<<
>>

НЕИЗВЕСТНЫЙ ПОД СОТНЕЙ ЛИЧИН

– Вам сигареты нужны? Могу предложить очень дешевую партию. – Молодой человек, вошедший в мой кабинет на Константиновской улице в Лодзи, подошел вплотную к столу, заваленному документами.
Он окинул меня странным, оценивающим взглядом, и мне стало както не по себе. Что это за тип? Что ему от меня нужно? И как ему удалось проникнуть без доклада в кабинет судебного следователя? Я спросил его об этом. – У вас, ваша честь, репутация доброго и справедливого человека, поэтому я и прошел прямо к вам. Мне повезло, охраны у входа не было. Я хотел только… то есть мне очень жаль, что ваша честь не заказывает у меня сигареты, как почти все ваши коллеги в Лодзи. Может быть, ваша честь тоже… Я отказался, встал и выпроводил непрошеного посетителя, ведь в моем кабинете было множество важных документов по еще не законченным делам. В приемной я еще раз предупредил слугу, чтобы никто не проходил в кабинет без моего разрешения. Это были тревожные годы после первой русской революции. Даже когда внешне все казалось спокойным, следовало помнить, что вулкан не потух и в любой момент может с новой силой начать извержение. Наверное, нигде в мире политическая борьба не велась с такой фанатичной ненавистью и жестокостью, как здесь – в округе, который я сам выбрал, когда, после своего первого успеха в Варшаве, получил назначение на должность судебного следователя. Через три дня дверь снова отворилась, и кто же, представьте себе, улыбался мне с порога?… Это был тот самый «наш неизвестный друг». «Какого черта ему нужно на этот раз?» – подумал с раздражением я. С низким поклоном он подошел поближе, таща на поводке упирающегося бульдога. Какое чудесное животное! Я обожаю эту породу и не мог скрыть восхищения экстерьером собаки. – Я слышал, вы любите бульдогов, – начал он. – Откуда, черт возьми, вы это узнали? – Ваша честь, я здесь не в качестве свидетеля. Вам нравится собака? Если да, я готов уступить вам ее всего за несколько рублей.
По рукам? – Сколько? – Это не важно. Если позволите, я вам его подарю. – Давайтека ближе к делу, – уже откровенно рассердился я. Что все это значит? С какой стати этот тип дарит мне собаку? Хочет дать мне взятку? Почему? В чьих интересах?… – Ваша честь, вы меня неправильно поняли. Я хотел сказать, что продам вам собаку очень дешево. Как ни велик был соблазн, я решительно отказался. Проводив нахала до дверей, я сурово сказал, чтобы он больше никогда здесь не появлялся. Но он каждый день продолжал приходить ко мне, и все в новом обличье: то, как торговец мехами, предлагая мне купить по очень дешевой цене шубу, то якобы с поручением от моего коллеги: не хочу ли я купить небольшую партию парижских духов? В конце концов, мое терпение лопнуло, хотя я в душе не мог не восхищаться его ловкостью и настойчивостью. – В следующий раз, если вы посмеете снова сюда явиться, я спущу вас с лестницы! – воскликнул я, полный решимости выполнить угрозу при первом же случае. Уже в дверях он обернулся и спросил: – Вы ведете следствие по делу об убийстве демократа Карчмарка? Это был его первый промах. Вот, оказывается, что ему было нужно! Теперь мне многое стало понятно. – Да, – ответил я. Мне не терпелось узнать, что будет дальше. – Его убил член Польской социалистической партии! – Да. – Он друг человека, интересы которого я представляю, – продолжал незнакомец. – Чего же вы хотите? – спросил я, хотя было совершенно ясно, какой будет ответ, каким, вернее, он должен быть. Естественно, он не мог признаться, что искал знакомства со мной, чтобы подкупить или вызвать сострадание к своему другуубийце. – Я хотел спросить, извините за назойливость, под какой залог вы согласились бы отпустить арестованного? – с наглой улыбкой прошептал он. В следующее мгновение «проситель» оказался на полу! Я снова сделал строгое внушение слуге, пригрозив, что он будет наказан и уволен, если я еще раз увижу у себя этого типа. На этот раз предупреждение возымело действие, он больше он не появлялся. Но через несколько дней я все же встретился с ним.
Его ввели под конвоем в полицейский участок, когда я допрашивал одного из задержанных. – Вы?! – удивился я. – Да. Как видите, у меня есть и другие дела, – ответил мой новоявленный «приятель». Я не совсем понял, что он имел в виду, но инспектор мне все объяснил: – Это Август Фремель, один из лидеров Польской социалистической партии. Однако его основным занятием является секретная работа на нас против своей партии. Он информирует нас об их планах, о положении дел в стане противника. – Осторожнее, – предостерег я инспектора, – на социалистов он тоже работает. Он несколько раз… – …заходил к вам в кабинет, – закончил за меня инспектор. – Это делалось для отвода глаз, ваша честь. Он должен был это сделать, чтобы его товарищи по партии ничего не заподозрили. Каждый уважающий себя тайный агент работает на обе стороны. Мы, в полиции, понимаем и учитываем это. Я первый раз в жизни видел перед собой тайного агента, и это произвело на меня такое же огромное впечатление, как и труп несчастной женщины, увиденный много лет назад морозной зимней ночью под Варшавой. В тот момент я и не подозревал, что вся моя жизнь пройдет в постоянной борьбе с подобными людьми. Август Фремель заинтересовал меня. Как он работал?… Его методы оказались довольно простыми: он жил прямо в полицейском участке, под постоянным наблюдением и охраной, как полиции, так и армии. Его брат Рихард ходил по заводам и фабрикам, собирал информацию. У него было два тайных сообщника – члены социалистической партии, которые на самом деле сотрудничали с властями, получая за это, жалкие двадцать пять рублей. Походив по митингам и собраниям и накопив достаточно информации, помощники передавали ее Августу Фремелю. Тот под личиной партийного лидера доводил дело до конца: выяснял, где спрятано оружие, где хранят нелегальную литературу, списки членов партии и партийную документацию. Он делал это с таким мастерством, что даже самые осторожные из его товарищей ничего не подозревали. Когда же его видели в городе идущим под конвоем солдат, никому и в голову не приходило, что это предатель.
Все думали, что его ведут на очередной допрос. Однажды братья Фремель и трое их сообщников возвращались в полицейский участок в сопровождении верховых уральских казаков. Когда они проходили по Константиновской улице, из окна одного из домов со свистом вылетела бомба – троих казаков и двоих полицейских агентов разорвало в клочья. Фремели и восемь казаков тоже не подавали признаков жизни. Каждый из них получил не менее двадцати ранений. Такова была месть тех, кого предали и кто, наконец, понял, как их провели. Подняли тревогу. Улицу тут же блокировали. Дом, откуда была брошена бомба, казаки тщательно обыскали, но все оказалось напрасным, лишь в одной из квартир они обнаружили мужчину, лежавшего на полу. Он слабым голосом просил о помощи, пытаясь вырваться из крепко державших его казацких рук. В комнате стоял такой шум, что никто не мог понять, в чем дело. Некоторые уже были готовы расправиться с пленником, как им думалось, виновником гибели их товарищей. Но оказалось, что тот тоже ранен и едва может говорить. Глазами он показал на кровать. Ктото из казаков проследил за его взглядом. На кровати лежал мундир. – Стойте! – закричал казак. – Это не он! Так оно и было на самом деле. Увидев мундир, казаки признали в задержанном моего коллегу, судебного следователя Диста, который жил в этом доме и был случайно ранен осколком разорвавшейся мины. Вместо убийцы чуть не пострадал невиновный человек! Ктото из присутствовавших в комнате вдруг высказал догадку, что человек, бросивший бомбу, мог спрятаться в находившемся по соседству здании театра. Полицейские и солдаты блокировали все выходы из театра, чтобы никто не мог его покинуть незамеченным. Один за другим зрители выходили через маленькую дверь. Каждый должен был пройти мимо Фремеля, который, стоя с забинтованной головой, пристально рассматривал всех, и горе тому члену партии, которого бы он увидел, даже если тот всего лишь только пришел посмотреть спектакль. Мы с женой тоже были в театре, и когда выходили, Фремель поклонился мне. Один из зрителей, окинув Фремеля ненавидящим взглядом, процедил сквозь зубы, но так, чтобы было слышно мне: – Эта сволочь – агент полиции. Ничего! Скоро мы и до него доберемся!… Смешавшись с толпой, смельчак выскользнул на темную улицу. Угроза была вполне серьезной. Неделю спустя нам пришлось снимать Августа Фремеля с дерева. Товарищи, которых он предал, вогнали ему в голову восемь двенадцатисантиметровых гвоздей и еще живого повесили.
<< | >>
Источник: Владимир Григорьевич Орлов. Двойной агент. Записки русского контрразведчика. 1998

Еще по теме НЕИЗВЕСТНЫЙ ПОД СОТНЕЙ ЛИЧИН:

  1. Из-под дуба, дуба, дуба сырого, Из-под того камешка, из-под яхонта, Выходила-выбегала мать Волга-река. Былина о Соловье Будимировиче. ЖИЗНЬ СЛАВЯНСКИХ ЛЕСОВ
  2. К тем, которые выведывают: возводятся ли естества Господа под непрерывное количество, или под разделенное
  3. ПОД СЛАВНЫМ ГОРОДОМ ПОД ПОЛТАВОЙ
  4. НЕИЗВЕСТНАЯ ВОЙНА
  5. ПИСЬМО К НЕИЗВЕСТНОМУ АДРЕСАТУ
  6. Неизвестно. Краткие лекции по транспортному праву, 2010
  7. 1572 НЕИЗВЕСТНЫЙ АВТОР ГЕРМАНИЯ (ГЕССЕН)
  8. Глава XIII. НЕИЗВЕСТНАЯ СТРАНИЦА ПОСЛЕДНИХ МЕСЯЦЕВ ЖИЗНИ ГЕГЕЛЯ —
  9. ПРИЛОЖЕНИЕ II Неизвестный искатель ПОИСК ИСТОЧНИКА ЭГО — ПРЯМОЙ ПУТЬ К СЕБЕ ВЕНОК СОНЕТОВ
  10. ГЛАВА XXIV УМА, НЕОБХОДИМОГО ДЛЯ ПОНИМАНИЯ УЖЕ ИЗВЕСТНЫХ ИСТИН, ДОСТАТОЧНО, ЧТОБЫ ДОЙТИ И ДО НЕИЗВЕСТНЫХ
  11. Сергей Темчин Столпный апракос - еще один неизвестный структурный тип славянского служебного Евангелия (по рукописям XIII-XVI веков)
  12. Наступление в Арагоне, — Республиканская армия. — Мельчите. — «Неизвестные подводные лодки». — Конференция в Пионе. — Испания в Лиге Наций. — Италия признает Иионские соглашения. — Муссолини упал духом. — Конец арагонского наступления. — Астурийская кампания. — Падение Хихона и завершение войны на севере.
  13. 1. Мир под угрозой