<<
>>

Научно-техническая политика в эпоху интернета

Таким образом, очевидно, что включение российских научных организаций в финансовый «метаболизм» западного капитала (государственного или частного) несет в себе вполне реальную перспективу превращения отечественной науки в исследовательский филиал зарубежных компаний.

Научно-технический комплекс России производит во все большей степени не те знания, которые необходимы стране, а те, что заказывают зарубежные компании для создания своих технологий и продукции. Так, проведенный в 1999 г. опрос 50 российских ученых показал: заказчиками, инициаторами и спонсорами совместных разработок с участием российских ученых в подавляющем большинстве случаев (в 9 проектах из 10) являются не российские, а зарубежные/международные научные центры или фонды [27, с. 55].

«Между прочим, есть очень интересный феномен, — признался начальник Экспертного управления Администрации Президента Российской Федерации Симон Кордонский. — Существенная часть научных исследований в нашей науке проводится на иностранные деньги. Но отчеты по этим исследованиям практически не известны. Есть власти и группы, которые интересуются тем, что происходит в стране. Но это власти, похоже, не нашей страны» [41].

Российские ученые стремятся найти зарубежных заказчиков. «Мы завалены такого рода предложениями из России», — подчеркивает Т. Голуб, возглавляющая отдел компании «Кайзер рисерч инкорпо- рэйтед», которая занимается брокерской деятельностью в области технологий. Апрезидент фирмы «Планкон» Я. Вынус, оказывающей консультативные услуги по вопросам инвестиций, сделал такое признание: «В России вы можете нанять специалиста в области химии и биологии за одну десятую зарплаты, которую подобный специалист получаету нас в Америке» [51, с. 711].

Между тем Россия ежегодно теряет на этом 600—700 млн долл., поскольку ученые работают на собственном оборудовании и себестоимость работ оказывается выше, чем сумма, которую выплачивают иностранные заказчики [44].

«В итоге Россия превратилась из государства, плохо использующего собственные научно-технические достижения для удовлетворения общественных потребностей, в государство, хорошо удовлетворяющее потребности других стран. Мы стали обеспечивать высокоразвитые государства не только дефицитными для них видами сырьевых ресурсов и огромными незаконно вывезенными валютными средствами, но и научно-техническими знаниями», — приходит к выводу доктор экономических наук Вадим Циренщиков [47, с. 280]. Автор образно называет такую ситуацию «эффектом “западного пылесоса” в нашей научно-технической сфере».

Недаром эксперты отмечают: «Если до распада советского государства все подобные контакты устанавливались между организациями АН СССР и заинтересованными иностранными партнерами, то сейчас по инициативе наших зарубежных коллег и при попустительстве РАН и Миннауки эти связи выведены на уровень непосредственных взаимоотношений конкретных ученых. В этих условиях институты теряют свое значение как организующее и контролирующее звено» [40]. Фактически это приводит к формированию нового поколения ученых с кардинально измененными этическими и собственно исследовательскими целевыми установками. «Это человек, финансово свободный от руководства института, более или менее регулярно посещающий основное место работы... для обсуждений с коллегами. На

сколько же эффективна такая деятельность? — задается вопросом С. Егерев. — Неутешительный ответ на этот вопрос дает тревожная тенденция 90-х годов: уровень коллективности исследований упал ниже допустимого предела. Происходит то, что называют “атомиза- цией” научного поиска. Практически каждый ученый спасается в одиночку, но при этом может участвовать в нескольких проектах сразу. Такая работа весьма неэффективна... Новый стиль работы может быть хорош для подготовки обзоров, реализации ранее не публиковавшихся заделов. Однако с точки зрения получения новых масштабных результатов это, по существу, самообман... В большей степени этой новой болезнью поражены научные учреждения больших городов, например центры столичной науки» [14].

Может быть, самый важный урок, который можно вывести из всего выше сказанного, на мой взгляд, заключается в том, что в современных условиях становящегося информационного общества, в условиях включения России (зачастую — даже против ее желания) в те или иные узлы глобальных мирохозяйственных связей, в условиях развертывания сетевой парадигмы, совсем другие требования предъявляются к разработке и реализации государственной научно-технической политики.

«Важнейшей целью научно-технической и структурно-инвестици- онной политики второй половины 90-х годов явится создание мощного и мобильного инновационного потенциала, который должен охватить и взаимоувязать крупные звенья сферы НИОКР, высшего образования и инвестиционного комплекса, прежде всего машиностроения. Его задача — генерировать и воплощать в технике и технологиях нововведения, обеспечивать их ускоренную реализацию в народном хозяйстве.

К концу этого периода в результате экономической нормализации производства, возникновения устойчивого спроса на нововведения и укрепления в этой связи прикладной науки государственная научно- техническая политика сконцентрируется, прежде всего, на обеспечении широкого фронта фундаментальных исследований и поддержке долгосрочных, ресурсоемких и рискованных направлениях совершенствования технологий» [33, с. 50].

Сегодня нам с вами легко судить насколько оправдался прогноз авторов этого исследования, сделанный в 1990 г.

В прикладной политологии давно известен эмпирический закон: средство политики, доказавшее свою эффективность, само становится субъектом политики. Применительно к рассматриваемой теме это позволяет перефразировать знаменитый афоризм германского

стратега XIX в. Карла фон Клаузевица о том, что «война является продолжением политики другими, насильственными средствами» (1832 г.): сегодня уже очевидно, что политика сама по себе — это только продолжение научно-исследовательских и опытно-конструк- торских работ.

У нас же, в России, государственная научно-техническая политика (ГНТП) вроде бы и присутствует в контексте, но четко не заявляется, не формулируется как вполне самостоятельная политика.

ГНТП как бы подразумевается имманентно вложенной в экономическую (или в социальную, или в индустриальную, или в промышленную и проч.) политику государства. До сих пор в России государственная научно-техническая политика не сформулирована как самостоятельная (субъектная) часть такой системы. Данный факт был подмечен уже давно: «Объективно существующее единство общественных интересов в сферах науки и техники, производства, протекание единого воспроизводственного процесса в этих сферах, охват экономикой в широком значении научно-технического прогресса как бы “скрывают” научно-техническую политику в экономической политике. Первая показывается лишь как составляющая второй» [20, с. 85].

Показательно в этом контексте то, как определяет российский законодатель цели и средства ГНТП: «Государственная научно-техни- ческая политика — составная часть социально-экономической политики, которая выражает отношение государства к научной и науч- но-технической деятельности, определяет цели, направления, формы деятельности органов государственной власти Российской Федерации в области науки, техники и реализации достижений науки и техники» [12, с. 11]. Иными словами, опять помимо растворения ГНТП в социально-экономической политике государства ясно прослеживается распространенное отождествление ее с рутинным хозяйственным управлением сферой НИОКР, доминирование в ГНТП экономике-управленческой, «госплановской», а не политической составляющей.

Потрясающе характерный пример формирования такой «политики» дает авторитетный отечественный экономист Е. Майминас. «Я вспоминаю разговор двух госплановцев (рангом не выше главных специалистов), стоявших передо мной в очереди в госплановской столовой. Один говорит другому: “Петр Петрович обещал дочку мою устроить в институт и не сделал — провалилась она. Так вот теперь он хер получит дибензолтрамтарам”. Этот трамтарам был, видать, сильно дефицитным продуктом малотоннажной химии. И я подумал, что

присутствую при зарождении новой диспропорции в народном хозяйстве...» [29, с.

304—305].

Как бы там ни было, но в России до сих пор не сформировался подход к государственной научно-технической политике именно как к государственной политике, а не просто как к научно-технической деятельности. В итоге «...потенциал такой политики не был реализован, страна не смогла укрепить свои конкурентные позиции в новейших технологических областях, выработать стратегию развития передовых рубежей... В дискуссии относительно проблем государственной научной политики в современной России в центре внимания и политиков, и научной общественности обычно оказываются исключительно вопросы бюджетного финансирования... Но этими аспектами не исчерпывается весь комплекс сложнейших взаимоотношений государства и науки» [15, с. 10].

Происходит это от того, что до сих пор любая политика рассматривается у нас в терминах субъект-объектного взаимодействия. Однако управление трендами современного развития само по себе возможно только тогда, когда существует (создан) «хороший стратегический субъект» (определение В. Лепского). Другими словами, когда реализуется субъект-субъектная схема управления (так называемая концепция рефлексивного управления, сформулированная в конце 60-х годов XX в. советским психологом и антропологом, сейчас работающим в Калифорнийском университете (США), В.А. Лефевром [28]).

Научное сообщество пока не смогло сформировать своей субъект- ности, за исключением, пожалуй, Российской академии наук — она, несомненно, является рефлексирующим субъектом политики. Поэтому, кстати, и нет ничего удивительного в том, что за период 1990— 1998 г. в численности занятых исследованиями и разработками доля академического сектора повысилась в 1,7 раза (с 9,9 до 17,1%). В начале 1999 г. в РАН было сосредоточено 57 % всех докторов наук и 40,7% кандидатов наук [31, с. 110]. Объект, не сформировавший (или которому не дали сформировать) свою субъектность, обречен. По образному выражению Сальвадора Дали: «Жить — это, прежде всего, участвовать». Сознательно участвовать могут только субъекты.

Однако важно понимать, что российское государство до сих пор тоже не сформировало окончательно своей субъектности по отношению к научно-технической сфере. Чего только стоит перманентное преобразование федерального органа, отвечающего за формулирование и проведение ГНТП (см. табл.).

Таблица. Эволюция ведомства, отвечающего в России за науку и научно-техническую политику (1991—2004)

Период

Название

Руководитель

Декабрь 1991 — февраль 1993

Министерство науки, высшей школы и технической политики Российской Федерации

Салтыков Б.Г.

Февраль 1993 — август 1996

Министерство по науке и технической политике

Салтыков Б.Г.

Август 1996 — март 1997

Государственный комитет по науке и технологиям

Фортов В.Е.

Март 1997 — май 2000

Министерство науки и технологий

Фортов В.Е. (август 1996 — апрель 1998);

Булгак В.Б. (апрель — сентябрь 1998);

Кирпичников М.П. (сентябрь 1998 — май 2000)

Май 2000 — март 2004

Министерство промышленности, науки и технологий

Дондуков А.Н. (май 2000 — октябрь 2001);

Клебанов ИМ. (октябрь 2000 — ноябрь 2003)

Фурсенко А.А., и.о. министра (ноябрь 2003 — по 9 марта 2004)

Март 2004 — по н/в

Министерство образования и науки

Фурсенко А. А. (9 марта 2004 — по н/в)

Пора, давно пора бы уже определиться... А то ведь, пока мы меняем вывески на здании министерства на Тверской, 13 в Москве, уже подсчитано, что после 2000 г. до 70% всей продукции в мире будет производиться за счет наукоемких отраслей. А по прогнозу на 2015 г. внешний рынок наукоемкой продукции должен достичь 6 трлн долл. в год, из которых до 2 трлн могут составлять информационные услуги.

Проблема положения России в современной системе международного разделения труда приобретает в XXI в. первостепенное значение. И связано это прежде всего с особенностями формирующегося сетевого общества (мегаобщества). «Противоречивость восприятия многих аспектов глобализации связана, в частности, с тем, что формирование новых постиндустриальных транспортных и производственных сетей ведет к диспропорциям в развитии регионов, к усилению дифференциации доходов тех, кто активно включился в процесс глобализации, и тех, кто пока остается «на обочине», — справедливо отмечает

JI. Лебедева. — В то же время позиция осознанного отстранения, консервирования национальной самозамкнутости в целях избежания социальных и экономических последствий смены традиционного уклада жизни и производства неизбежно ведет к экономической и политической изоляции, хозяйственной отсталости» [26].

При этом необходимо принимать в расчет, что методы противодействия всем перечисленным и другим опасностям информационного века лежат не в области отгораживания себя от глобального информационного общества, а в сфере развития собственного полноценного участия в его формировании.

Таким образом, представляется важным подчеркнуть одну принципиальную, системообразующую характеристику информационного общества, которая, как мне кажется, до сих пор однозначно и четко не была никем артикулирована: информационное общество — это и есть прежде всего сетевое общество. Сетевое — в широком смысле слова. В нем коммуникационные технологии стали главным фактором, влияющим на развитие социума. Это влияние касается буквально всех сфер общества: политической, экономической и социальной, науки и образования, культуры, морали и образа жизни людей. Сеть, по существу, и есть информационное общество. Этот инвариант и будет определять мировое развитие в обозримой перспективе.

Литература Андреев И.П. Россия: взгляд из будущего // Вестник Российской академии наук. 2003. Т. 73, №4. С. 320-329. Бабаева Ю.Д., Войскунский А.Е., Смыслова О.В. Интернет: воздействие на личность // Гуманитарные исследования в интернете / Под ред. А.Е. Войскунского. М.: Мо- жайск-Терра, 2000. 432 с. Бауман 3. Индивидуализированное общество: Пер. с англ. / Под ред. В.Л. Иноземцева. М.: Логос, 2002. 390 с. Борейко А. Рунет накапливает критическую массу. В 2004 г. к Сети подключатся 1 млн россиян // Ведомости. 2004. 10 марта. С. Б8. Борейко А. Старший вице-президент Microsoft Жан-Филипп Куртуа: «Мы не благотворительная организация» // Ведомости. 2004. 19 апр. С. А5. Ваганов А.Г. Миф - Технология - Наука. М.: Центр системных исследований, 166 с. Вейценбаум Дж. Возможности вычислительных машин: от суждений к вычислениям. М.: Радио и связь, 1982. 368 с. Гзйтс Б. Дорога в будущее / Пер. с англ. М.: Изд. отд. «Русская редакция» ТОО «Channel Trading Ltd.», 1996. 312 с. Гoeapd М.В. Интернет и демократия // Альтернативы. 2003. №4. С. 109-133. Грановский Ю. Приоритет для Siemens - разработка ПО: интервью X. фон Пире- ра // Ведомости. 2003. 7 окт. С. А5. Глобальное сообщество: Картография постсовременного мира = Global society: Cartography of the Post-Modern World / Рук. проекта, сост. и отв. ред. А.И. Неклесса. М.:

Восточ. лит., 2002. 463 с. (Московская школа геоэкономических и социальных исследований: Осн. В 1999 г.; Вып.2). Гордеева Н.А., Филь М.М. Комментарий к Федеральному закону «О науке и государственной научно-технической политике» / Под ред. акад. Б.Н. Топорнина. М., 1997. 128 с. Директивы XXIV Съезда КПСС по пятилетнему плану развития народного хозяйства СССР на 1971-1975 годы // В.И. Ленин. КПСС о развитии науки / Под общ. ред. К.М. Боголюбова. М.: Политиздат, 1981. 800 с. Егерев С.В. Болевые точки науки. М.: Центр информатизации, социальных, технологических исследований и науковедческого анализа, 1998. С. 43-44. Инновационная экономика / Под общ. ред. чл.-корр. РАН А.А. Дынкина и д.э.н.

Н.И. Новиковой // РАН, Ин-т мировой экон. и междунар. отношений. М.: Наука, 2001. 294 с. Иноземцев В.П. На рубеже эпох. Экономические тенденции и их неэкономические следствия. М.: Экономика, 2003. 776 с. Интервью с Мануэлем Кастелсом//Альтернативы. 2001. №2. С. 187-191. Капица С.П., Курдюмов С.П., Малинецкий Г.Г. Синергетика и прогнозы будущего. М.: Наука, 1997. 285 с. (Кибернетика: неограниченные возможности и возможные ограничения); Капица С.П. Сколько людей жило, живет и будет жить на Земле: Очерк теории роста человечества. М.: Международная программа образования, 1999. 240 с. Кастелс М. Информационная эпоха: экономика, общество и культура: Пер. с англ. / Под ред. проф. О.И. Шкаратана. М.: Гос. ун-т Высшая школа экономики, 2000. 608 с. Квинт В.П. Роль научно-технической политики в функционировании политической системы общества // Политические науки и НТР: Ежегодник. М., 1987. Коллонтай В.М. Западные концепции экономической глобализации // Грани глобализации: Трудные вопросы современного развития. М.: Альпина Паблишерз, 2003.22. Концепция движения Москвы к информационному обществу, 2001. июль. // http://www.mdu.ru/ news/concept_inf.html?file=concept_inf_pr1 .cfg. Коровин Д. СПРЫГ на месте // Internet. 2000. №21, июнь. С. 58-59. Кувалдин В.Б. Глобальность: новое измерение человеческого бытия // Грани глобализации: Трудные вопросы современного развития. М.: Альпина Паблишерз, 2003. Кьеза Дж. Глобализация и средства массовой информации // Постиндустриальный мир и Россия / Отв. ред. В.Г. Хорос, В.А. Красильщиков. М.: Эдиториал УРСС, 2001. Лебедева Л.Ф. Рецензия на книгу «Ворота в глобальную экономику» // Вестник РАН. 2002. Т. 72, №11. С. 1040. Леденева Л.И. Интеграция российских ученых в международные научно-профес- сиональные сети. (На примере Франции) // Европа и развитие российской науки: Доклады Института Европы. N“118. М.: Изд-во «Огни», 2003. С. 53-57. Лефевр В.А. Конфликтующие структуры. М.: Ин-т психологии РАН, 2000. 136 с. Майминас Е.З. Анкета. М.: ООО «Полиграфикс», 2000. 463 с. Наука России в цифрах: 2000. М.: Центр исследований и статистики науки, 2000.142 с. Наука и высокие технологии России на рубеже третьего тысячелетия (социально-экономические аспекты развития) / Рук. авт. колл. В.Л. Макаров, А.Е. Варшавский. М.: Наука, 2001. 636 с. Научно-техническая и инновационная политика. Российская Федерация: Оценочный доклад (пер. на рус. язык). Париж.: Организация экономического сотрудничества и развития, 1993. 67 с. Научно-техническая политика: проблемы формирования и реализации / А.Г. Фо- нотов, А.А. Блохин, Н.А. Соболев и др.; Отв. ред. А.Г. Фонотов //АН СССР. Ин-т экономики и прогнозирования науч.-техн. прогресса. М.: Наука, 1990. 190 с. Неклесса А.И. Геоэкономическая система мироустройства // Глобальное сообщество: Картография постсовременного мира = Global society: Cartography of the Post- Modern World / Рук. проекта, сост. и отв. ред. А.И. Неклесса. М.: Восточ. лит., 2002. 463 с. (Московская школа геоэкономических и социальных исследований: Осн. в 1999 г.; Вып. 2).

Олескин А.В. Междисциплинарные сетевые группы // Вестник РАН. 1998. Т. 68, №11. С. 1016-1017. Пармон В.Н. Наука и рынок - проблема адаптации (на примере Института катализа и каталитических технологий) // Российская наука: состояние и проблемы развития. Материалы Всероссийского семинара. Новосибирск: Издательство СО РАН, 1996. 168 с. Поиск. 2001. №23. 15 июня. Поспелов Д.А. Становление информатики в России // Очерки истории информатики в России / Ред.-сост. Д.А. Поспелов, Я.И. Фет. Новосибирск.: Науч.-изд. центр ОИГГМ СО РАН, 1998. 662 с. Пресс-релиз МНТЦ. 1999. 16 сент. Симаков К.В., Гончаров В.И. Академическая наука Северо-Востока России // Вестник Российской академии наук. 1999. Т. 69, №1. С. 27-28. Симон Кордонский не возглавляет группу быстрого реагирования // http://strana.ru/ state/kremlin/2000/09/28/970154960.html. Современные информационные технологии и общество: Реф. сб. / Авт.-сост. А.Н. Ав- дулов. М.: ИНИОН РАН, 2002. 196 с. Ступина Е. Убийство по интернету. Масштабы компьютерных преступлений в России и в мире неуклонно растут // Независимая газета. 1999. 15 сент. С. 10. Ушкалов И.Г., МалахаИ.А. Экономические проблемы науки // Науковедение. 1999. №1. С. 34. Формирование общества, основанного на знаниях. Новые задачи высшей школы. Доклад Всемирного банка / Пер. с англ. М.: Весь Мир, 2003. 232 с. Химанен П., Кастелс М. Информационное общество и государство благосостояния: финская модель: Пер. с англ. А. Калинин, Ю. Подорога. М.: Логос, 2002. 224 с. Циренщиков B.C. Научно-технический прогресс// Европа: вчера, сегодня, завтра/ Институт Европы РАН; Под ред. Н.П. Шмелева. М.: Экономика, 2002. 823 с. Шлихтер Б.С. Постиндустриальный этап мирового развития: проблемы и противоречия // Пространственные структуры мирового хозяйства / Под ред. Н.С. Мироненко. М.: Пресс-Соло, 1999. Юревич А.В. Социальная психология науки. СПб.: РХГИ, 2001. 352 с. Юревич А.В., Цапенко И.П. Нужны ли России ученые? М.: Эдиториал УРСС, 2001. 200 с. Юревич А.В., Цапенко И.П. Российская наука на рынке // Вестник РАН. 1999. Т. 69, №8. С. 706-713. Falling through the Net: Toward digital inclusion // Nat. telecom, a. inform. Administration (NTIA). Wash., 1999. 160 p. //http://www.ntia.docgov/ntiahome/net2/folling.html. ILO, World Employment Report 2001: Life at Work in the Information Economy. Geneva,

2001. Wood D.N. Post-lntellectualism and the Decline of Democracy // S.L. Praeger Publishers, 1996. 302 p.

<< | >>
Источник: А. Г. Аллахвердян, Н.Н. Семенова, А. В. Юревич. Науковедение и новые тенденции в развитии российской науки. 2005

Еще по теме Научно-техническая политика в эпоху интернета:

  1. § 59. Духовная культура в эпоху научно технического прогресса
  2. Взаимосвязь государственной и региональной научно-технической политики
  3. Возможные подходы к уточнению Федерального закона «О науке и государственной научно-технической политике»
  4. Л.М. Лыньков, А.М. Прудник, В.Ф. Голиков, Г.В. Давыдов, О.Р. Сушко, В.К. Конопелько. Технические средства защиты информации: Тезисы докладов 1Х Белорусско-российской научно-технической конференции, 28—29 июня 2011 г., 2011
  5. Л.А. Маюрникова, С.В. Новосёлов. ОСНОВЫ НАУЧНЫХ ИССЛЕДОВАНИЙ В НАУЧНО-ТЕХНИЧЕСКОЙ СФЕРЕ Учебно-методическое пособие, 2009
  6. Глава 1. ИНТЕРНЕТ-ПРАВО КАК ОБЛАСТЬ НАУЧНОГО ЗНАНИЯ
  7. § 2. Особенности отдельных правонарушений в киберпространстве (распространение экстремистских материалов в Интернете; клевета в Интернете; незаконное распространение порнографических материалов в Интернете; нарушение правил интернет-торговли; нарушение авторских и смежных прав в Сети)
  8. ГЛАВА 10 ХРИСТИАНСКАЯ ВЕРА В НАУЧНУЮ ЭПОХУ
  9. ВЭБОМЕТРИКА ИНТЕРНЕТ-РЕСУРСОВ КАРЕЛЬСКОГО НАУЧНОГО ЦЕНТРА РАН А. А. Печников
  10. НАУЧНЫЙ РЕАЛИЗМ В ЭПОХУ ВОЗРОЖДЕНИЯ ЭФИРА
  11. § 3. Интернет-право как новое научное направление и межотраслевой институт права
  12. Глава 4. Научный реализм в эпоху возрождения эфира
  13. Научно-технические связи
  14. Моделирование научно-технического прогресса
  15. ГЛАВА 28 МЕЖДУНАРОДНОЕ НАУЧНО-ТЕХНИЧЕСКОЕ И ПРОИЗВОДСТВЕННОЕ СОТРУДНИЧЕСТВО
  16. Раздел 3. Инженерная экология и научно-технический прогресс
  17. 28.2. ФОРМЫ НАУЧНО-ТЕХНИЧЕСКОГО И ПРОИЗВОДСТВЕННОГО СОТРУДНИЧЕСТВА
  18. Научно-технический прогресс: достижения и проблемы
  19. 28.3. РЕГУЛИРУЮЩИЕ СТРУКТУРЫ В СОВРЕМЕННЫХ НАУЧНО-ТЕХНИЧЕСКИХ ОТНОШЕНИЯХ