<<
>>

Потенциал и перспективы России накануне XXI века

Последняя треть XX столетия, когда основная граница в мире пролегла между постиндустриальной цивилизацией и всеми другими странами и народами, ознаменовалась для Советского Союза и Российской Федерации утратой рациональной хозяйственной ориентации, что привело к глубокому кризису, поразившему все республики СССР и, в меньшей мере, его сателлитов в Восточной Европе.

Важнейшей причиной кризиса явилась, на наш взгляд, явная оппозиционность Советского Союза возникшим в мире постиндустриальным тенденциям. Плановая экономика не была ориентирована на повышение уровня жизни населения и не могла сформировать основу для естественного усвоения обществом постматериал истических ценностей. В условиях мобилизационной модели экономики научные исследования, хотя и были широко развиты, остались локализованными в отраслях, связанных с тяжелой промышленностью и оборонным комплексом и не зависящих от платежеспособного спроса населения.

По мере укрепления в США и Западной Европе постиндустриальных тенденций устойчиво увеличивался разрыв в уровне жизни граждан этих стран и Советского

"* См.: Islam /., Chowdhury A. Asia-Pacific Economies. A Survey. P. 203-205, 230-232, 259-260; Tip G. S. Asian Advantage. P. 65, 225; Murray G. Vietnam: Dawn Of a New Market. N.Y., 1997. P. 41.

,0°* Cm.: Palal R.A. Pacific-Asia and the Future of the World System. Westport, 1993. P. 77-78.

Arrighi G. The Long T\ventieth Century. Money, Power, and the Origins of Our Times. L., N. Y., 1994. P. 334.              #

8*

Союза; важным аспектом этого процесса оказывалась необходимость все больших расходов для поддержания советско-американского военного паритета. К началу 80-х гг. укоренившиеся в советской экономике экстенсивные методы ее развития не оставляли практически никаких надежд на сокращение отставания. Стало явным торможение научно-технического прогресса, преимущественное внимание уделялось сырьевым отраслям, обеспечивавшим валютные поступления от экспорта.

К началу 90-х гг. Россия обеспечивала 12 % мирового производства нефти, 13 — редких и цветных металлов, 16 — калийных солей, 28 — природного газа, 55 — апатитов и т.д. Сырьевой направленности экспорта Россия обязана своим относительным благосостоянием: в 1997-1998 гг. он на 80% состоял из продукции добывающих отраслей или первично переработанных полезных ископаемых,02). Именно на экспорт в большей части работали сырьевые отрасли (сегодня из страны вывозится 90 % производимого алюминия, 80 % меди, 72 % минеральных удобрений, 43 % сырой нефти, 36 % газа,03) и т. д.). Поскольку эффективность переработки природных богатств исключительно невелика, стоимость готовой продукции, исчисленная в мировых ценах, в большинстве случаев оказывается меньшей, нежели стоимость затраченных на нее энергии и сырья,04). Вполне понятно, что платежный баланс России по текущим операциям немедленно оказался отрицательным, как только в первом квартале 1998 г. мировые цены на нефть резко пошли вниз,05).

Выше мы показали, что хозяйственные системы, ориентированные на развитие первичного сектора производства, не могут быть реальными конкурентами постиндустриальным экономикам и играть значимую роль в современном мире. К середине 90-х гг. Россия опустилась до 23 места в мировой классификации стран по размеру ВВП.в текущих рыночных ценах. По состоянию на начало 1998 г., занимая 11,47 % территории на политической карте мира, Российская Федерация обладала лишь 1,63% мирового ВВП и обеспечивала 1,37% мирового экспорта,06). Производительность в промышленном секторе России не достигала и 20 % от лидирующих по этому показателю США107), а в сельском хозяйстве оставалась на уровне 1,2% от максимального показателя Нидерландов,08). Кризис, последовавший за распадом Советского Союза, привел к резкому сокращению ВВП, катастрофическому инвестиционному спаду и быстрому снижению жизненного уровня большинства граждан в условиях формирования криминально-бюрократического капитализма.

Складывающееся отчаянное положение российского общества вызывает разноречивые дискуссии о направлениях дальнейшего развития страны.

Если отбросить апокалиптические точки зрения, также представленные сегодня в литературе, можно выделить два основных подхода: сторонники одного из них отрицают позитивный характер реформ и полагают возможным прорыв к «светлому будущему» по пути, отличному от эволюционного, известного истории; приверженцы другого в той или иной мере выступают сторонниками «догоняющего» развития на основе усвоения западных ценностей.

Первый подход представляется нам исключительно одиозным. Его сторонники, по большей части абстрактные теоретики, не могут в нынешней ситуации отрицать достижений постиндустриальных обществ и основывают свои концепции на желательности прорыва российского общества к некоему «сверх-», «ново-» или «нео-» индустриализму. В результате появились утверждения, что Россия, «не обремененная постиндустриальной моделью, готова не только гармонично войти в новую модель цивилизационного развития, но и при определенных условиях стать лидером этого процесса»,09), «имеет все условия и ресурсы для создания прототипа модели будущей цивилизации, базирующейся на принципах устойчивости и сочетающей разумное отношение к производству, потреблению и окружающей среде»,,0). Этим, конечно, не исчерпываются примеры подобных тезисов.

Действительность противоречит такому подходу буквально на каждом шагу. Любое «неоиндустриальное» развитие возможно, как признают и сами его сторонники, лишь при наличии мощного научного и интеллектуального потенциала, существования серьезной технологической базы и востребованности квалифицированного труда. Все утверждения о том, что в современной России существуют эти условия, сегодня, к сожалению, абсолютно голословны. Если в США в 1995 г. неквалифицированные работники составляли не более 2,5 % рабочей силы, то в России их доля не опускается ниже 25%,п); доля расходов на образование в бюджете США (превосходящем российский в 20 раз) превышает отечественный показатель в 2,5 раза, а на здравоохранение — почти в 6 раз,,2); количество малообеспеченных граждан выросло за годы реформ в 30 раз,|3), а доля лиц, получающих доходы ниже прожиточного минимума, достигает 36 % населения1,4). Научный потенциал, который считают залогом «неоиндустриальности», также находится в плачевном состоянии. К 1997 г. уровень затрат на финансирование научной сферы в России сократился более чем в 7 раз по сравнению с 1990 годом м5), а доля расходов на НИОКР составила 0,32 % ВВП при пороговом значении этого показателя в 2% ВВП,1б). С 1985 по 1997 гг. из науки ушли 2,4 млн человек, то есть две трети всех занятых в ней прежде, численность работающих по специальности научных кадров находится на уровне первых послевоенных лет, а выезд научных работников за рубеж в отдельные годы достигал 300 тыс. человек в год,,7). Потери, вызываемые утечкой за рубеж интеллектуального капитала, составляют, по различным оценкам, от 60-70 млрд долл. за весь период реформ,,8) до 45-50 млрд долл. в год,,9). Однако даже при таком сокращении человеческого потенциала фондовооруженность российских ученых остается на уровне 8-9% фондовооруженности американских и немецких исследователей. Таким образом, в сегодняшней России нет условий для того, чтобы она могла при самых благоприятных прочих условиях оказаться локомотивом мирового научного прогресса.

Второй подход, приверженцы которого рассматривают ближайшие годы российских реформ как движение по пути «догоняющего» развития, заслуживает серьезного рассмотрения. Однако и в этом случае необходимо иметь в виду изложенный выше анализ мирового развития за последние десятилетия и вытекающие из этого анализа выводы.

Российская Федерация в нынешнем ее состоянии существенно отличается от восточноазиатских стран в 70-х - 80-х гг. С одной стороны, Россия представляет собой комплексную хозяйственную систему, обладающую пусть и устаревшим, но все же достаточно универсальным производственным потенциалом. Уровень потребления и емкость внутреннего рынка, особенно в области высококачественных товаров и высоких технологий, также весьма значительны; уже то, что импортные товары обеспечивали в 1994-1997 гг. не более 50% розничного товарооборота, показывает степень развитости внутреннего рынка и его возможности,20). Квалификация рабочей силы также существенно выше, нежели в большинстве азиатских государств в годы, предшествовавшие их «большому скачку». Все это, а также, естественно, дешевизна рабочей силы и основных сырьевых товаров, делает российскую экономику хорошим полем для крупномасштабного эксперимента по развертыванию процессов «догоняющего» развития.

С другой стороны, совершенно очевидно, что годы реформ радикально подорвали производственный потенциал российской экономики; между тем при выборе стратегии «догоняющего» развития «альтернативы курсу на восстановление обрабатывающей промышленности... не существует»[115]*. Важнейшим препятствием на пути восстановления промышленного потенциала и его развития является дефицит внутренних инвестиционных ресурсов. За годы реформ доля сбережений в личном доходе снизилась с 20-25 % до 5-7 %; в производственном секторе с 1993 г., а в экономике в целом с 1995-го имеет место отрицательная чистая доля накопления[116]*, валовые же инвестиции в основной капитал составляли в 1998 г. в сопоставимых ценах лишь 22% от уровня 1990 года|23). Доля производственного оборудования в возрасте до 5 лет составляет менее 10% против 65 % в США[117]*. В такой ситуации особого внимания заслуживает тот факт, что инвестиционная программа, проводившаяся прежде по линии государственного бюджета, фактически свернута, а бюджетные средства переориентированы на финансирование правительственного аппарата, расходуются в региональных конфликтах или направляются на оплату внешнего долга. Таким образом, мобилизация внутренних инвестиций, характерная для азиатских стран, маловероятна.

Ситуация в области долговых обязательств государства представляется вторым серьезным препятствием для успешного индустриального прорыва. Накануне кризиса 1998 г. российское правительство тратило только на обслуживание внутреннего долга ежемесячно в 1,4 раза больше средств, чем фактически собиралось в виде доходов государственного бюджета[118]*; объем ликвидных резервов составлял лишь 7,6% объема внешнего долга[119]*, а сальдо текущего платежного баланса оставалось отрицательным на протяжении всего периода 1997-1998 гг. Поэтому нельзя не согласиться с Е. Ясиным в том, что если не добиться реструктурирования платежей по долговым обязательствам, Россия будет лишена каких-либо перспектив роста по меньшей мере до 2015 г.,27)

При оценке перспектив экономического роста нельзя также не остановиться и на утечке капиталов из России, сохраняющей гигантские масштабы. Наиболее реалистичные оценки свидетельствуют о том, что за годы реформ из страны ушло аг 120 до 165 млрд долл.|2Я), причем большая часть вывезена нелегально и, таким образом, в отличие от экспорта капитала в цивилизованном мире, не работает в той или иной мере на национальную экономику. Последнее вряд ли может быть преодолено до тех пор, пока «теневая» экономика контролирует, по разным данным, от 23 до 46% ВВП|29), а социально-политическая ситуация внутри страны остается слабо прогнозируемой.

И, наконец, последнее, на чем необходимо остановиться, — это приток иностранных инвестиций, ставший, как мы показали выше, определяющим фактором подъема восточноазиатских экономик. За 1989-1998 гг. он характеризуется цифрой, не превышающей 10 млрд долл., или 2 % годового ВВП,30). Суммарные иностранные инвестиции в расчете на душу населения составляют в России не более 80 долл., что в 15 раз меньше, чем в Венгрии; а для того, чтобы по уровню капитализации сравняться с большинством развивающихся рынков, Россия должна в ближайшие годы привлечь инвестиций на астрономическую сумму в 1 трлн долларов130. Между тем суммарная капитализация российского фондового рынка после кризиса 1998 г. составила в минимальном значении всего 4 млрд долл., и только лишь 0,1 % промышленных предприятий предлагают сегодня свои акции к открытым торгам на фондовом рынке|32). Естественно, что подобные данные свидетельствуют о полной неготовности России к серьезным иностранным инвестициям.

Таким образом, все параметры России как перспективной хозяйственной системы так или иначе связаны с ее прошлыми, индустриальными успехами, а негативные качества, концентрирующиеся в той или иной степени вокруг дефицита необходимых инвестиций, — с отсутствием постиндустриального опыта. Вывод однозначен: Россия может и должна стремиться к тому, чтобы стать развитой индустриальной страной, поскольку возможности быстрого вхождения в круг постиндустриальных держав у нее полностью отсутствуют. Нельзя не признать, что при твердой, уверенной реализации политики, подобной той, что осуществлялась в Юго-Восточной Азии, Российская Федерация может в перспективе достичь больших успехов ввиду развитости внутреннего рынка и более оптимального соотношения цены рабочей силы и ее квалификации. Однако это не исключает двух фундаментальных обстоятельств, вытекающих из xapaicrepa разделенности современного мира: во-первых, Россия не способна выйти из сложившейся ситуации, опираясь лишь на собственные силы, и должна всеми возможными способами инициировать приток иностранных инвестиций и технологий — даже в ущерб комплексу своей былой великодержавности;

во-вторых, Россия окончательно упустила шанс занять место в списке стран-лидеров постиндустриального мира и никогда не сможет претендовать на подобное место.

Оба эти обстоятельства не должны рассматриваться как приговор и давать повод для отчаяния. Огромное большинство стран современного мира идут по пути индустриального прогресса и достигают значительных успехов, не теша себя ощущением своей богоизбранности, что, однако, не мешает им обеспечивать своим народам достойный уровень жизни и уверенность в завтрашнем дне. Важнейшая наша задача заключается в том, чтобы закрепить Россию в этой группе стран и избежать автаркической изоляции, которая неизбежно сделает ее сырьевым придатком Запада и перечеркнет любые надежды на прогрессивное, поступательное развитие.

Для того, чтобы остаться в ряду экономически развитых стран, Россия должна преодолеть свой великодержавный комплекс, перестать витать в иллюзорных надеждах прорваться в «неоиндустриальное» будущее для того, чтобы вновь поучать остальной мир и определять условия сотрудничества с западными странами. Активное поощрение иностранных капиталовложений должно прийти на смену различным ухищрениям по созданию максимально выгодных условий для деятельности криминального компрадорского капитала. Ибо создаваемые западными инвесторами предприятия станут источником рабочих мест, требующих высокой квалификации, и гарантией стабильных налоговых поступлений; это позволит также оживить внутренний рынок, а страна сможет получать существенные валютные средства, не разбазаривая при этом свои невоспроизводимые ресурсы и не занимая в долг астрономические суммы.

Россия привыкла быть одним из полюсов мирового противостояния. Когда сегодня говорят, что следует противостоять формированию однополярного мира, нужно иметь в виду неточность этой формулы: в формирующейся новой цивилизации, разумеется, будет существовать, и уже существует, противоположный полюс — полюс нищеты и упадка. И главная ошибка, которая может быть совершена нашей страной в новом столетии, заключается в возможности примкнуть к этому полюсу только для того, чтобы не быть одной среди многих, оказаться на его вершине. Хотелось бы всеми изложенными здесь аргументами и фактами убедить читателя: такой шаг, если он будет сделан, может оказаться последним в истории некогда великой и могучей России.

<< | >>
Источник: В. Г. Хорос, В. А. Красильщиков. Постиндустриальный мир и Россия.. 2001

Еще по теме Потенциал и перспективы России накануне XXI века:

  1. Глава 6 НЕЛЕГИТИМНЫЕ МОЛОДЕЖНЫЕ СЕКСУАЛЬНЫЕ СТАНДАРТЫ В РОССИИ НАКАНУНЕ XXI ВЕКА
  2. Кризис индустриализма и перспективы постиндустриального развития России в XXI веке
  3. Под редакцией академика РАН Л.В.Милова. История России с древнейших времен до начала XXI века ., 2010
  4. Итог революций XX века и перспективы революций XXI века
  5. ГЛАВА ДЕВЯТАЯ Перспективы развития социологии в XXI веке
  6. ПУШКИ XXI ВЕКА
  7. Постиндустриальный социализм и перспективы его развития в XXI веке
  8. 2.Научный потенциал России. «Утечка умов».
  9. ЛУЧИ СМЕРТИ XXI ВЕКА
  10. МИР во второй половине XX начале XXI века Раздел 2
  11. §26. РАЗВИТИЕ КУЛЬТУРЫ ВО ВТОРОЙ ПОЛОВИНЕ XX — НАЧАЛЕ XXI ВЕКА
  12. § 27. МЕЖДУНАРОДНЫЕ ОТНОШЕНИЯ ВО ВТОРОЙ ПОЛОВИНЕ XX — НАЧАЛЕ XXI ВЕКА
  13. УНИФОРМА XXI ВЕКА
  14. §17. СОЕДИНЁННЫЕ ШТАТЫ АМЕРИКИ ВО ВТОРОЙ ПОЛОВИНЕ XX — НАЧАЛЕ XXI ВЕКА
  15. Охота на ведьм XXI века
  16. Начало XXI века: новые вызовы времени