<<
>>

СОЦИОЛОГИЯ УСТАНОВКИ Джеймс Э. ДЭВИС

Установка относится к числу наиболее изученных и наименее четко определенных переменных, которыми оперирует социальная наука. Действительно, чувство приязни или неприязни, выбор или отвержение, предрасположенность или непредрасположенность, одобрение или неодобрение—как бы они ни назывались, подобные положительные и отрицательные чувства столь всеобщи, что определения, которые можно обнаружить в учебниках, служат скорее для указания на теоретический лагерь автора, чем для определения объекта анализа.

Цель данного очерка — описание некоторых последних тенденций в американских социологических теориях в области приязни и неприязни.

В частности, я хочу описать развитие подхода к установкам, который может быть назван структурным, то. есть развитие ряда теорий, рассматривающих установку как функцию структуры межличностных отношений.

Позволю себе вскользь заметить, что у социологии нет монополии на изучение установок. Большая часть этой главы подпадает под ту гибридную дисциплину, которая называется социальной психологией, а многие наиболее важные данные были почерпнуты из работ политологов, изучавших избирателей и их установки. Более того, если установки определять настолько широко, что они будут включать в себя предпочтения и выборы вообще, то окажется, что наиболее разработанные теории имеются у экономистов, а экономические теории начинают приобретать все большее значение в социологии; но это еще одна тенденция, обсуждать которую здесь я не буду. В качестве последней оговорки позволю себе заметить, что основное внимание будет уделено мною американским исследовани- ям, то есть исследованиям, проводимым в США, хотя в развитие описываемых мною идей вносят свой вклад и ученые всего мира.

Чтобы увидеть, где же мы находимся сейчас, мы должны знать, откуда идоеїм, если даже и окажется, что мы ходили изнурительными кругами.

Точка отсчета зависит от вкуса, и несомненно, что уже Аристотелю было что сказать об установках. Но для тех из нас, чей исторический горизонт уже, Гордон Оллпорт предлагает в качестве отца- основателя исследований установок Герберта Спенсера, поскольку это слово появляется в 1862 году в его книге «Первые принципы».

Однако подлинная история научных идей — это история, которая может быть прослежена от учителей к ученикам, становящимся затем учителями других учеников, и т. д. В этом смысле изучение установок началось в американской социологии в 1918 году работой У. И. Томаса и Флориана Знанецкого «Польский крестьянин в Европе и Америке». Не много гипотез этого монументального исследования адаптации иммигрантов сохранилось в том виде, в каком они существовали тогда, но очень многие социологи помнят, что Томас и Знанецкий определяли социальную психологию как научное исследование установок, За «Польским крестьянином» последовал знаменательный расцвет социологических работ в Чикагском университете. Этот расцвет относился к двадцатым годам. Диапазон «Чикагской школы» начинался со статистических исследований городской экологии и кончался изучением биографий воров. С этой школой ассоциируется много известных имен, однако ее вклад в исследования установки достиг своей высшей точки в работах социального философа Джорджа Герберта Мида.

Работы Мида абстрактны, сложны и схематичны, ведь он был философом, а не исследователем установок. Если к этому добавить печальный факт, что опубликованные книги Мида—это не его собственные тексты, а стенограммы его учебных лекций, становится ясно, почему его работы спорны в самых разных отношениях. Тем не менее, несмотря на запутанность и сложность учения Мида, его основная тема ясна, и именно она доминировала в американских социологических подходах к установке в двадцатые и тридцатые годы нашего столетия.

Тема эта такова: наши установки на объекты, на «дру гих», и особенно наши установки на любимый объект наших мыслей — на себя,— порождаются и поддерживаются социальными факторами.

Что нам нравится и что не нравится, наша приязнь или неприязнь по отношению к самим себе возникают из нашего опыта общения с другими, особенно из нашей способности видеть мир и самих себя так, как его видят другие и как это определено социальными символами. Ключевая гипотеза Мида состоит в том, что мы развиваем свои установки путем приятия, по его терминологии «интернализации», установок других.

Сейчас большинству из нас подобные идеи уже не кажутся ни смелыми, ни оригинальными, по в этом и заключается триумф, а не провал мидовской мысли, так как его дозиция в области межличностных отношений, культуры и феноменологии стала аксиоматичной. Однако при том интеллектуальном климате, который был в США в период между двумя мировыми войнами и который характеризовался общераспространенной идеологией «яростного индивидуализма» и психологическими доктринами бихевиоризма Уотсона, подобные идеи были далеки от аксиоматич- ности.

При всей утонченности и широте мидовской социальной психологии именно эта широта является ее основным недостатком, ибо, как гласит афоризм, «то, что объясняет все, не объясняет ничего конкретного». Хотя его социальная психология и предоставляет нам основание, на которое могут быть поставлены исследования установки, однако ни Мид, ни кто-либо из многих его учеников не дали нам достаточного количества конкретных гипотез, которые поддавались бы научному исследованию. Мид уверяет нас, что «другие» являются решающим фактором в формировании наших установок. Но, за исключением особого случая с ребенком, он не говорит, какие именно «другие». В этом смысле развитие социологических теорий установки можно, вероятно, рассматривать как серию попыток ответить на вопрос: «Кто эти другие?»

Однако прежде чем перейти к этому вопросу, мы должны упомянуть еще одно направление, а вернее сказать— «обходное направление». Интересно заметить, что с ним тесно связаны радио и подъем тоталитаризма. Как поразительная популярность радио, так и систематическое использование фашистскими режимами в тридцатые годы средств массовой коммуникации привели к бурному росту

эмпирических исследований этих средств.

Эти исследования стали одной из основных -американских традиций в изучении установок. Поэтому не случайно один из ведущих социологических исследовательских институтов Америки— Бюро по прикладным социальным исследованиям Колумбийского университета — начал свое существование как Отдел исследований в области радио.

Изучение радио и других средств массовой коммуникации дало громадное количество информации по установкам просто потому, что использующий эти средства часто пытается создать или изменить какие-то установки — будь это государственный деятель, стремящийся организовать поддержку сиюминутных политических акций, или рекламный агент, вербующий почитателей для своей марки зубной пасты.

Я уже отметил, что исследования тридцатых и сороковых годов в области массовых коммуникаций можно представить как «обходное направление». Дело выглядело примерно так. Потенциальные возможности радио в конце концов внушили его работникам и исследователям благоговейный страх. Мысль, что один-единственный человек, говорящий в палку с набалдашником, в состоянии достичь миллионов ушей, не может не поразить, а ведь голые цифры количества читателей, слушателей, а теперь и зрителей в современном мире грандиозны!

Поэтому было естественным предположить, что средства массовой коммуникации имеют невероятную силу влияния на установки.'!! человек искусства, считавший, что эта сила развратит национальную культуру, и педагог, мечтавший о повсеместном распространении просвещения, — все согжзіались на том, что радио, газеты и журналы обладают громадной способностью формировать установки. Когда же мы вспоминали об очевидных успехах министерств пропаганды фашистских государств, массовые коммуникации представлялись как сила, непобедимая в своей способности утверждать или ломать наши установки.

Соответственно большое внимание уделялось в это время раскрытию невидимых сил массового коммуникатора. ' Одновременно с интенсивным изучением конкретных коммуникаций делались попытки обнаружить с помощью конкретного анализа те едва уловимые мотивы, которые правили людьми.

Наиболее известным из исследований конкретных коммуникаций явилось, несомненно, исследо-

вание Хвдли Кэнтрила «Вторжение с Марса». В 1938 году исключительно правдоподобная радиоинсценировка романа Герберта Уэллса «Война миров» вызвала панику среди некоторых слушателей. Кэнтрил попытался выяснить, почему одни слушатели были введены в заблуждение, а другие — нет. Его основной переменной — что было типично для того времени — явилась личностная характеристика, «критическая способность».

Как и можно было ожидать, не все исследования поддерживали мысль о том, что массовые коммуникации обладают сильным влиянием на установки. Прежде всего налицо был простой факт: большинство американских газет регулярно выступало против кандидатуры Франклина Рузвельта, тем не менее он каждый раз получал большинство голосов и становился президентом. Более того, начиная с 1940 года был проведен ряд тщательных исследований американских кампаний по выбору президента, и эти исследования обнаружили удивительно незначительные изменения намерений, то есть установок, избирателей в разгар предвыборных кампаний. Изучение отдельных явлений также обнаруживало незначительный эффект массовых коммуникаций. К таким выводам пришел, например, Национальный центр по изучению общественного мнения, проводивший после войны исследование результатов кампании, направленной на увеличение интереса к ООН среди жителей одного американского города.

Я не хочу утверждать, что средства массовой коммуникации не эффективны. Многочисленные данные исследований показывают, что они исключительно важны для распространения информации, для привлечения внимания к различным вопросам и т. п., но зти же данные пока говорят, что сами но себе средства массовой коммуникации являются относительно слабым фактором изменения или формирования сильных установок.

Однако социологи не были обескуражены. Они просто перевернули проблему. Вместо того чтобы задаваться вопросом: «Почему средства массовой коммуникации столь эффективны?», как это сделал Кэнтрил, они поставили другой: «Почему эти средства оказывают на установки столь незначительное влияние?» Как ни странно, такой переворот проблемы привел к серьезному теоретическому прогрессу и заставил вновь вернуться к вопросам, впервые поставленным Мидом.

Одна из основных тем этого «второго поколения» анализа установки вышла из многочисленных исследований «доверия к источнику» или «предположений о престиже».

Характерным здесь является исследование, проведенное в 1941 году Луис. Луис предложила группам студентов несколько политических лозунгов, причем в одной группе автором этих лозунгов она называла одного политического деятеля, в другой — другого. Как и можно было ожидать, реакция студентов на эти лозунги разнилась в зависимости от имени «автора». Лозунг принимался с большим одобрением, если он приписывался популярной политической. фигуре. '

Это исследование, как и многие другие, поддерживает следующее обобщение: если источник коммуникации нам нравится, мы склонны принять ее содержание, если же он нам не нравится, мы будем склонны к неприятию содержания. Этот принцип имеет большое значение для объяснения ограниченности возможностей средств массовой коммуникации в изменении установок, так как фактически он означает, что большинство проповедников прельщают обра- ' щенных, но отвращают грешников.

Этот весьма приемлемый и интуитивно очевидный ^ принцип дает нам пока лучший однозначный ответ па вопрос Мида: -«Кто эти другие?» Похоже, что это те «другие», которые нам очень нравятся или не нравятся. Более того, у этого принципа есть интересное логическое достоинство: он не ©водит в наше умозрение новой переменной; он вводит новое лицо — коммуникатора. Я имею в виду следующее. Мы начали с отдельного лица и спросили, какие другие люди оказывают влияние на его установки. Между тем доверие к источнику или предположения о престиже можно рассматривать просто как еще одну установку, как благоприятную или неблагоприятную установку на коммуникатора. Таким образом, наименьшая социальная единица формирования установок представляется состоящей из структуры, включающей в себя: а) двух людей — слушателя и коммуникатора, б) установку, поощряемую коммуникатором, и в) установки слушателя на коммуникатора.

Из этих простых элементов — двух лиц, «чего-то», что обсуждается, и трех установок — возникает одна из самых влиятельных теорий современной социальной психологии, теория структурного баланса Фрица Хайдера. Хайдер, пси-

холог, впервые предложил эту теорию в одной из своих статей в 1946 году. Позднее ее более детальная разработка была опубликована им в книге, вышедшей в 1958 году. Его теория очень спроста, но, іиак и многие простые теории, она изящна, что делает ее исключительно полезным инструментом мышления и исследования.

Теория структурного баланса — это простая математическая модель, состоящая из трех элементов: индивида (обозначаемого латинской буквой Р), другого лица (обозначаемого буквой О) и объекта установки (обозначаемого буквой X). Эти три элемента составляют треугольник, называемый треугольником Р—О—X. Различные установки, имеющиеся среди этих трех элементов, рассматриваются как линии, соединяющие элементы — вершины этого треугольника. Так, например, лицом Р может быть избиратель, другим О — политический комментатор, а объектом X — политический кандидат. Здесь есть целый ряд возможных комбинаций установок. Например, лицо Р восхищается комментатором О, комментатор О критикует кандидата X, лицу Р кандидат X не нравится. Модель проста, причем она позволяет Хайдеру сделать ряд конкретных прогнозов. Так, он утверждает, что некоторые из возможных комбинаций установок в треугольнике Р—О—X стабильны (он называет их «сбалансированными»), в то время как другие не стабильны («не сбалансированы»), Хайдер утверждает, что мы склонны предпочитать сбалансированные ситуации, причем это подтверждается целым рядом соответствующих исследований.

Теория структурного баланса Хайдера—исключительно важный инструмент современного анализа установок. Она может применяться для осмысления широкого круга данных различных исследований. Тем не менее, если мы вновь вернемся к вопросу, оставленному нам Мидом: «Кто эти другие?», одной теории баланса окажется недостаточно. Она советует нам искать тех других, по отношению к которым у нас имеются сильные установки, но она не говорит, где они.

Некоторые убедительные ответы на этот вопрос приводятся в книге «Личное влияние», опубликованной в 1955 году учеными Бюро по прикладным социальным исследованиям Элихью Кацем и П. Ф. Лазарсфельдом. Их тезис известен как тезис о «двухступенчатом потоке коммуникации». Они описывают это так: «Идеи часто лредетав- ляются идущими от радио и прессы к лидерам общественного мнения, а от них — уже к менее активным группам населения». Иными словами, памятуя о важности фактора доверия к источнику, мы видим, что имеются другие конкретные индивиды, играющие существенную роль в коммуникационном процессе. Этот знакомый термин — «лидеры общественного мнения»— дан нам '«Личным влиянием», положившим начало большому количеству исследований в области межличностных факторов в коммуникационном процессе, начиная с изучения решений фермеров о выращивании нового сорта кукурузы и кончая изучением решений врачей, прописывающих новое лекарство.

Насколько это направление исследований важно для изучения средств массовой коммуникации, настолько же оно важно и для общих теорий формирования установок, так как оно предполагает следующее обобщение: личное влияние на установки представляется обратно пропорциональным социальной дистанции. Мощное влияние на наши установки оказывают те, кто рядом с нами, люди, с которыми мы сталкиваемся на каждом шагу, а не те блестящие фигуры, которые населяют высший мир. Так, например, исследования избирателей постоянно показывают, что мы склонны заимствовать наши политические установки от друзей, а не от газетных мужей или партийных ораторов. Военные исследования также свидетельствуют, что установки солдат в значительной степени находятся под влиянием их приятелей, а штабные призывы на них почти не действуют. В эти обобщения, возможно, следует внести поправку, учитывающую влияние престижа, но если и так, то вот адекватная формулировка: наибольшее влияние на наши установки имеют те, кто стоит к нам ближе всех социально, но немного выше нас по престижу.

Теперь мы имеем два положения: первое — самыми

важными в социологии формирования установок являются ^зы симпатий; второе — наибольшее влияние на наши установки оказывают те, кто рядом с намиуЕсли соединить эти две идеи вместе, мы получим остов для того, что может быть названо структурным подходом к социологии установки.

С этой структурной точки зрения группу или даже целое общество можно рассматривать как сложную сеть или структуру межличностных чувств, В которой ПОЧТИ все ИНДИВИДЫ связаны с несколькими другими установками при- язнн, неприязни, уважения, ненависти и т. п. Хотя каждый человек обладает сильными установками лишь по отношению к небольшому числу других, эти другие связаны с третьими, а те в свою очередь — с четвертыми и т. д. Таким образом, все общество в конце концов можно представить как легкую паутину межличностных чувств или установок. Каждый данный человек может быть представлен сидящим в центре сотканной им паутины, связанным прямо с немногими другими и косвенно — со всем миром.

Если мы вернемся теперь к теории структурного баланса Хайдера, то увидим, что каждые два человека, связанные этой паутиной непосредственно, составляют две вершины треугольника Р—О—X. Хайдер, в сущности, считает, что, ©ели узы их чувств пЬложителыны, если они нравятся друг другу, их установки будут склонны к уподоблению, а если 0ти узы отрицательны, у них будут развиваться противоположные установки. Вся сеть, таким образом, состоит из тысяч и даже миллионов таких треугольников Хайдера, подобно тому как физическая материя состоит из астрономического числа элементарных частиц.

Итак, мы начали с того, что отметили, что через сорок восемь лет после Томаса и Знанецкого социологи приняли положение о значительном влиянии на установки конкретных «других». Затем мы отметили бурный рост средств массовой коммуникации и исследований поведения избирателей в тридцатые и сороковые годы, исследований, которые начали придавать этой системе соотнесения конкретные положения. Мы особо отметили ряд исследований в области влияния престижа и доверия к источнику, которые увенчались ведущей гипотезой Хайдера: установки лица Р и другого О на X зависят от отношений симпатии между Р и О. Наконец, мы отметили исследования в области влияния, которые заставили нас оперировать не парами индивидов, а Гигантской сетью межличностных чувств.

Очевидно, что теперь наша задача заключается в определении свойств этой сети и принципов, позволяющих прогнозировать ее функционирование. Эта работа только начинается, однако и достигнутого уже достаточно, чтобы можно было описать некоторые последние достижения в области теории и методов исследования.

Теоретический анализ сетей (точнее, '«линейных графов»)— хорошо разработанный раздел математики, и многие успехи в понимании функционирования сетей чувств были достигнуты именно благодаря применению к социальным отношениям теории графов. Позволю себе сделать краткий обзор двух важных работ. Обе они вышли в 1956 году и обе принадлежат перу ученых, связанных с Исследовательским центром групповой динамики Мичиганского университета.

Начнем с хорошо известной работы Дорвина Картрайта и Фрэнка Хэрери. Это математическая разработка теории Хайдера; вынуждено опуская подробности, я отмечу в ней две черты. Первая: Картрайт и Хэрери сумели обобщить принципы Хайдера до систем, включающих в себя любое количество индивидов, в то время как в первоначальной модели их было всего двое. Польза такого обобщения для анализа сетей очевидна.

Вторая: Картрайт и Хэрери вывели довольно примечательную математическую теорему. Она гласит, что если положения Хайдера истинны и если система межличностных отношений содержит наряду с положительными чувствами и отрицательные, то такая система должна состоять из двух клик, в одной из которых все установки положительны, а в другой — отрицательны. Эта теорема получила недавно дальнейшее развитие, включив в себя наряду с ситуациями двух клик ситуации со множеством клик.

Так вот, если эта теорема подтвердится эмпирически — а многообещающие данные в пользу такого подтверждения только начинают появляться,— нам придется модифицировать наши понятия о паутине чувств. Возможно, ее лучше рассматривать как состоящую из скоплений, из малых групп, внутренне связанных позитивными установками ее членов друг на друга и отделенных внешне от других групп неприязнью или безразличием. Этот тезис напоминает нам гипотезу, высказанную Джорджем Хоумансом в его книге «Человеческая группа»: «Симпатии по отношению к друзьям внутри группы идут рука об руку с определенными антипатиями по отношению к посторонним».

С этой позиции мы можем представить один из основных процессов формирования установок как процесс, при котором мы подгоняем наши симпатии и антипатии к симпатиям и антипатиям наших друзей в рамках нашей груп- пьї^одновременно отмежевываясь от позиций, ассоциируемых с различными их носителями вне нашей группы. В своей монографии «Конфликт в сообщности» Джеймс Коулмен обрисовал модель типичного развития раздоров в сообщности, которая весьма близка к предлагаемым здейь понятиям.

Вторая математическая разработка анализа сетей была сделана Дж. Р. П. Френчем-младшим и опубликована в статье «Формальная теория социальной власти». Френч рассуждает следующим образом: если мы склонны усваивать установки тех, кого мы почитаем, то, картографировав потоки симпатий в группе и просто идя по ним в обратную сторону, мы получим каналы влияния. Чем больше неравенство в чувствах, хотя и позитивных, внутри данной группы, тем прочнее структура межличностных влияний. Так, например, если А и Б — друзья, но А уважает Б значительно больше, чем Б уважает А, то в конечном счете влияние Б па установки А будет сильнее, чем А — на Б. Это старое положение. Оно появилось еще в 1920 году в книге Е. А. Рооса «Принципы социолоши». Кроме того, оно обнаружилось в «принципе наименьшего действия» Уилларда Уоллера. Однако задачей Френча было показать, что на основании структуры сети чувств, имеющейся в группе, можно делать целый ряд надежных прогнозов о процессе влияния, проходящем в этой группе. Так, можно предсказать, придет ли группа к единодушным установкам, если в ней начался процесс взаимного влияния, предвидевшийся Хайд ером. Например, Френч показывает, что группа, в которой каждый нравится другому в равной степени, придет к единой установке очень скоро.

Френч доказывает, что, если чувства не полностью взаимны, если они принимают иерархическую форму (конкретнее — парциальный порядок), группа будет склонна к единодушному усвоению установки, имеющейся у лидера. Если единого лидера нет, а имеется группа лидеров, окончательное общее мнение будет чем-то средним от первоначальных установок этих лидеров. Насколько я знаю, конкретных данных, подтверждающих гипотезы Френча, нет, однако иерархия популярности среди положительных скоплений обнаруживается столь большим количеством исследований малых групп, что модели Френча представляются вполне правдоподобными.

Взятые вместе, эти две теоретические работы дают следующую широкую гипотезу о структуре чувств и установок: динамика формирования установок включает в себя двойной процесс, при котором по мере адаптации установок ординарных членов групп к устанбвкам, проявляемым более авторитетными ее членами, мнения в рамках 'этой группы или скопления будут становиться все более единодушными, в то время как мнения различных скоплений склонны к расхождению до такой степени, что межгруп- повые симпатии перерастают в антипатии.

Не приходится говорить, что подобные модели чрезвычайно упрощают реальность, в которой чувства напоминают ©Корее известную «байку с червями», чем четкие линии структурных моделей. В частности, можно смело предположить, что эти модели скоплений далеки от совершенства, ведь во многих позитивных скоплениях существуют и какие-то отрицательные чувства, а целый ряд людей имеют друзей в группах, антагонистичных их собственной группе. Последняя ситуация, кстати, представляется весьма интересной, так как именно такие люди служат, без сомнения, мостками, или связками, предотвращающими разрыв структуры на враждующие подгруппы.

Позвольте теперь от теории перейти к исследованиям. Легко предположить, какую трудность представила для исследователя структурная теория. Изучение установок основывается обычно на выборочных обследованиях, при которых выборка состоит из значительного числа людей. Хотя мы получаем таким образом информацию о репрезентативных индивидах, разбросанных по всей паутине чувств, традиционные методы дают нам мало сведений о самой структуре. Очевидно, что описание всей сети представляет собой феноменальную трудность и даже изучение небольшой подсистемы очень трудоемко. Такие подсистемы анализировались Джеймсом Коулменом в его книге «Общество юных», которая содержит данные о сетях дружбы в десяти средних школах. Подобным же образом при помощи очень большой социометрической анкеты Уолтер Уоллес изучал систему межличностного влияния целого колледжа.

Однако существует метод исследования, обещающий быть довольно полезным. Он называется «контекстуальным анализом». Подобно очень многим другим успехам в социологическом исследовании, он связан с именем П. Ф. Лазарсфельда, хотя в его (разработку внесли свой вклад и миогие другие ученые, я в первую очередь Пи т&р Блау. Особенности кош'еюсггуашьвого анализа можно показать иа следующем примере.

Как нам известно, решение о поступлении в колледж после окончания средней школы — одно из важнейших, которое человек принимает в своей жизни. Далее, из многих американских и зарубежных исследований нам известно, что молодежь из слоев с низким социоэкономическим статусом реже поступает в колледж. Менее очевидными оказались данные, подтвержденные сейчас несколькими исследованиями и показывающие, что юноши и девушки — выходцы из слоев с низким статусом с большей вероятностью будут планировать поступление в колледж, если они учатся в средней школе с высоким процентом учеников — выходцев из семей с высоким статусом. Это контекстуальная связь, корреляция между контекстом группы (социальный состав средней школы) и индивидуальным поведением. Более того, эти данные оказываются необъяснимыми через такие «очевидные» факторы, как баллы теста умственных способностей.

Почему же существует такая контекстуальная связь? Те из нас, кто исповедует структурные теории установки, рассуждают следующим образом: установка ученика средней школы на высшее образование находится под сильным влиянием установок его друзей из тех, кого он почитает. Если ученики из семей с высоким статусом склонны к поступлению в колледж вначале больше, чем ученики из семей с низким статусом, то чем выше в школе пропорция первых, тем более вероятно, что у юноши из семьи с низким статусом есть друг из СРМЬИ С ВЫСОКИМ статусом, который и будет оказывать влиянье на его поступление в колледж.

Этот пример выбран не случайно. Каждое из указанных положений подтверждается недавней работой Эрнеста Кэмпбелла и К. Нормана Александера, исследовавших выборку учеников тридцати средних школ. Их данные показывают, что контекстуальная связь объясняется именно дружбой: когда дружба принималась за константу, первоначальная контекстуальная связь исчезала.

Насколько я знаю, работа Кэмпбелла и Александера — единственное исследование, которое смогло аргументировать структуры чувств как промежуточную переменную в контекстуальной связи. Но если дальнейшие исследования поддержат это положение, появится больше уверен ности, что мы можем изучать влияние обширных сетей , чувств без необходимости анализа каждой возможной связи, подобно тому как статистические модели генетики популяций позволяют генетику изучать наследственность, не прибегая к изучению индивидуальных генеалогий.

Мы находимся сейчас в такой ситуации, когда идей и гипотез намного больше, чем конкретных данных. Для теоретика и исследователя это волнующий период, однако для тех, кто хочет иметь достоверные факты, это период ожидания.

Поддержат ли дальнейшие исследования идею социально-структурных моделей формирования установок? И возможно ли будет анализировать формирование мнений в их совокупности, по типу генетики популяций? Эти вопросы остаются открытыми. Безусловно, крах моделей, рассматривающих массовую коммуникацию как всесильное средство, должен нас насторожить. Однако провал теории — это тоже новое знание.

Итак, подтвердятся ли в конце концов описанные здесь мною идеи или будут предложены лучшие, мы в любом случае постепенно приближаемся к более точным ответам на вопрос, оставленный нам Джорджем Гербертом Мидом: «Кто же эти другие?»

<< | >>
Источник: TALCOTT PARSONS (В. В. ВОРОНИН, Е. В. ЗИНЬКОВСКИЙ (пер.)). АМЕРИКАНСКАЯ СОЦИОЛОГИЯ. ПЕРСПЕКТИВЫ, ПРОБЛЕМЫ, МЕТОДЫ.. 1972

Еще по теме СОЦИОЛОГИЯ УСТАНОВКИ Джеймс Э. ДЭВИС:

  1. 1.2 Сушка в установках барабанного типа и типичная сушильная установка (устройство, принцип действия).
  2. ВЛИЯНИЕ ДЖ. БОЛДУИНА И У. ДЖЕЙМСА
  3. Глава XXIX. УИЛЬЯМ ДЖЕЙМС
  4. Джеймс Ф. Мастерсон ЭВОЛЮЦИЯ МЕТОДА РАЗВИТИЯ ОБЪЕКТНЫХ ОТНОШЕНИЙ В ПСИХОТЕРАПИИ
  5. Выступление Джеймса Ф. Мастерсона
  6. 1. Психология религии У. Джеймса и его теория сознания
  7. В. Пастырское наставление Мюриэл Джеймс, доктор педагогики
  8. Джеймс Хиллман СТО ЛЕТ ОДИНОЧЕСТВА: НАСТУПИТ ЛИ ТО ВРЕМЯ, КОГДА ПРЕКРАТИТСЯ АНАЛИЗ ДУШИ?
  9. Джеймс Ф. Мастерсон ТЕРАПЕВТИЧЕСКИЙ АЛЬЯНС С ПАЦИЕНТАМИ, СТРАДАЮЩИМИ ПОГРАНИЧНЫМИ И НАРЦИССИЧЕСКИМИ ЛИЧНОСТНЫМИ РАССТРОЙСТВАМИ. МЕТОД РАЗВИТИЯ Я И ОБЪЕКТНЫХ ОТНОШЕНИЙ
  10. 9.3. Копинг-поведение в стрессовых ситуациях (С. Норман, Д. Ф. Эндлер, Д. А. Джеймс, М. И. Паркер; адаптированный вариант Т. А, Крюковой)
  11. А. ПОДХОД К СОЦИОЛОГИИ АРХИТЕКТУРЫ С ТОЧКИ ЗРЕНИЯ ТЕОРИЙ И МНОГООБРАЗНЫХ ПОДРАЗДЕЛОВ СОЦИОЛОГИИ
  12. РАЗДЕЛ 2 ОБЩЕСТВО И СОЦИОЛОГИЯ. СТАНОВЛЕНИЕ СОЦИОЛОГИИ, ЕЕ ЭВОЛЮЦИЯ, СОВРЕМЕННОЕ СОСТОЯНИЕ
  13. 1.3. Социология и другие науки о человеке и обществе. Предмет социологии