<<
>>

Фроловская Псалтирь, Борис Рыбаков и «стригольники»

  Современным исследователям, составившим своё представление

о              православии по академическому богословию последних двух столетий, когда оно прочно стало на рельсы позитивизма, часто кажется, что многие элементы православной веры Древней Руси «противоречат доктрине».

Отсюда, с одной стороны, делается вывод о мнимых антиномиях внутри православной традиции, либо данные элементы приписывают творчеству «еретиков», никогда не существовавших в

действительности (в том виде, в котором их стараются представить подобные исследователи).

Для того чтобы изучение прошлого православной религии не превращалось в выуживание из неё таких вещей, коих там не было в помине, нужно соблюсти как минимум два условия: воспринимать традицию в неразрывности Священного Писания (текст Библии) и Священного Предания (богослужение, иерархия, догматы, церковная литература и искусство); отличать градации внутри единой по существу традиции: а) исторические периоды; б) локальные особенности; в) внешнюю и внутреннюю стороны учения; г) социальную адаптацию.

К сожалению, большинство советских и постсоветских учёных не сковывало себя такими «путами». Иначе это помешало бы изобретению ряда ложных теорий относительно Древней Руси и русского православия, часть которых уцелела поныне. Особая роль тут отведена древнерусскому гуманизму (трактуемому преимущественно как вольнодумство), где до недавнего времени учёная фантазия не сдерживалась никакими рамками. Хорошо иллюстрирует это интерпрета- ция Борисом Александровичем Рыбаковым содержания и оформления Фроловской Псалтири XIV века в его монографии «Стригольники: Русские гуманисты XIV столетия» (М., 1993)[26].

Не имея места подробно останавливаться на его в высшей степени сомнительной гипотезе о «стригольничестве», разберём лишь несколько аргументов, которые дают исчерпывающее представление

о              доказательствах, коими Б.А.

Рыбаков обосновывает свою гипотезу. Данный экскурс нужно сделать, поскольку миниатюры, прекрасно иллюстрирующие древнерусские представления о «внутренней клети»[27], были созданы не еретиками, а вполне ортодоксальными церковными христианами, как бы пресно это не казалось для любителей религиозной экзотики...

Б.А. Рыбаков пытается доказать, что заказчик и первоначальный владелец рукописи, Степан, ранее был еретиком-стригольником, а затем частично раскаялся, что выразилось в составлении им «покаянных гласов», помещённых между псалмами. Это подтверждается якобы тем, что текст соответствующих псалмов (9-го, 74-го, 104-го и др.) в Фроловской псалтири XIV века не совпадает с каноническим переводом, осуществлённым в XIX веке: «Как видно из сопоставления средневекового текста с каноническим переводом... новгородский книжник... упорно стремился устранить разницу между глаголами “исповестить” (оповестить, прославить) и “исповедаться” (рассказать о своих грехах)». Исповедь в грехах там, где следует прославлять Господа, будто бы свидетельствует «о чисто стригольническом понимании этой стадии обряда причащения» (сразу обратим внимание на деталь, известную любому человеку, который хотя бы раз в жизни участвовал в этом «обряде» и о которой Б.А. Рыбаков, как видно, не подозревает: исповедь и причащение являются двумя автономными «обрядами», точнее, таинствами).

Вряд ли корректно применять перевод Псалтири XIX века, сделанный с иврита, для критики Псалтири XIV века, перевод которой (о чём следовало бы знать Б.А. Рыбакову) осуществлялся с древнегреческого. Но не в этом суть. Псалтирь на славянском (в отличие, кстати, от канонического русского перевода) активно используется в современной богослужебной практике. Она многократно переиздана и... содержит те самые формулировки (Пс. 9: 2; 74: 2; 104: 1 и т.д.), которые Б.А. Рыбаков относит к «еретическим»!

Используемый Псалтирью глагол «исповедывать(-ся)» Б.А. Рыбаков возводит к двум разным глаголам, значения которых будто бы кардинально противоречат друг другу.

Но, во-первых, в тех случаях, на которые он указывает, глагол «исповестить» мы нигде в общепринятой Славянской псалтири не обнаружили. Поэтому его ввод туда является «авторской» добавкой Б.А. Рыбакова к устоявшемуся сакральному тексту. А во-вторых, никакого принципиального противоречия между значениями «прославить» и «рассказать о своих грехах» для глагола «исповедывать(-ся)» в контексте приведённых стихов Псалтири нет. Прежде чем пускаться в столь рискованные экзегетические штудии,

Б.А. Рыбакову стоило заглянуть хотя бы в популярную среди православного иночества компиляцию «Толковая Псалтирь», составленную Евфимием Зигабеном. Двойное значение глагола «исповедываться» чётко осознавалось христианским богословием ещё со времён Евсевия (IV в.). Так, о Пс. 74: 2 («Исповемыся Тебе, Боже, исповемыся...») Евсевий пишет: «Соответственно двоякому образу исповедания дважды употреблено речение “исповедываться”, из коих одно означает исповедывание во грехах, а другое — благодарность за дарование им благ». В том же русле это место толкуют Ориген, Исихий и Феодор. Сказанное можно распространить и на другие места, привлекшие внимание учёного.

Далее Б.А. Рыбаков настаивает на «авторском» (т.е. еретическом) характере «молитвы, починая псалтирь»: «Это введение настолько интересно, что его стоит привести целиком... Это не общая молитва перед чтением Псалтири в храме, а личное обращение тех 19 покаянных гласов, которыми он покусился пополнить канонические псалмы». О 19-ти гласах чуть ниже, а пока о предначинательной молитве. Честно говоря, она не представляет особого «интереса», именно в силу отсутствия там сколь-нибудь значительной оригинальности. Однако, чтобы не быть голословными, приведём рядом два текста. Один — по Б.А. Рыбакову «еретический», другой — стереотипный из издания «Православный молитвослов и псалтирь» (М.: Изд-е Московской Патриархии, 1988):

Фроловская псалтирь XIV в.

Славянская псалтирь издания 1988 г.

Пресвятая троица, боже всего мира, поспеши, настави сердце мое начати с разумом и кончати делы благыми... Господи Исусе Христе! Управи ум мой не о глаголании устен стужитиси, но о разуме глаголемого веселитеся и приготови- тися на творение делом. Яже учюся или глаголю, да добрыми делы осиян — на су- дищи десные страны причастник буду... [здесь и далее в цитатах — грамматика и орфография как у Б.А. Рыбакова]

Всесвятая Троице, Боже и Содетелю всего мира, поспеши и направи сердце мое, начати с разумом и кончати делы благими...

Господи, управи ум мой и утверди сердце мое, не о глаголании устен стужати си, но о разуме глаголемых веселитеся, и приготовитися на творение добрых дел, яже учуся и глаголю: да добрыми делы просвещен, на судищи десныя Ти страны причастник буду...

«Для XIV столетия, столетия критического, — рассуждает по поводу выделенных курсивом слов Б.А. Рыбаков, — “разумного” отношения к церковной книжности, весьма характерно двукратное

обращение к разуму в этом кратком тексте. Очень важна и другая, тоже повторенная дважды идея: начать с разумного, заново осмысленного восприятия священных книг, а затем перейти к благим делам». Как нам представляется, любой человек, сличивший приведённые выше два текста, обнаружит там какие угодно различия, но только не в акцентировании «разумного» и не в призыве к «добрых делам». Тут уж одно из двух: или в современной Церкви окончательно возобладали «стригольники», или Б.А. Рыбакову просто не знаком общепринятый текст Славянской псалтири. Тогда перестают удивлять и его странные манипуляции с глаголом «исповедывать(-ся)».

Наконец, учёный силится убедить нас, что 19 покаянных гласов (автором, коих, якобы являлся Степан) содержат указания на его «еретические» идеи: «Интересна и наивная попытка Степана уговорить Иисуса Христа не разглашать его грехи на страшном суде, чтобы ему, Степану, не было стыдно за содеянное им». В подтверждение Б.А.

Рыбаков приводит следующий фрагмент, который мы помещаем для наглядности вместе со стереотипным 6-м гласом по 9-й кафисме:

Фроловская псалтирь XIV в.

Славянская псалтирь издания 1988 г.

Во удоле плачевне... егда сядеши, милостиве, створити праведный суд, не обличи моих тайн, ни посрами мене пред ангелы!

Во юдоле плачевне... егда сядеши, Милостиве, сотворите праведный суд, не обличи моя сокровенная, ниже посрами мене пред Ангелы...

Воистину же наивен следующий пассаж: «Покаянные псалмы Степана [напомним, что их авторская принадлежность Степану не доказана. — РБ.] дают основание считать, что много путешествовавший автор мог в какое-то время оказаться под влиянием тех или иных антитринитарных толкований, столь распространённых тогда во многих странах, а особенно на Ближнем Востоке. Степан сам говорит о себе, что он “осквернил божественное крещение”, “согрешил на Небо”, “осквернил церковь божию” и более конкретно: согрешил против Иисуса Христа, “устранившись от его крова”... В третьем “покаянном гласе” Степан недвусмысленно пишет: “Господи Исусе Христе, сыне божий... Дай же ми покаяние свершено, да изиду все- душно на възыскание твое... Оставил тя, но не остави мене! Изидох от тебе — изиде же на взискание мое и в пажить свою введи мя и

причти ко овцам избранного ти стада”. Это страстный призыв раскаявшегося ренегата, временно впавшего в одну из многочисленных ересей, отрицавших полное равноправие и идентичность бога-отца и бога-сына».

Хотя допущение Б.А. Рыбакова о «путешествиях» инока Степана является вымыслом чистой воды, к разбираемому вопросу оно не имеет прямого отношения, поэтому мы оставляем его в стороне. Но вот «раскаявшимся ренегатом», по-видимому, ощущает себя всякий, рискнувший прочесть общепринятую молитву по окончании Покаянного канона: «.. .Господи, Иисусе Христе... даруй мне покаяние всецелое и сердце люботрудное во взыскание Твое... Оставих Тя, не остави мене; изыди на взыскание мое, возведи к пажити Твоей и сопричти мя овцам избранного Твоего стада...»(Православный молитвослов... М., 1988, с. 29.) Общеприняты в Церкви и прочие следы творчества «еретиков», которые с энтузиазмом перечисляет Б.А. Рыбаков.

Все доказательства, выдвигаемые им в поддержку «стригольнической» атрибуции Фроловской псалтири, имеют тот же характер домыслов, а чаще феерического невежества, которым отличается монография, посвящённая «русским гуманистам». 

<< | >>
Источник: Багдасаров Р.В.. Мистика русского православия. 2011

Еще по теме Фроловская Псалтирь, Борис Рыбаков и «стригольники»:

  1. Алахвердов Г., Кузьмин Н., Рыбаков М.. Краткая история гражданской войны в СССР. М.: Госполитиздат, - 434 с., 1960
  2. Христианская экзегетика и герменевтика. Толковые евангелия и псалтири
  3. Елена Целунова Псалтирь 1683 года в переводе Аврамия Фирсова: текстологический анализ рукописей в историческом контексте
  4. Священномученик Борис (Боголепов)
  5. Страстотерпцы Борис и Глеб
  6. ПРАВО НА ЖЕРТВУ Борис и Глеб
  7. ЦАРЬ-КОЛОКОЛ Борис Годунов
  8. Первые русские святые—Борис и Глеб
  9. Борис, ты прав
  10. Разговоры через океан с Владимиром Ядовым и Борисом Фирсовым
  11. БОРИС И ГЛЕБ - РУССКИЕ СВЯТЫЕ
  12. ВИЛЬКИЦКИЙ Борис Андреевич
  13. ЛИТВИНОВ Борис Нилович
  14. ПЕРМИКИН Борис Сергеевич
  15. РЕЗУХИН Борис Петрович
  16. ТОЛКУШКИН Борис Дмитриевич
  17. 27. УШАКОВ Борис Федорович
  18. Без Бориса и Глеба не было бы Александра Невского
  19. Кто убил Бориса и Глеба?
  20. Глава 1 Воцарение Бориса Годунова