институтов, как и частных банковских операций, в условиях уменьшившейся «прозрачности» финансовых потоков также создают дополнительные трудности и проблемы для регулирования финансовой сферы.

Легкость получения кредитов (частично, благодаря притоку зарубежных капиталов) привела к метеорному взлету цен недвижимости и акций — к вящему удовлетворению всех сторон, причастных к кредитам. Поэтому банковское регулирование, направленное на минимизацию подобного инфляционного повышения цен активов, заслуживает наивысшей приоритетности. И если в «хорошие времена» такое регулирование трудно ввести без ущерба для функционирования фондового рынка, то сразу же после того как «пузырь» фондовых цен лопнул, сделать это легче и проще.

Как и во многих других ситуациях быстрого роста, возникновение дефицитов по текущим операциям в Юго-Восточной Азии в начале 1990-х гг., до кризиса, сочли естественным. Полагали, что эти дефициты попросту отражают избыток инвестиций в национальную экономику по сравнению с внутренними сбережениями.

Поэтому политические руководители не видели здесь предмета для особой озабоченности. После кризиса задолженности в начале и середине 1980-х гг. в повестке дня бретгон-вудсских институтов на первое место выдвинулись дефициты бюджетов. События, развернувшиеся после мексиканских потрясений начала 1995 г., свидетельствуют, что текущие дефициты стали ахиллесовой пятой экономик Юго- Восточной Азии и в конечном счете породили финансовый кризис, начавшийся обвалом их валют, условно привязанных к доллару США, что невольно способствовало крупномасштабным, часто нехеджированным заимствованиям за рубежом.

<< | >>
Источник: В. Г. Хорос, В. А. Красильщиков. Постиндустриальный мир и Россия.. 2001

Еще по теме Уроки для политики:

  1. УРОКИ УВЕРЕННОСТИ ДЛЯ ПРОДАВЦА
  2. Глава 3. ИНДОНЕЗИЯ: УРОКИ ДЛЯ ЭУ
  3. Восточноазиатский финансовый кризис: уроки для Индии
  4. Альтернативы миграционной стратегии для России и политика идентичности А.Г. Вишневский
  5. Уроки гражданской войны.
  6. УРОКИ ДРЕВНЕГО ЕГИПТА:
  7. Сглаз, уроки.
  8. Часть 2 «А в других школах есть такие уроки?...
  9. Практические уроки
  10. Уроки античной демократии
  11. Уроки патриотического воспитания
  12. УРОКИ ПРИНУДИТЕЛЬНОЙ КОЛЛЕКТИВИЗАЦИИ
  13. СКИФСКИЕ ВОЕННО-ИСТОРИЧЕСКИЕ УРОКИ
  14. А в других школах есть такие уроки?.. или О предметах эстетического цикла
  15. УРОКИ, КОТОРЫЕ НАДО ОСМЫСЛИТЬ
  16. ПЕРСИЯ: УРОКИ ЕЕ МОГУЩЕСТВА И ПАДЕНИЯ