<<
>>

В.В. Семенова: «мой долгий ПУТЬ К ПРОФЕССИИ»*

Вика, пожалуйста, расскажите о вашей родительской семье... в моих интервью я уже не раз сталкивался с тем, что перестройка и постпере- строечное время по-новому открыли для людей - даже уже вполне зрелых - прошлое их семей...

было ли у вас что-либо подобное?

Свою предисторию я бы начала с моих дедушки и бабушки, поскольку мы жили вместе, и наша жизнь текла и менялась в зависимости от дедушкиных назначений.

Мой дедушка с маминой стороны был из бедной семьи лесничего, но в юном возрасте получил возможность учиться в Киевском университете, это было еще до революции. Юридический факультет он тогда не закончил из-за начала гражданской войны: университет закрыли, и дедушка ушел на гражданскую. В истории бабушки интересно, на мой взгляд, то, что ее семья была бедной неграмотной крестьянской семьей (г. Азов), которая, благодаря урожайным годам, несколько разбогатела в последние годы перед революцией. И тогда семья решила на эти деньги отправить всех своих 11 детей учиться, чтобы они получили высшее образование. Десять из одиннадцати действительно получили высшее образование, некоторые уже после революции. Эту историю я часто рассказываю своим детям и внукам, чтобы продемонстрировать ценность высшего образования в нашей семье.

В довоенные годы дедушкина карьера юриста продвигалась медленно, поскольку он не был членом партии, а вступил в нее только в годы войны, уйдя в ополчение, хотя было ему тогда уже под 50. В послевоенные годы, став членом партии, он стал получать высокие государственные назначения. Сразу после войны (1946 г.) он был направлен в Крымскую область заместителем министра юстиции, а в 1949 г. - в Чечено-Ингушскую республику, в г. Грозный - министром юстиции. Семья, бабушка-дедушка, мои молодые мама и папа, переезжали с места на место вслед за его назначениями, как это часто случалось тогда со многими советскими семьями.

Даже трудно было сказать: откуда мы.

Там-то, в Грозном, я и родилась, это было в 1950 г. Впоследствии это обстоятельство неоднократно аукалось в моей судьбе, поскольку когда я стала выезжать за границу в начале 90-х, каждый раз на границе меня останавливали, подозревая во мне потенциальную террористку, были разного рода сложности в посольствах и при приглашении на конференции. Своеобразная дискриминация по месту рождения.

Мне не исполнилось еще и года как дедушку снова перевели: он получил новое назначение - в Ярославль, и семья переехала туда, где я и провела свое детство и школьные годы на берегах Волги, вплоть до поступления в Московский университет. Мама была врачом-невропатологом, отец - партийный работник областного масштаба.

Это я рассказала к ответу на ваш вопрос, как вы переосмысливали свою историю в начале 90-х. Да, действительно, такое переосмысление было, но несколько раньше, в середине 80-х, когда началась перестройка. Мы много говорили об этом уже после смерти дедушки с моей мамой, ретроспективно сопоставляя события и факты. Дедушка был человек дореволюционной формации. К послереволюционным событиям относился очень осторожно, поэтому и в партию вступил очень поздно. В довоенные годы был два раза кратковременно арестован (за адвокатскую деятельность в защиту кулаков и за то, что пел в церковном хоре Софийского собора), но под репрессии не попал.

Был открытым человеком, но о работе в семье говорил мало, чтобы не потревожить родных. Поэтому мы и сопоставляли факты задним числом: его назначение в Крымскую область сразу после выселения крымских татар, и затем назначение в Чечено-Ингушетию после очередного выселения. По-видимому, это было попыткой усилить юридическую легитимацию процесса выселения народов путем назначений из центра. Однако, и там, и там он задержался недолго и был переведен в спокойный Ярославль.

Я считаю, что от своей семьи получила очень сильный нравственный и интеллектуальный заряд, ориентацию на образование и на жизненные достижения.

Неслучайно в бабушкиной семье неграмотных крестьян все дети были сориентированы на учебу и высшее образование и реализовали эти планы, как только в семье появились первые деньги. Этот заряд впоследствии существенно направлял и до сих пор направляет меня. Он шел в первую очередь от сформированного в семье образа дедушки как идеала для подражания. Мне всегда говорили, что я должна быть достойной внучкой своего дедушки, и, если я что-то делала не так, - «это недостойно внучки такого дедушки». По-видимому, это остаточное влияние некоей дореволюционной культуры, ориентированной на утверждение своего личного человеческого достоинства.

Эта нравственная ориентация, идущая от дедушки, была сильно поддержана жизненной философией моей мамы. Будучи врачом-невропатологом, она безгранично отдавала себя служению окружающим людям, больным и здоровым. Падала от усталости, но могла часами заниматься одним больным, если тому требовалась ее помощь. Я помню еще маленькой, как люди, выходя от нее, говорили: вот поговорила с вашей мамой, и уже стало значительно легче. А однажды мы с мамой бежали на трамвайную остановку, чтобы успеть на трамвай. Женщина-вагоновожатая, когда мы добежали, с укором сказала: «Ну, что же вы так бежали, разве я не вижу - мой доктор идет, ну разве я не подожду». Память о ней как о светлом и широкой души человеке и докторе до сих пор жива у людей, которые с ней встречались. И мои слова здесь о ней - это тоже дань ее памяти.

Духовное становление в годы ранней юности было поддержано в школе моим школьным окружением, где мы, компания из пяти-шести человек, активно обменивались своим ранним литературным опытом чтения Золя, Мопассана, Гюго, новинками журнала «Юность», магнитофонными бобинами с записями битлов, раннего Высотского, Окуджавы, Визбора и других, добытых и привезенных от московских друзей. Это была престижная по тем временам специализированная школа с углубленным изучением английского языка, которая готовила своих выпускников достаточно хорошо.

Сейчас только одна моя одноклассница из той компании осталась в Ярославле, два парня - в Москве, одна подруга работает архитектором в Питере, другая поступила в Киевский университет и живет сейчас в Киеве, а самая близкая - работает врачом в Таллинне, в Эстонии.

В недавнем письме Вы отметили, что учились на журфаке МГУ? Вы целенаправленно готовились к тому, чтобы стать журналистом, или дело случая? К какой области журналистики вы себя готовили?

Как часто бывает в подобных случаях, мой выбор журналистики как будущей профессии был скорее делом случая. Я училась в хорошей английской школе, была активисткой и амбициозным человеком и при моральной поддержке семьи была ориентирована на «университет». Выбрала журналистику, как достаточно экзотическую и творческую специальность, хотя и готовилась к поступлению этому в течение последних двух лет школьной учебы. У меня был ряд публикаций в местных газетах. Без этого на журфак не принимали.

Конечно, ехала поступать на газетное отделение, ни о каких-то там телевизионных или международных сферах я и не думала.

Поехала поступать почти наугад, чтобы попробовать свои силы. Мне было тогда 16. К моему удивлению без всяких связей прошла высокий конкурс и неожиданно поступила, довольно легко. Хотя журфак МГУ славился своей блатной репутацией, но, по слухам, несколько мест отдавалось вот таким вот «людям с мест» как я. Вообще-то, как говорили позднее все вокруг нас, сильные мира сего отдавали туда своих дочек, а на экономический факультет - сыновей.

Если несколько отстраниться от собственной биографии и как-то прокомментировать этот поворотный момент, то можно отметить, что эта типичная ситуация первичного юношеского выбора складывалась из нескольких составляющих. Во-первых, это была стратегия риска. Поскольку из престижной школы значительно легче было просто поступить в местный ВУЗ, как это делало большинство. Здесь же была выбрана Москва, а в ней - наиболее престижный МГУ, к тому же факультет, о котором было известно, что конкурс там составляет около 20 человек на место. Во-вторых, это был направленный выбор, поскольку я к нему долго готовилась, и выбрала социальноориентированную специальность, которой не было в моем городе. И в-третьих, это была общесемейная, а не только моя индивидуальная стратегия, так как многих моих одноклассников родители просто не хотели так просто отпускать в свободное плавание в другой город.

<< | >>
Источник: Докторов Б.З.. Современная российская социология: Историко-биографические поиски. В 3-х тт. Том 2: Беседы с социологами четырех поколений. - М.: ЦСПиМ. - 1343 с.. 2012

Еще по теме В.В. Семенова: «мой долгий ПУТЬ К ПРОФЕССИИ»*:

  1. Долгий путь
  2. Глава I Долгий день монаха
  3. Биографический сюжет № 107. В.В. Семенова
  4. БЕГЕМОТ, ИЛИ ДОЛГИЙ ПАРЛАМЕНТ
  5. КРАТКИЙ   БИБЛИОГРАФИЧЕСКИЙ УКАЗАТЕЛЬ РАБОТ Д. Д. СЕМЕНОВА
  6. А. Г. Аллахвердян, Н.Н. Семенова, А. В. Юревич. Науковедение и новые тенденции в развитии российской науки, 2005
  7. «Мой финиш — горизонт...»
  8. Глава 2. МОЙ ДОМ – МОЯ ЭНЕРГЕТИЧЕСКАЯ КРЕПОСТЬ
  9. Перестройка и далее. Мой опыт
  10. А.Е. Чирикова: «МОЙ ПРОФЕССИОНАЛЬНЫЙ ВЫБОР БЫЛ ПРАВИЛЬНЫМ»*
  11. мой. ГЛАВА XXXI. О ПРЕНЕБРЕЖЕНИИ КО ВСЯКОМУ СОЗДАНИЮ ДЛЯ ТОГО, ЧТОБЫ НАЙТИ СОЗДАТЕЛЯ.
  12. Какие профессии взаимосвязаны?
  13. Глава X. Смежные профессии
  14. Глава 7. ЗАЩИЩЕННОСТЬ В ЭКСТРЕМАЛЬНЫХ ПРОФЕССИЯХ
  15. Выбор профессии
  16. Проект «Психология как профессия»
  17. Новая профессия
  18. Перспективы профессионально педагогической профессии
  19. ПРОФЕССИИ СПИРАЛИ