<<
>>

Троицко-семицкве обряды.

Одним из самых больших в годовом цикле древнеславянских праздников было празднество, связанное с культом растительности,— «зеленые святки», или русальная неделя. Впоследствии его обрядность, так же как и обрядность других народных празд- ~ ников, была использована церковью и он слился с троицей, которая почти целиком заимствовала его бытовое содержание.
Главные обряды праздника, посвященные расцвету природы, зелени, падали на четверг седьмой недели после пасхи — семик. Празднование семика носило двоякую форму. Наиболее архаическая, преобладающая в прошлом — лесная форма состояла в том, что обряды совершались в лесу, вокруг избранного дерева, обычно свежей, молодой березки. Под березой происходила общественная трапеза, совершалось жертвоприношение. Другая, более поздняя форма — деревенская: березу срубали, украшали лентами, цветами, «завивали», т. е. сплетали ветви деревца в виде венков, и приносили в село. Здесь вокруг нее водили хороводы, исполняли обрядовые песни, которые впоследствии даже «разыгрывались» (инсценировались) .

Береза как центральный объект обряда выбиралась, вероятно, потому, что это дерево одним из первых одевалось в яркую, нарядную зелень. Отсюда возникло представление., будто именно березки обладают особой силой роста и что эту силу надо использовать. Березовыми ветками украшали окна, дома, дворы, ворота;, на церковной ' службе народ стоял с березовыми ветками, считая, что ; они обладают целебной силой.

Важнейший элемент праздника составлял ритуал ' уничтожения березы, который совершался в троицкое воскресенье (а «завивали» березу обычно на семик). Он является разновидностью аналогичных весенних обрядов с мотивом «похорон» (похороны «масленицы», Костромы, Ярилы, проводы русалки и др.) Из ряда мест имеются сведения о том, что березу одевали в мужское или женское

платье, т. е. делали что-то похожее на чучело, хранили ее в таком виде до троицына дня, а затем или топили в воде, или выносили в хлебное поле, в цветущую рожь, и там оставляли.

Старожилы деревень и сейчас помнят, что березу «по-старинному на поле носили, где рожь цветет — колосится. Провожали и оставляли там на озими» 31. Если березку бросали в озеро или реку, то вместе с ней в воду кидали венки, по плывущим венкам гадали о своей судьбе.

Так же как и предшествующие им масленичные обряды, совершавшиеся весной, троицко-семицкие обряды выражали стремление земледельца повлиять на плодородие земли путем магической передачи ей вегетативной растительной силы дерева. Обряду потопления березы приписывали силу обеспечивать дождь, влагу. «Урожай зависел от земли и от воды, от их соединения. Та же березка, которая должна была обеспечить поля рождающей силой земли, должна была обеспечить их влагой, без которой земля родить не будет»32. Таким образом, сущность обрядности семика и троицы явственно выступает как аграрная, земледельческая.

Профессор В. Я. Пропп высказал верное предположение, что семик был исключительно женским праздником и обряды его (в частности, «кумление» — целование девушек сквозь венки из веток березы) символизировали приобщение женщин к рождающей силе земли, подготовку к материнству.

При рассмотрении этого весенне-летнего праздника расцвета природы нас интересует, в каком виде бытовали обряды троицы к середине XI — началу XX в., какова была степень сохранности в них древнеславянского элемента, каков характер преломления церковного содержания праздника в народном сознании.

Архаические элементы земледельческой магии хотя и присутствовали в обряде, но лишь как его традиционная составная часть. Троицко-семицкий церемониал осмыслялся как почитание растительности вообще и главного земледельческого растения — хлеба в частности; запись уникального троицкого обряда под названием «вождение

21 «Традиционный фольклор Владимирской деревни». М., 1972, стр. 131.

32 В. Я. Пропп. Русские аграрные праздники (Опыт историко-эт- кографического исследования). Л., 1963, стр. 77.

3* 67 колоска», совершавшегося в северной полосе хлебопашеского Юрьевского ополья, донесла до середины XIX в.

почти в чистом виде его аграрное значение. В истоке обряда лежит сюжет цветения и созревания хлебов. Девушки становились парами и, взявшись крест-накрест за руки, двигались к полю с озимой рожыо. По рукам девушек в парадном уборе шла самая красивая в селе девочка лет 11—12. Шествие сопровождалось песней:

Пошел колосок на ниву,

На белую пшеницу.

Уродися на лето

Рожь с овсом, со дикушей, со пшеницей.

Когда девочку подносили к полю, она срывала горсть колосьев, бежала к церкви и бросала их близ нее. Этим действием как бы освящались колосья хлеба. По свидетельству автора сообщения, зпачение этого обряда понималось исполнителями как отдание чести хлебу 33.

В различных деревнях на троицу еще исполнялись отдельные архаические элементы обрядов. Один из них — коллективное пиршество. Угощением брагой кончался обряд «колосок». У березы иногда совершались церемонии жертвоприношения. Сохранялись остатки поверий о разгуле нечистой силы накануне троицына дпя, о греховности завивания березы.

Представление, что природа в своем расцвете может передать силу и свойства человеку, нашло отражение в том, что некоторые старушки на троицын день собирали росу и употребляли ее как священное лекарство от недугов; в этот день высевали семена овощей, чтобы они лучше уродились.

Во второй половине XIX в. начался интенсивный процесс изживания обряда, который, впрочем, уже в этот период имел лишь игровой смысл. Во многих местах был изменен порядок обрядовых действий, утеряна семантическая и временная разница между обрядами семика и троицы: березу украшали и разряжали в один и тот же день — в воскресенье. Наблюдатели отмечали, что «празднование семика с каждым годом мельчает», обычай этот

33 Д. Бережков. Обычай праздновать троицын день в селе Шельбо- ве Юрьевского уезда.— «Владимирские губернские ведомости», 1853, № 29. Этот обряд после описанного случая уже не повторялся. ч

все более «искажается» и «ослабевает» (1883) 38, значение семика с годами утрачивается.

Исполнители обряда, преимущественно молодежь, в описываемое время начали уходить в города на заработки. Изменения в празднике выразились в том, что за 30—40 лет до Октябрьской революции обряд исполнялся взрослыми, а в 1920-х годах превратился в игру девочек школьного возраста 39.

Весенне-летний период крестьянского земледельческого календаря завершали Петровы заговены и Петров пост (конец июня). В эти дни в селах обычно «провожали весну». Проводы весны в последнее воскресенье перед Петровым постом в некоторых местах отмечались обрядовой игрой — «похоронами Костромы», в точности соответствующей «проводам масленицы». Посредине улицы ставили на скамью корыто, в которое клали сделанную из соломы и одетую в сарафан и рубашку куклу Кострому. Шествие, изображавшее похоронную процессию, шло к реке или озеру, где Кострому раздевали и бросали в воду. Песня, сопровождавшая обряд, явно раскрывает его аг- рарно-магический смысл — вызывание дождя, который должен обеспечить обильный рост хлебов и трав:

Девица-красавица «Создай, боже, дождя, Водицу носила, Дождичка чистова,

Дождичка просила: Чтобы травыньку смочило,

Костроме косу остру притупило»...

Притворный плач в конце обряда переходил в фарсовый смех, пляску, веселье. Участниками его были женщины, девушки, парни 40.

Описанный обряд, как и святки, масленица, семик, купала и др., принадлежит к обрядам тех религий, которые в научной литературе получили название «религии умирающих и воскресающих божеств». Однако русские обряды, как показал В. Я. Пропп, отличаются от них чрез- вычайно архаическим, «добожеским» характером. В них совершенно определенно прослеживается связь между представлениями о воскресении из мертвых и произрастанием злаков.

Уместно заметить, что к религиям умирающих и воскресающих божеств принадлежит и христианство. Хотя миф о Христе потерял всякую связь с земледельческой магией, фигура Христа не составляет исключения из умирающих и воскресающих божеств. Его убивают, хоронят, оплакивают, он воскресает, а пасха представляет собой праздник ликования по поводу возрождения божества.

Но православная церковь, всячески используя отдельные атрибуты дохристианской магии (например, яйцо — символ жизни и др.), запрещала масленичные, купальские, семицкие игры, не без основания видя в них пережитки языческих обрядов, т. е. по существу преследовала то мировоззрение, из которого сама родилась.

Местное духовенство прибегало к различным способам искоренения «похорон Костромы». Оно внушало населению, что исполнение этого обряда явилось причиной градобития, поразившего посевы хлеба в селе. По сообщению наблюдателей, эта невинная и простая игра вызывала громкий протест священнослужителей, считавшихся законодателями в селах. Они пугали крестьян голодом, неурожаем, будущей карой на страшном суде и т. п. Однако главную причину исчезновения этого и сходных с ним обрядов нужно видеть в потере ими религиозно-магической основы. Изживанию обряда, безусловно, немало способствовала и борьба против остатков язычества со стороны православной церкви, внушавшей неграмотному крестьянству боязнь «великого греха».

<< | >>
Источник: Г. А. НОСОВА. ЯЗЫЧЕСТВО В ПРАВОСЛАВИИ. 1975

Еще по теме Троицко-семицкве обряды.:

  1. Троицкое заговенье, Отданье троицкое, Шелковик.
  2. ТРОИЦКИЕ ПРАЗДНИКИ. Семик. Троицкая суббота.
  3. Священномученик Дмитрий (Троицкий)
  4. Н.А. ТРОИЦКАЯ О ДНЕВНИКЕ АМУРСКОГО КАЗАКА ДМИТРИЯ ПЕШКОВА
  5. КАЛЕНДАРЬ И ОБРЯДЫ
  6. Обряды в Новгородской области
  7. Обряды и праздники
  8. Свадебный обряд
  9. Обряды
  10. Погребальный обряд
  11. Глава X Сооружения последних лет. — Народный дом Императора Николая II. — Читальный зал Императорской публичной библиотеки. — Троицкий мост. — Празднование 200-летнего юбилея города. — Заключение.
  12. Религиозные обряды кельтов
  13. Похоронный обряд
  14. Послевенечные обряды
  15. БРАЧНЫЙ ОБРЯД
  16. Религия, обряды и обычаи восточных славян 
  17. Тайлор Э. Б.. Миф и обряд в первобытной культуре., 2000
  18. ПОХОРОННЫЙ ОБРЯД.