<<
>>

ИГОРЬ кон: "Я чувствую СЕБЯ ВЕЛИКИМ ЧЕЛОВЕКОМ, который ПРОСТО ЗАБЫЛ УМЕРЕТЬ В 1989 ГОДУ"

(Из переписки с И.С. Коном)

В начале 1968 года меня познакомил с Игорем Семеновичем Коном (1928-2011) мой давний приятель-физик, слушавший его знаменитые лекции по психологии личности.

Тогда я окончил аспирантуру математико-механического факультета ЛГУ, имел опыт обработки результатов психологических исследований и вовсю искал работу. Кон пригласил меня на семинар в руководимый им сектор, на котором обсуждалась программа проекта В.А. Ядова по ценностным ориентациям. Так стремительно начала раскручиваться траектория моего профессионального определения, через несколько недель я «стал социологом». Потом были встречи с Коном в Ленинграде, а после моего отъезда в Америку я пару раз заходил к нему домой на ул. Вавилова. 1

мая 2011 года я оказался в Москве. Планируя поездку, я думал встретиться с Коном или хотя бы позвонить ему. Но задуманная встреча оказалась прощанием.

Недолгая траурная церемония проходила недалеко от дома, в котором жил Кон, на той же улице Вавилова. В своем завещании Кон просил не устраивать поминок, но все же после кремации человек 30-35, знавших его в течение многих лет, собрались в кафе, чтобы поделиться воспоминаниями о нем...

Коном сделано очень много для развития ряда наук о человеке и обществе, и можно не сомневаться в том, что его работы еще многие годы будут изучаться социологами и историками, педагогами и культурологами. Отношение к Кону как ученому и личности уже стало своеобразным тестом на порядочность и широту кругозора говорящих о нем. Но в целом, судьба его наследия будет определяться тем, в какой мере российское научное сообщество и общество в целом готовы прислушаться к тому, что им было написано, и к принятию той системы ценностей, значимость которой он отстаивал в течение нескольких десятилетий.

Настоящий биографический очерк дополняет, развивает ранее опубликованные заметки [1, 2] и сделан в пока что редком, не освоенном в отечественной историко-биографической литературе жанре - эпистолярном.

Думаю, что знакомство с содержанием и стилем писем Кона поможет лучше понять его отношение к своему делу и его внутренний мир. Замечу, корреспондентом он был замечательным, он ценил возможности электронной почты и умел пользоваться ими.

В моем архиве первое письмо от Кона датировано 29 декабря 2004

года, но, скорее всего, переписка началась несколькими месяцами раньше. В то время я начинал изучать историю современной российской социологии и обращение к Кону за помощью было естественным.

28 апреля 2005 года, заканчивая большое интервью с Ядовым, я попросил Кона прокомментировать ядовскую фразу: «Когда Игорь Кон обратил меня в социолога...» Ч Я спросил Кона, почему он предложил окунуться в социологию Ядову, ведь рядом были не менее опытные молодые философы. Через несколько дней я получил письмо от Кона о том, что он потерял часть почты из-за спама, и 11 мая я переправил ему мое письмо повторно. Он сразу откликнулся очень обстоятельным рассказом о том, как все было, и эта часть его письма была опубликована как дополнение к беседе с Ядовым2. Информация, которую сообщил Кон, весьма значима для понимания некоторых деталей «второго рождения» социологии в СССР, поэтому прежде всего я приведу сказанное им.

И.С.Кон, 11 мая 2005 года

Ядов не совсем точно излагает это дело. Книга Гуда и Хатта3 лично для меня никакого значения не имела. Я вообще никогда специально не интересовался методами, да и самую книгу я сразу же по ее получении отдал ребятам, они вернули мне через много месяцев.

Что социология - эмпирическая наука, я знал давно. В книге «Позитивизм в социологии» (1964)4 и предшествующих ей статьях, печатавшихся с 1962 г., я фактически написал историю социологии как науки, всех классиков социологии я так или иначе читал и излагал. Самого меня интересовала прежде всего историческая социология. Но на меня произвела сильное впечатление статья Пруденского5 в «Коммунисте» о свободном времени. Я подумал, что чем-то в этом роде можно и нужно заниматься и у нас (политическую социологию в СССР я считал абсолютно невозможной) и посоветовал Володе этим заняться, потому что считал его очень способным человеком, хотя наши отношения начались со стычки.

Однако он в это время был еще «чистым философом» и сказал, что эта тема и вообще эмпирия кажется ему мелковатой.

Я не спорил. Но я твердо знал, что в ближайшее время эмпирическая социология у нас все равно появится, и потому заранее заказал через книжный отдел АН учебник, который считал лучшим. Как доктор наук, я имел право ежегодно выписывать себе за свои деньги несколько иностранных книг. Валюты, конечно, было мало, а цены казались очень высокими. Но я пользовался не только собственным лимитом, но и использовал еще лимит Тугаринова6, Резникова1, Попова8 и еще кого-то (профессора-философы иностранных книг не читали, а деньги я платил свои).

Тем временем Рожин9 пробил создание социологической лаборатории, Ядов стал ее заведующим и это изменило его интересы. И как раз к открытию их лаборатории я получил книгу Гуда и Хатта и сразу же, не читая, отдал ее ребятам, среди которых был и мой аспирант Эдик Беляев10. Они немедленно начали ее осваивать, и это существенно облегчило их собственный старт. Моя заслуга лишь в том, что я раньше других понял необходимость эмпирической социологии, выписал нужную книгу и не был собакой на сене, а отдал ее тем, кому она была реально нужна. Позже то же самое было с социальной психологией. Я купил учебник Креча и Крачфилда11 (лучшего учебника ни по одному предмету я в жизни не видел), освоил его сам, выучил по нему Диму Шалина12, заказал (в это время нас уже снабжали

книгами американцы) второй экземпляр для Ядова, после чего мы с ним ни с одним мальчишкой всерьез не разговаривали, пока он не проработает эту книгу. Потому наши ребята и были грамотнее других молодых социологов, которые учебников толком не читали, а искали интересующие их сюжеты по предметному указателю, не понимая, что они не всегда адекватны.

Был в этом письме и ответ Кона на другой мой вопрос, относящийся к середине 60-х годов, когда Б.Д. Парыгин13 завершал работу над своей докторской диссертаций14 по обоснованию статуса социальной психологии.

Я ссылался на наш давний разговор с Коном, в котором он говорил о том, что он и Ядов помогали Парыгину в завершении его диссертации, и спрашивал: «Не пора ли поведать эту историю?» Эта часть письма Кона ранее не публиковалась:

Мне самому не хочется этим заниматься. Хотя к своему юбилею Парыгин опубликовал в журнале «Очень» комичную статью, где рассказывает, как его травили за то, что он был «лидером международного ревизионизма»15. У Ядова есть этот журнал, попросите его сканировать эту статью, это сказка. У меня нет секретарской помощи, поэтому сам я это сделать не могу.

Парыгину помогал не я, а только Володя, причем начиная с кандидатской. У него была тема «Ленин об общественных настроениях»16. Я лично ничего против него не имел, но когда работа дошла до обсуждения на кафедре, я сказал, что монтировать концепцию из обрывков вырванных из контекста ленинских цитат нельзя. Его руководитель А.Г. Ковалев11 с этим согласился, и диссертация Парыгина повисла. После этого Ядов помог ему написать приличный текст, после чего Парыгин быстро пошел в гору, отплатив за это Ядову целой серией подлостей. Особенно после того, как Ядов взял его к себе в ИСЭП18. Лично мне он ничего плохого не делал, просто не было возможностей. Попросите у Ядова этот его текст, честное слово, он уникален.

В моем письме от 28 апреля была и третья тема: я сообщал Кону, что получил и в ближайшее время прочитаю главу из его книги «Сексуальная культура в России» (2-е издание)19. В сопровождавшем главу письме Кон писал: «Это самый смелый поступок в моей жизни». Мой комментарий был таким: «Конечно, в России надо иметь мужество, чтобы написать в заголовке серьезной книги “сексуальная”, и надо обладать мужеством, чтобы в заголовке книги было слово “культура”. Два этих слова - двойное мужество».

Теперь приведу замечание Кона:

Борис, в этом названии нет ни малейшей смелости. Такую книгу я уже издавал. Смелость в том, что я публично выступаю против поповщины, которая стала у нас официальной государственной идеологией, и почти никто не смеет против нее выступать. Причем это не политический привесок, а концепция. Но чтобы это понять, Вам пришлось бы прочитать всю книгу, и особенно историческую часть. Мне кажется, у нас никто не читал даже Ключевского.

<< | >>
Источник: Докторов Б.З.. Современная российская социология: Историко-биографические поиски. В 3-х тт. Том 3: Биографическое и автобиографическое. - М.: ЦСПиМ. - 400 с.. 2012

Еще по теме ИГОРЬ кон: "Я чувствую СЕБЯ ВЕЛИКИМ ЧЕЛОВЕКОМ, который ПРОСТО ЗАБЫЛ УМЕРЕТЬ В 1989 ГОДУ":

  1. Кон Игорь Семенович (р. 1928)
  2. Что значит: «Когда Игорь Кон обратил меня в социолога...»?
  3. 4. Почему человек поступает и чувствует себя так, а не иначе?
  4. Великая награда ожидает человека, который спасет ближнего от смерти телесной и духовной
  5. Мерцалов А. Н.. Великая Отечественная война в историографии ФРГ, 1989
  6. А.Ю. Мягков: «ИНОЙ СУДЬБЫ ДЛЯ СЕБЯ ПРОСТО НЕ ПРЕДСТАВЛЯЛ»*
  7. § 22. Необходимость всеобщего согласия, которая мыслится в суждении вкуса, есть субъективная необходимость, которая при предположении общего чувства представляется объективной
  8. Самый простой способ сформировать чувство базового доверия у ребенка - доверять ему самому
  9. 1. Человек для себя Телесно-духовная целостность природы человека
  10. Церковь во Франции в начале XV в. Великая Схизма. Университет и общественная жизнь. Тип прелатаполитика: Пьер Кошон. Упадок дисциплины и нравов. Религиозное чувство: фамильярность и реализм культа святых. Религиозная эмоциональность: народные проповедники; страсти и образ смерти. Отклонения от религиозного чувства: магия и колдовство
  11. Семь способов, которыми реализует себя Я
  12. ЩЕКОТЛИВОЕ ПОЛОЖЕНИЕ, В КОТОРОЕ МЫ САМИ СЕБЯ ПОСТАВИЛИ
  13. ГЛАВА 9 Объясняет следующие слова Святого Писания: если же человек согрешит против Господа, то кто будет ходатаем о нем? И, приводя другие места, доказывает, что слова эти не означают, будто о таком грешнике никто не должен молиться, но надо только искать достойного молитвенника, какими были Моисей и Иеремия, ради молитв которых Бог простил израильскому народу
  14. Об аффектах, которые сами себя ослабляют в отношении своей цели (Impotentes animi motus)
  15. Часть четвертая. О ТОМ ВЛИЯНИИ, КОТОРОЕ ДЕМОКРАТИЧЕСКИЕ ИДЕИ И ЧУВСТВА ОКАЗЫВАЮТ НА ПОЛИТИЧЕСКОЕ ОБЩЕСТВО
  16. Человек, создающий самого себя (мораль)