<<
>>

Экономические реформы и их последствия для постиндустриального развития России

Если проблема перехода от индустриальной к постиндустриальной модели социализма по-прежнему сохраняет практическое значение для Китая, то для современной России принципиальное значение приобретает вопрос о том, можно ли вообще успешно перейти от индустриальной модели социализма к постиндустриальной модели капитализма.

Во всяком случае, после десяти лет реформ в РФ уже должно быть ясно, что разрушение индустриального социализма не стало средством активизации действия постиндустриальной тенденции. Более благоприятный шанс для перехода к постиндустриальному обществу мог быть реализован на базе развития и преобразования социалистической индустриальной модели, ее же разрушение закономерно привело к откату к модели индустриального капитализма. Значит, постиндустриальный капитализм нельзя построить на инородной социально-экономической базе. В лучшем случае для России остается надежда на то, что этап

капитализации станет предваряющим в процессе перехода к постиндустриальному обществу. Если для России вариант формирования постиндустриальной экономики гипотетически можно представить в таком виде: индустриальный социализм — индустриальный капитализм — постиндустриальный капитализм, то для КНР остается в действии следующий вариант: индустриальный социализм.

Стремлением обеспечить усиление однотипности и однородности мирового экономического пространства, создающих более благоприятные условия для реализации постиндустриальной тенденции в развитых капиталистических странах, можно объяснить и то упорство, с каким России и другим постсоциалистическим государствам навязывается либерально-капиталистический курс, несмотря на все его оглушительные провалы. Дело в том, что за этим курсом стоит действие мощной тенденции к глобализации мировой экономики, опирающейся на нарастающую гомогенность экономического пространства, при которой ведущие страны получают дополнительные стимулы для экономического развития.

Как оценить возможные последствия продолжения действия тенденции глобализации?

Безусловно, для зарождения и усиления гомогенизации мирового экономического пространства существуют объективные причины. Резкое возрастание роли мирохозяйственных связей, усиление интеграционных процессов, сближение национально-хозяйственных систем в условиях огромных и новых возможностей информатизации экономики — все это закономерно подталкивает процесс сближения национальных экономик, сглаживая различия между ними. В однородной экономической среде легче хозяйствовать и господствовать крупным транснациональным компаниям, проще развивать экономическое сотрудничество между странами. То, что нарастание однородности в экономическом пространстве создает новые стимулы роста, подтверждается экономическими успехами сложившихся интеграционных союзов (к примеру, ЕС).

Однако для действия анализируемой тенденции есть и другие причины, роль которых нельзя недооценивать. Речь идет о том, что нарастание однородности экономического пространства активно насаждается сформировавшимися центрами управления мировой экономикой, для которых однородная хозяйственно-правовая и политическая среда становится необходимой предпосылкой повышения эффективности управления. В настоящее время для общемировых управляющих центров, а к ним сегодня относятся, с одной стороны, ВТО, МВФ, Мировой банк, управляющие структуры интеграционных союзов (ЕС, АСЕАН, НАФТА), с другой — США как супердержава, «однородность», «одинаковость», «стандартность» выступают условиями самого их существования и условиями реализации ими функции управления.

Но, может быть, не стоит соглашаться с такими претензиями мировых управляющих центров и доверяться им?

В опрометчивости и опасности такого доверия Россия смогла убедиться по тем «достижениям» реформ, которые под спонсорским влияниям этих центров внедрялись у нас. Сегодня достаточно ясно, что ведущим центрам Россия нужна в первую очередь как производитель дешевого сырья, иначе говоря, как заурядная индустриальная страна — «страна второго (индустриального) мира».

Но дело не только в несовпадении геостратегических интересов России, как и других стран, стоящих в стороне от Центра, с интересами ведущих держав. Обратим внимание на то, что нарастание однородности в мировом хозяйстве в принципе противоречит самому смыслу и возможностям экономического развития как такового. Ведь именно через расширение многообразия и усложнение социально-хозяйственной жизни осуществляется экономическое развитие и обеспечиваются хозяйственные прорывы.

Характерно, что общепризнанной характеристикой современного рыночного хозяйства выступает его трактовка как «смешанного хозяйства». Это означает, что признается необходимость многообразия форм собственности и хозяйствования как важнейшей предпосылки сохранения способности к развитию в национально-госу- 33*

дарственном масштабе. Смешанный тип хозяйства становится средством от застоя и загнивания. Более того, эта идея «смешения» проникает и на микроуровень — на уровень деятельности отдельных фирм, когда отказ от одномерной организации производства и ставка на своеобразную «дезорганизацию» способствует инновационной деятельности и укрепляет адаптационные возможности фирмы. При всем этом идея поддержания многообразия форм хозяйства странным образом миновала мировое экономическое пространство. Можно подумать, что оно живет по своим законам, отличным от общих принципов и самой логики экономического развития.

То, что современная Россия попала под мощный пресс мирового глобализма, подтверждают результаты нынешних реформ, которые обернулись разрушением накопленных постиндустриальных заделов социалистической фазы развития и, соответственно, усилением традиционных индустриальных укладов хозяйства. Об этом свидетельствуют такие наиболее выразительные примеры.

Понижение образовательного потенциала страны. Если в конце 80-х гг. до 90 % молодежи соответствующих возрастных групп продолжали образование в средней школе, то теперь их стало меньше половины. Более того, как свидетельствуют факты, 2 млн детей вообще не посещают школу, четверть призываемых в армию юношей имеет начальное образование.

Причем все это произошло на фоне всеобщего 12-летнего образования в развитых странах Запада, а теперь и Востока[454]*. Внедрение же платности в сфере образования стало дополнительным барьером в получении качественного образования, усиливая социальную поляризацию среди населения и лишая существенную часть молодого поколения шанса укрепить социальные позиции в обществе.

Пренебрежение образованием в стране и нехватка средств на его поддержание, естественно, не могло отрицательно не сказаться на образовательном потенциале, понижая тем самым «человеческий капитал» и ослабляя конкурентные позиции России. За годы реформ средний уровень образования населения снизился более чем на год и в настоящее время составляет примерно 9,5 года обучения на одного занятого. Падение образовательного потенциала и средней продолжительности жизни привело к тому, что ИРЧП России снизился с 0,920 до 0,849, и она уже к середине 90-х гг. переместилась с 26 на 52 место в мировом рейтинге стран[455]*. Чтобы была понятна ключевая роль образования в наступающей постиндустриальной эре, приведем такой красноречивый факт. В 1999 г. на Всемирном экономическом форуме в Давосе была дана оценка международной конкурентоспособности стран, которая основывалась на анализе мнения 4 тысяч лидеров мирового бизнеса и включала множество разнообразных показателей. Согласно этой оценке, наша страна заняла последнее, 59 место (всего оценивалось 59 государств). И если значения таких параметров, как «правительство», «учреждения», «финансы» и др., соответствовали общему рейтингу, то по показателю «ресурсы рабочей силы» наша страна даже в настоящее время была поставлена на 25 место в мире (следующий наш наилучший показатель — это 55 место по «технологии»). Данный пример наглядно демонстрирует всю ущербность логики

примитивного экономизма с ее выводами об «избыточности» образования в современной России, а значит, и возможности экономии на нем финансовых ресурсов.

Ослабление научно-технического комплекса страны.

Это — еще один из самых серьезных провалов нынешнего курса экономического развития РФ. Приведем некоторые факты. Так, численность персонала в стране, занятого исследованиями и разработками, снизилась с 1991 г. по 1997 г. на 43,6 %. Число патентных заявок на национальные изобретения сократилось с 1992 г. по 1995 г. в 2 раза. Коэффициент изобретательской активности был 2,28 человека на 10 тыс., а стал — 1,12[456]. В РФ в 1993 г. было подано 28478 заявок на изобретения, в 1995 г. — 17 551, в 1997 г. — 15 106. В 1995 г. инновационно-активных предприятий было 1 363, а в 1997 г. — 656[457]. Кризисные процессы в сфере науки усугубляются возникшим, наряду с бегством капитала, «бегством умов». При этом масштабы потерь от него сегодня таковы, что они заметно превышают объемы вывозимого капитала. В 90-е гг. эти потери, по оценкам, составляли 50-60 млрд долл. в год.

Еще одним негативным следствием проводимой по отношению к науке политики стало ее старение ее кадров, что может привести к ее исчезновению как значимого общественно-экономического института уже в недалеком будущем.

Ухудшение структуры народного хозяйства. Разрушение научно-образовательного комплекса страны не могло не привести к примитивизации структуры народного хозяйства. За годы реформ удельный вес топливно-сырьевого комплекса в ВВП возрос с 25 % до 30 %. (Для сопоставления: доля этого комплекса составляет в США 10%, в Западной Европе — 11,8, Японии — 12,2%.) Доля прогрессивных укладов сократилась в машиностроении с 85 до 80 %, на транспорте — с 65 до 63 %, в строительстве — с 54 до 45 %, в АПК — с 38 до 27 %, в рыночной инфраструктуре и управлении — с 50 до 38 %. Россия, обладая 12 % мировых научных кадров и располагая интеллектуальной собственностью, оцениваемой в 400 млрд долл., которые она получила в наследство от СССР, поставляет на мировой рынок наукоемкой продукции в объеме 7 млрд долл. (примерно 10 % всего экспорта страны), что составляет всего 0,3 % его величины, хотя емкость данного рынка в настоящее время превышает 2 трлн долл.

Примечательно, что экспорт наукоемкой продукции из США оценивается в 700 млрд долл., Германии — 530, Японии — 400 млрд долл. в год.

И даже в области информатизации производства ситуация остается малоблагоприятной. Несмотря на то, что сегодня можно говорить о проведении первичной компьютеризации страны, и рынок компьютерной техники достаточно насыщен за счет импортной продукции, при этом российская электронная промышленность оказалась разрушенной. В 1994 г. было принято постановление правительства о целевой программе по развитию элек1ронной техники на 1995-2000 гг., а в 1995 г. эта программа получила статус президентской. В 1999 г. правительство РФ поручило Министерству экономики разработать новый проект федеральной целевой программы «Развитие электронной техники в России», рассчитанной на 2001-2005 гг. Ее концепция состоит прежде всего в ориентации на производство конечного продукта, пользующегося спросом на рынках, поддержке производства экспортоориснтиро- ванных и импортзамещающих изделий и технологий, приоритетных направлений, реализуемых совместно со стратегическими партнерами. Однако до 1998 г. производство основных видов электронной техники так и не удалось расширить. В частности, производство персональных компьютеров за годы рыночных реформ в целом сокращалось: 1991 г. — 254 тыс., 1995 г. — 62,3, 1997 г. — 132, 1998 г. — 62 тыс. шт.[458]

Можно приводить еще множество примеров, свидетельствующих о том, что внедряемая модель рыночного хозяйства в современной России не стимулирует действие постиндустриальной тенденции, а, напротив, отбрасывает ее к состоянию, присущему ранним фазам индустриализма.

Что необходимо сделать, чтобы эффективно использовать созданный в советское время научно-образовательный потенциал, который через 5-7 лет исчерпает себя?

Во-первых, не просто провести коррекцию экономического курса, а принципиально изменить стратегию развития, экономические приоритеты и цели в направлении постиндустриальной тенденции[459]. />Во-вторых, вывести экономику из кризиса, т. е., отказаться от гибельной для нас стратегии либерально-капиталистического реформирования. Та рыночная модель экономики, которая действует на Западе, не станет у нас такой же эффективной, если даже либеральным реформаторам удастся внедрить ее в России. Она не даст нам процветания и достойного места в мировой постиндустриальной экономике.

В-третьих, изменить характер взаимодействия с мировой экономикой, уходя от сырьевой специализации. Следует избавиться от иллюзии о том, что, развивая сырьевой комплекс, мы сможем накопить средства для последующей реконструкции экономики. Нефть, как и любое сырье, становится наркотиком для экономики, надолго, если не навсегда, привязывает ее к сложившейся специализации.

В-четвертых, Россия должна найти свой путь к постиндустриализации и выбрать свою модель постиндустриальной экономики, соответствующую ее условиям и ограничениям, традициям и возможностям. Безусловно, это не означает игнорирования зарубежного опыта и отказа от его использования. Но его надо использовать, не забывая о своих традициях решения масштабных народнохозяйственных проблем. В частности, следует вернуть в практику государственного управления разработку долгосрочных народнохозяйственных программ, обеспечивающих перевод экономики на рельсы постиндустриализации. Аналоги таких программ из нашей хозяйственной истории имеются. Это — ГОЭЛРО, «программа социалистической реконструкции» и т. п. Как в период проведения индустриализации, так и в настоящее время нужен содержательный и перспективный документ, подчиняющий общественную и хозяйственную деятельность всех субъектов производства целям проведения постиндустриализации страны.

Растущее отставание России в плане постиндустриального развития должно быть должным образом оценено, и все усилия общества должны быть приложены к благоприятному изменению ситуации. В противном случае отечественная экономика окончательно потеряет свои позиции в мировом хозяйстве.

<< | >>
Источник: В. Г. Хорос, В. А. Красильщиков. Постиндустриальный мир и Россия.. 2001

Еще по теме Экономические реформы и их последствия для постиндустриального развития России:

  1. 3. ПОСЛЕДСТВИЯ ИЗМЕНЕНИЙ КЛИМАТА ДЛЯ ЭКОНОМИЧЕСКОГО РАЗВИТИЯ РОССИИ
  2. Кризис индустриализма и перспективы постиндустриального развития России в XXI веке
  3. 4. ОСОБЕННОСТИ ПОСЛЕДСТВИЙ ИЗМЕНЕНИЙ КЛИМАТА ДЛЯ ЭКОНОМИКИ РЕГИОНОВ РОССИИ
  4. СОВРЕМЕННЫЕ СОЦИОЛОГИЧЕСКИЕ КОНЦЕПЦИИ РАЗВИТИЯ МИРОВОЙ ЦИВИЛИЗАЦИИ, ПОЛИТИКИ И ЭКОНОМИЧЕСКИХ РЕФОРМ
  5. 3. РАЗВИТИЕ ГОМИНЬДАНОВСКИХ РАЙОНОВ Социально-экономическая политика Гоминьдана и ее последствия
  6. 3.1.2. Косвенные последствия изменений климата для экономики России: фактор структурных и технологических перемен в мировом хозяйстве
  7. Россия в постиндустриальном мире. Причины и вероятные последствия современного кризиса
  8. № 197 Справка B.C. Карповича о кризисе в руководстве Болгарской православной церкви, отставке экзарха Стефана и ее возможных последствиях для развития связей с Московской патриархией1
  9. § 57. Политические реформы 90-х гг. XX в. в России
  10. Крестьянская реформа в России в 1861 г.
  11. Судебная реформа в России в 1864 г.
  12. Аграрная реформа в России 1906 г.