<<
>>

ДЮНЫ ПО БЕРЕГАМ ФИНСКОГО И РИЖСКОГО ЗАЛИВОВ


Западная окраина Курляндии представляет типичный пример намывного берега. На протяжении целых 200 верст до самой прусской границы она не имеет ни одного резко выдающегося мыса, ни одной глубоко врезанной бухты изгиб береговой линии так незначителен, что даже на протяжении нескольких верст она кажется совершенно прямой.

Несмотря на это, дюны начинаются только у Льбавы, откуда они тянутся вплоть до Бернатева и дальше; причина такого сравнительно скромного распространения их кроется в чрезвычайной мелкости выбрасываемого морем песка, который впитывает много воды и, долго удерживая ее, слеживается в плотную массу; на нем не остается даже следов от проходившего человека или проезжавшей телеги. Ровная и плоская намытая полоса представляет удобнейший путь для экипажей, Которые сворачивают сюда даже с почтовой дороги. При таких условиях деятельность ветра может проявиться лишь в ограниченных размерах, и, действительно, здешние дюны достигают в среднем только 9—12 м в высоту. Ныне все пески к югу от Бернатен одеты густым сосновым лесом, но в недалеком прошлом они были грозой соседних мест: встревоженные от векового покоя порубкой скреплявших их деревьев, они пришли в движение и засыпали немало угодий, усадеб и мыз. Так из старинной карты окрестностей Ли- бавы, составленной в 1637 г. землемером Тобием Кращеном, видно, что на том месте, где ныне воздымается величайшая из дюн Курляндии Кюппе-Калис (70 м), т. е. близ Меетраге, существовала некогда мыза, от которой не осталось и следа; точно также исчезли 18 крестьянских усадеб, погребенные в массах песка. Немало было засыпано и леса. Для остановки дальнейшего движения дюн в 1835 г было приступлено к укреплению песков, а в 1860 г. все работы закончились, и теперь, за исключением небольших лысин, все пески (594 десятины) покрыты густым лесом.

Движение Сестрорецких дюн в 70-х годах, встревожившее местное население и угрожавшее заводу, побудило г.

Н. Соколова заняться исследованием летучих песков этой местности. Лето 1880 г. он провел в Сестрорецке. «Своеобразное величие холмов сыпучего песка», пишет он, «и изящная правильность их очертаний произвели на меня глубокое впечатление. День за днем проводил я на дюнах, наблюдая за движением и скучиванием песка и следя за изменением хорошо знакомых мне очертаний. Я видел, как ветер образовывал на поверхности сыпучего песка красивую рябь, как возникали новые дюны, постепенно возрастали и принимали свои типичные формы, как разрушались ветром старые, обнаруживая свое внутреннее строение, как одни дюны успокаивались, зарастая травой и кустарником, другие же, ранее успокоившиеся и заросшие, снова начинали тревожиться и, сбрасывая растительный покров, приходили в движение. Вместе с тем я наблюдал за действием волн, набегавших на песчаный берег, и следил за образованием береговых волов для того, чтобы сравнить созданное ветром с создаваемым волнами моря». После этого г. Соколов изучал многие другие дюны, как прибрежные, так и материковые. В результате этих разносторонних исследований явилось в 1884 г. прекрасное сочинение «Дюны, их образование, развитие и внутреннее строение», сразу занявшее выдающее место в нашей геологической литературе и через 10 лет вышедшее на немецком языке в переводе Арцруни с новейшими дополнениями автора. Мы зашли бы слишком далеко, если бы задались целью исчерпать труд г. Соколова, а потому позволим себе остановиться только на некоторых его выводах.

Особенный интерес представляет строение дюн. Мы уже видели, что При известных условиях движение и дальнейшее развитие дюн может остановиться: скованные растительным покровом, они замирают и делаются неподвижными. Но покой дюн не прочен, и весьма часто они снова приходят в движение, частью сбрасывая, частью засыпая песком покрывающий их растительный слой. Ветер пользуется малейшими повреждениями последнего и, выдувая обнаженный песок, оживляет дюну. Размывающее действие морских волн, вырывание бурей деревьев, даже норы некоторых животных (напр.

кротов) дают толчок к пробуждению дюн, но главнейшим нарушителем покоя их является человек: вырубка леса, лесные пожары, стравливание травянистой растительности стадами, самая пастьба скота и прогон его, проложение дорог—все это повреждает тонкий и рыхлый слой растительной земли и дает ветру доступ к дюнному песку. В старину летучие пески Европы были покрыты лесом, и начало их движения относится к историческому времени: по крайней мере, ни один из писателей древнего мира не упоминает о существовании холмов, переносимых ветром. Огромные дюны Данцига и Ютландии пришли в движение после порубки леса. Точно также сестрорецкие пески, по-видимому, оживились недавно:- те места, где теперь они заносят дома, на памяти старожилов были еще покрыты вековыми соснами, и о движении песков не было помину.

Во многих дюнах смена периодов покоя и движения происходит несколько раз, что неизбежно отзывается на их строении. Так, в дюнах Куриш-Нерунга между песком замечаются прослои старой лесной почвы, достигающие У2—11/2 фут. в толщину и обозначающие прежнюю поверхность гор и долин. Это—тот же дюнный песок, но окрашенный перегноем древней растительности й несколько скрепленный им. Внутри таких слоев, а также и сверху их попадаются хорошо сохранившиеся сосновые шишки; здесь же находятся корни деревьев, при которых в вышележащем песке совершенно выветрились и имеют вид труб. Слои перегноя и растительных остатков г. Соколов наблюдал также в дюнах у Нарвского залива, у устья Западной Двины в окрестностях Либавы, но в особенном изобилии встречаются они в

Сестрорецких и Кокколовских дюнах. Большей частью мы видим здесь один, два или три слоя растительной земли, отделенных промежутками чистого дюнного песка толщиной V4-V2 метра и больше. Эти слои представляют неровные поверхности, часто весьма запутанные и всячески пересекающиеся между собой, но опытный глаз замечает в них очертания прежних вершин и склонов и, изучая их направления, геолог получает возможность восстановить историю дюны, определить ее прежние размеры, ее возрастание или уменьшение и направление движения.

В разрезах, проникающих глубже основания дюн, мы встречаем иногда и тот растительный слой, на который надвинулись дюны.

Но особенно любопытна слоистость самого дюнного песка, происходящая вследствие различия в величине песчинок и до поразительности сходная с слоистостью водных отложений. Причина ее кроется в сортирующей деятельности ветра, который, смотря по своей силе, извлекает из песчаных масс зерна различной крупности; с наибольшей очевидностью этот процесс можно наблюдать во многих из сестрорецких «котловин выдувания» (так называются углубления, образованные ветром у подножия дюн) и вообще всюду, где существуют обнажения сыпучих песков. Некоторые из этих котловин проходят всю толщу дюнного песка и достигают подстилающих его песчано-галечных отложений. Извлекая отсюда мелкие зерна, ветер оставляет на дне только крупный песок, гравий и гальки. Но такая сортировка производится не одним разом, и сильный ветер поднимает крупинки, которые остаются спокойными при слабых движениях воздуха. Таким образом, на поверхность дюны нагоняется песок различной крупности, вследствие чего получаются слои, по своему виду сходные с прослоями перегноя; они изгибаются то вверх, то вниз и срезают друг друга под разными углами. Слоистость может произойти также вледствие изменения минералогического состава песка, особенно если ветры дуют с различных сторон.

Наступающие дюны производят значительные геологические изменения, выражающиеся отклонением речных русел и образованием озер. Так, например, Ижорские дюны на южн. берегу Кронштадтского залива на наших глазах оттесняют к востоку устье речки Сапаоя, которая версты 2 течет параллельно берегу моря и омывает подветренные (крутые) склоны дюн. Еще большие размеры это явление имеет на берегах Рижского залива, где такие значительные реки, как курляндская Аа и Винддва, потерпели отклонение в своих устьях; первая из них на протяжении 30 верст течет вдоль берега залива, отделяясь от него перешейком всего версты в 3 шириной); вторая отклонена, по крайней мере, на 10 верст к востоку от места первоначального впадения в море.

Начало отклонения принадлежит прибою волн, образующих отмель; наростая, последняя превращается в косу, постепенно вызвышаемую наносом песка, и покрывается, наконец, дюнами, которые все дальше отодвигают речные русла. Точно также перемещаются внутрь страны и те озера, которые образовались вследствие отделения от моря так называемых «гафов». Таким именно путем произошли многие лагуны Гаскони, которые, как выражается Реклю, «бежали вверх по скату материка, под неотразимым натиском песчаных масс». О движении этих озер свидетельствуют даже исторические данные: многие селения принуждены были много раз переноситься с места на место, чтобы избавиться от затопления водами озер. Подобные же явления в грандиозных размерах происходят на берегу Балтийского моря (Куриш-Гаф), и весьма вероятно, что большие озера Курляндии (Тосмарское, Ли- бавское и Папенское) образовались указанным способом. Наконец, озера и болота могут произойти и без участия моря, а просто вследствие задержки дюнами атмосферной воды, ручьев и небольших речек. Такой процесс образования болот можно наблюдать ныне в ложбинах между цепями Кокколовских дюн. Нельзя не упомянуть о так называемых шовучих песках (Triebsand), которые встречаются среди дюн. Тонкая кора их не выдерживает тяжести человека, который проваливается и погибает в таких замаскированных водоемах. Последние образуются вследствие скрытых в песке горизонтальных струй воды, а также благодаря ключам, которые с силой пробиваются вверх; наконец, они могут произойти вследствие навевания песка на стоячую воду.

Как уже указывалось выше, дюны существуют также и на берегах рек. В Западной Европе они развиты очень мало, но у нас имеют широкое распространение. В долинах северных рек—Волхова, Сяси и др.—дюны попадаются редко. Наоборот, в средней и южной России, на р. Западной Двине, Немане, Волге, Мологе, Оке, Днепре и Доне они занимают обширное пространство. Алешкинские пески в низовьях р. Днепра тянутся на протяжении целых 150 верст, достигая 30 верст в ширину.

Сыпучий песок образует здесь подвижные холмы-дюны, известные в народе под названием кучугур. Большая часть их не обнаруживает ясно выраженного различия между наветренным и подветренным склонами, так как местность открыта здесь со всех сторон, и дюны подвергаются поочередно действию различных ветров: одни холмы имеют вид неправильных конусов, то более возвышенных и островерхих, то более плоских; другие приближаются по форме к грядам, разнообразно

изогнутым и искривленным. В настоящее время большая часть площади, занятой Алешкин- скими песками, покрыта кустарником (ивняком), и из 88 388 десятин, принадлежащих казне, только 17,734 представляют совершенно летучий обнаженный песок. Что касается происхождения такой обширной песчаной площади, то на этот вопрос излйвает свет следующее обстоятельство. Между Казачьими лагерями и Алешками от долины Днепра отделяется широкая ложбина, которая сначала направляется на юг, затем на юго-юго-запад и, свернув на запад, снова соединяется с долиной Днепра у Голой пристани. На своем почти пятидесятиверстном протяжении ложбина эта покрыта многочисленными озерами и болотами (около сотни), что заставляет признать ее старым руслом Днепра (старицей). Пески, давшие начало дюнам, без сомнения представляли такие же песчаные отмели и острова, какие и ныне намываются Днепром; если же на последних ветер не проявляет еще своей деятельности, то причина этого кроется в их незначительной высоте и сильной влажности, которая способствует развитию разнообразной растительности.

Другая обширная область речных дюн находится на Дону, между Усть-Медведицкой и Новогригорьевской станицами. Пески начинаются здесь не на самом берегу реки, а отделяются от нее луговой поймой Днепра; ширина полосы, занятой дюнами, которые носят здесь название «бурунов» колеблется между 8 и 18 верстами. Благодаря своей мелкости песок придонских дюн так подвижен, что даже при слабых ветрах переносится на значительные расстояния и засыпает дороги. Во время сильного ветра ходит по придонским бурунам очень неприятно; мелкие песчинки носятся в виде густой тучи и осыпают путника с головы до ног, производя чувствительные уколы в лицо и руки. В ложбинах («падах») среди дюн, где вследствие влаги развивается роскошная растительность, местные жители не раз пробовали сеять коноплю, но принуждены были скоро отказаться от этого, так как целые пашни засыпались надвигающимися бурунами. Донские дюны также образовались за счет песка, намытого рекой, которая подобно Днепру отступала в сторону правого берега.

Кроме прибрежных дюн (морских и речных), у нас имеют огромное развитие и материковые дюны, встречающиеся довольно часто и в разных местах. Так, например, в Польше обширные площади заняты песчаными почвами. В Полесье дюнные образования встречаются почти на каждом шагу, хотя и обладают незначительными размерами. В Черниговской губ. многие уезды страдают от песчаных заносов, постепенно усиливающихся вследствие порубки лесов. По обе стороны дороги, ведущей из Городни в Стародубе, часто расстилаются необозримые степи: большие столбы песка кружатся вихрем и со страшной силой разносятся по степи, засыпая пашни и поля. Не менее развиты материковые дюны в северной и средней России. Однако они появились в большинстве случаев по вине самого человека: климатические условия России не благоприятствуют их образованию. Лишь в прикаспийских степях, представляющих как бы преддверие к Средней Азии дюны развиваются сами по себе. На правом берегу Волги (в Калмыцкой степи) пески встречаются не во многих местах, на левом же берегу материковые дюны занимают обширные пространства; здесь они выступают в форме типичных серповидных холмов, называемых «барханами»: последние особено широкое распространение имеют в Туркестанских степях, которые по своему характеру являются настоящими пустынями; о них мы скажем в следующей главе.—Примеч. пер.

Большое геологическое значение имеют деятельность ветра в степных местностях, обратившие на себя общее внимание, благодаря работам Рихтгофена, который показал, что именно этим путем образовались мощные залежи леса. Мы не можем входить подробнее в рассмотрение этого любопытного вопроса и вернемся к нему во второй части. Что же касается разрушительного действия ветра, то мы отлагаем его рассмотрение до следующей главы: оно стоит в такой близкой связи с другими явлениями, происходящими в пустынях, что говорить о нем особо не представляется возможным.

<< | >>
Источник: М. НЕЙМАЙР. История Земли. 1994

Еще по теме ДЮНЫ ПО БЕРЕГАМ ФИНСКОГО И РИЖСКОГО ЗАЛИВОВ:

  1. ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ ВЕТРА. ДЮНЫ
  2. Глава VIII. Красное море и два его залива — Персидский и Аравийский
  3. Пример 13.3 ГРУППОВОЕ МЫШЛЕНИЕ, ЛИДЕРСТВО И ВТОРЖЕНИЕ В ЗАЛИВ СВИНЕЙ
  4. Советско-Финская война
  5. Бои на Финском фронте
  6. ИДЕЯ ФИНСКОГО УДАРА
  7. Идея финского удара
  8. Глава VI. ВОКРУГ ФИНСКОГО ПОБЕРЕЖЬЯ
  9. 4. Действия Советского Союза в Прибалтике Русскофинская война 19391940 гг.
  10. ДЕЙСТВИЯ АСТРАХАНО-КАСПИЙСКОЙ ВОЕННОЙ ФЛОТИЛИИ НА КАСПИЙСКОМ МОРЕ. ЗАНЯТИЕ ФОРТА АЛЕКСАНДРОВСКИЙ И БОЙ В ТЮБ-КАРАГАНСКОМ ЗАЛИВЕ
  11. ЯЗЫКОВОЕ ВОПЛОЩЕНИЕ КОНЦЕПТА "ИНТЕЛЛЕКТ ЧЕЛОВЕКА" (НА МАТЕРИАЛЕ ФИНСКИХ НАРОДНЫХ ГОВОРОВ) Е. В. Логинова
  12. О ВЛИЯНИИ МЕЖЪЯЗЫКОВЫХ КОНТАКТОВ НА СЛОВООБРАЗОВАНИЕ НА МАТЕРИАЛЕ ФИНСКОГО ЯЗЫКА В КАРЕЛИИ 1920-1930 ГГ. И. П. Козяр