<<
>>

IV. Познание значимого

Выше (во Введении) было отмечено, что взгляды сторонников понятия значимости разработаны очень мало. По-видимому, здесь особенно сказывается методологический вопрос, т. е. вопрос о том, как следует достигать царство идеального бытия, другими словами, как нужно познавать значимое.
Совершенно определенные соображения в этом отношении пока высказали лишь Гуссерль и Риккерт. В этом пункте их взгляды полностью совпадают и положены последним в основание его книги «Предмет познания». Существенное корректура взглядов Риккерта дана им в более поздней статье (Kantstudien, Bd. XIV),13 в соответствии с чем здесь можно считать установленным наличие двух мнений на «пути» познания значимого. Каждый путь мы рассмотрим отдельно.249 Прежде всего мы находим здесь так называемый «феноменологический» метод. «Феноменологией» Гуссерль называет «анализ и описание переживаний представления, суждения, познания» (И, S. 4). Поэтому феноменология есть «дескриптивная психология» (II, S. 18), которая, абстрагируясь от тех предметов, которые служат объектами научного исследования, обращается прямо к актам их познания, «анализирует их, описывает их, делает их предметами сравнивающего и различающего мышления» (II, S. 10). Исследования такого рода суть данные для «фундаментальных абстракций, в которых логик с очевидностью постигает сущность своих идеальных объектов и взаимосвязей» (II, S. 18); «только логические фундаментальные понятия дают» им «твердое значение» (II, S. 8) и являются «источниками», из которых «возникают» основные понятия и идеальные законы чистой логики (II, S. 4). Тех же феноменали- стических взглядов придерживается и Риккерт. Когда он отличает «бытие суждения» от его «смысла» (Gegenst. d. Erkenntnis, S. 88) и лишь последний делает предметом познания, то он предполагает найти его [смысл] только путем анализа первого: «В эмпирической действительности суждения логический смысл утверждения может быть отвлечен от его психического бытия, и лишь его логический смысл, а не психическое бытие может быть заключено в понятии судящего сознания вообще» (ibid., S.
148). Исследуя лишь психические процессы, он хочет, тем не менее, «обнаружить в них то, что есть не только психическое» (Zvvei Wege usw., S. 190).250 Но все эти взгляды демонстрируют лишь недостаточное различение области значимого и сущего, имеющих совершенно различный характер. Если они абсолютно гетерогенны друг другу, то первое не может быть обнаружено во втором и его, следовательно, не следует там и искать. Сфера психических состояний и сфера идеального смысла не имеют ни одной точки соприкосновения, а поэтому не существует и перехода от первой ко второй. Тот, кто решил заниматься анализом актов познания как переживаниями, именно в силу этого потерял возможность достичь «смысла». Тот, кто сначала признал, что идеальное находится в совершенно иной области по сравнению с душевным, а затем для познания первого вновь обратился ко второму, находится в явном противоречии с самим собой. Для того, чтобы свести такое мнение ad absurdum, достаточно указать лишь собственно на то, что душевное находится к значимому не ближе, чем физическое. Как одно, так и другое принадлежат к общему кругу бытия реального, и те раз- линия, которые они в себе содержат, оказываются несущественными, не имеющими значения при сравнении этих двух компонентов «действительности» со сферой «несуществующего». Значимое можно выводить из психического с тем же успехом, как и из физического. Искать «идеальный смысл» в душевных состояниях не более осмысленно, чем в мозге или нервах. Представитель противоположного взгляда не преминет возразить, что не его утверждение, а приведенная против него аналогия лишена смысла. С психическим, скажет он, значимое разумеется, не имеет ничего общего, но с ним оно находится в наиболее тесной взаимосвязи, ибо именно в том и состоит специфическая особенность психического, что оно, оставаясь неизменным, в то же время переходит свою границу и связывается отношениями с объективным. Или, наоборот, оно воспринимает «в себе» нечто находящееся вне его, оно им осознается, оно его мыслит, т.
е. «внешнее становится внутренним», и поэтому его [значимое] следует искать именно здесь. Идеальное, значимое, скажет он, разумеется, не психическое, но несомненным фактом является то, что мы обращаемся к тому, что сознается. Тем не менее, сознание является психическим процессом. Следовательно, делают отсюда вывод, значимое следует искать во временных явлениях сознания, в которых оно «проявляется». И все же здесь вновь обнаруживается показанная выше подмена понятий. Мышление, познание не входит, конечно, в область физического, ко объект познания вступает в опосредованную взаимосвязь с «психикой» не более, чем с «физикой». Познание не есть познанное, следовательно, сколько бы не изучалось первое, сущность второго тем самым не может быть прояснена. Двигаясь этим путем, мы все больше и больше знакомимся с особенностями видов познания, но все это не имеет никакого значения для нашей цели и никак с ней не взаимосвязано. Как будто бы перед нами находились две поверхности. Насколько далеко и быстро не передвигалась точка на верхней, она никогда не перейдет на нижнюю. Намереваться познать познанное путем познания процесса познания, означает подменять затронутый вопрос другим вопросом, совершенно к нему не относящимся. [...] Любое значимое мы не должны «выводить» «из» или «через» анализ душевной жизни, так как оно принадлежит совершенно иному измерению, чем эта душевная жизнь. Мы должны находить его просто как своеобразную данность, которая существует наряду с психическим и физическим как особый вид идеального бытия, совершенно отличающегося от реального. Так же как мы обращаемся к физическому или психическому бытию и познаем их, так же мы должны обращаться и к идеальному. Вместо этого нам совершенно не требуется обращаться к нашим актам познания, и посредством или «через» них получать значимое. Нам совершенно не нужно обращаться к помощи рефлексии или интенции на нашу интенцию, направленную на идеальные объекты, так не она является искомым. Мы должны действовать совершенно аналогично естествоиспытателю, который «идет к самим вещам»,24 который исследует их, а не характер нашего познания.
Астроном не интересуется тем, как воспринимаются небесные тела в своих различных положениях, а если бы он делал это объектом своего рассмотрения, то он бы уклонился от своей подлинной задачи - познавать явления небесного мира. То, например, обстоятельство, что луна на горизонте больше, чем в зените, не имеет для него вообще никакого значения. Он «обращается» к наблюдению самой луны и в таком случае находит, что она всегда сохраняет свой размер неизменным. Физик оставляет в стороне тот факт, что вспышка молнии воспринимается раньше, чем гром, и, исследуя внутреннюю взаимосвязь между этими явлениями, признает этот факт иллюзией. Ученый непосредственно противостоит своему объекту, исследует его и видит в этом свою задачу как ученого. Но сущность вещи вообще не зависит от того, являются ли подлежащие исследованию факты идеальными или реальными. Математик относится к своим числам и треугольникам так же, как и любой специальный исследователь. Логик исследует понятия в отношении их объема и содержания, место terminus medius в посылках таким же образом, как физик исследует взаимосвязь между температурой тела и изменением его объема. Правда, при операциях с числами или геометрическими фигурами нам требуются, например, пальцы, шар или фигуры, нарисованные на бумаге, но все эти моменты играют здесь лишь роль вспомогательных средств и имеют совершенно случайное значение. Когда мы, например думаем о числе 2 или 5, то в нашем сознании, пожалуй, являются образы, например, двух рук или пяти яблок; когда мы имеем в виду число вообще, то мы оперируем каким-нибудь определенным числом и нуждаемся в них [образах] лишь в качестве примеров или иллюстраций. м Роль этих последних могут играть, правда, и наши акты познания, которые, например, доступны счету, как и внешние предметы. Но в сравнении с этими последними они не имеют никакой привилегии и не «через них» мы познаем числа как идеальные образования. Если значимое вообще есть «нечто», а не «ничто», то оно доступно исследованию как и любой другой объект, и постольку здесь имеет место исследование соответствующего акта.
Здесь возможна, следовательно, «феноменологическая» проблема, которая опирается на рефлексию; но в таком случае возникает совершенно новый вопрос, который никак не связан с первым. Познание процесса познания того, что познается, не есть познание последнего. Всеобщее правило значимо независимо от природы данного объекта. При интенции на интенцию наряду с предыдущим актом познания возникает новый акт познания, подобный ему, со своим особым объектом исследования, который не идентичен первому, а потому и не замещает его. Раньше имело место познание значимого, теперь появляется познание процесса познания значимого. [...] Неполнота и недостаточность такого «пути» ведет Риккерта к признанию иного метода, основные мысли которого были изложены выше, который оперирует не с нашими психическими процессами как таковыми, а с самим смыслом. Этот «путь», на который почти столетие назад указал Больцано и которым в наше время особенно плодотворно воспользовался Гуссерль, Риккерт называет «трансцендентально-логическим» путем, и в таком виде мы впервые находим здесь довольно точную фиксацию и формулировку этого метода. Все же признание его не является принципиально ни малейшей заслугой, так как человеческая мысль вообще продвигается вперед с невероятными усилиями и очень часто не в силах дать себе ясного отчета в своей деятельности. Примером здесь может послужить все тот же Гуссерль. Хотя он в первой части «Логических исследований» с такой проницательностью воскресил традицию своего духовного учителя Больцано, мы все же не находим совершенно точного различия характерных черт тех «путей», которые мы прошли, и в следующей части той же самой работы Гуссерль объявляет, как мы видели выше, основным методом чистой логики «феноменологию», в которой он вообще не нуждался. [...] Примечания переводчика Перевод выполнен по изданию: Leo SsalagofT, Уот Begriff des Geltens in der modernen Logik. Inaugural-Dissertation zur Erlangung der Doktorwtlrde der hohen philosophischen Fakultat der Ruprecht Karls-Universitat zu Heidelberg vorge- legt Leipzig, 1910.
Verlag von Johann Ambrosius Barth. Полностью приведен перевод первой части, частично третьей и четвертой. Сноски автора помечены звездочкой, сноски переводчика даны под арабскими цифрами и помещены в конце. Все вставки, сделанные при переводе, взяты в прямые скобки {прим, переводчика). 1 «Это произведение в деле логического «элементарного учения» («Elementarlehre») оставляет далеко за собой все имеющиеся в мировой литературе систематические изложения логики» {Логические исследования, СПб., 1909. С. 197). 2 Имеется в виду Вильгельм Виндельбанд. 3 Немецкое Satz может быть переведено и как «предложение», «закон», «теорема». В отечественной литературе, посвященной Больцано, Satz переводится как предложение, (ср. Колядко В. И. Бернард Больцано. М., 1982. С. 43; Федоров Б. И. Логика Бернардино Больбцано. Л., 1980. С. 12.) Здесь и далее мы придерживаемся того термина, который сам автор работы использовал в русском языке (Л. Салагов. По поводу перевода «Логических исследований» Гуссерля (см. настоящее издание)). 4 В отношении содержания выражения, по Гуссерлю, следует различать: «содержание как интендирующий смысл или как просто смысл, значение; содержание как наполняющий смысл и содержание как предмет» (Logische Unter- suchungen II, I. I. § 14 (Husserliana XIX/1. S. 57). 5 В тексте самого Гуссерля «оно» в данном предложении относится не к «высказыванию», а к «сообщению» (Kundgabe), стоящему в опущенном здесь фрагменте (кстати сказать, одному из наиболее загадочных, в первом Исследовании). Но в соответствии с той мыслью, которую здесь стремится проиллюстрировать Л. Салагов, это различие, разумеется, несущественно. 6 Эта и предшествующая ссылка на Наторпа отсылают к следующему фрагменту, который мы приведем полностью: «Положение 2x2 = 4 говорит, если продумать его до конца: всякий раз, когда во временной действительности что- нибудь есть 2x2, именно тогда оно также есть 4. Положение это значимо во всякое время, поэтому в его всеобщем выражении не требуется обращения к временному определению; но такое определение все же должно при этом примысливаться, именно в каждом случае применения. Без применения же всякий закон вообще - только формула на бумаге» (Наторп, Социальная педагогика. Теория воспитания воли на основе общности. СПБ, 1911. Пер. А. А. Громбаха. С. 16. Здесь и далее перевод уточнен по немецкому изданию). 7 В переводе Э. А. Берштейн (Логические исследования. СПб, 1909) придаточное предложение «in denen sie jemeils vorgestellt werden» переведено «в которых они всегда даны», что наталкивает на мысль о необходимом отношение математической предметности и присущих ее законов к представлению и не соответствует тому, что стремится подчеркнуть здесь Гуссерль. * Ср. Л. Салагов. По поводу перевода «Логических исследований» Гуссерля (настоящее издание). * У Больцано имеется соответствующая мысль о том, что истины сами по себе являются чем-то «третьим», они «вне вещей-в-себе и нашего мышления о них» (Wissenschaftslehre, 1837, II, S. 23) (Цит. по Колядко В. И. Бернард Больцано. С. 49-50). ,в Ср. Л. Салагов. По поводу перевода «Логических исследований» Гуссерля (настоящее издание). Замечания автора по поводу невозможности убедить психологистов в своей правоте отличается от установки Г уссерля именно на доказательство абсурдности оспариваемой позиции. 11 В немецком тексте вторую и третью пару также составляют существительные, образованные от соответствующих прилагательных, образованных, в свою очередь, от глаголов (в данном случае это Entstehbarkeit), перевод которых в адекватной форме был бы, на наш взгляд, неоправданным насилием над русским языком. 11 Таблица противоположностей Л. Салагова примыкает к совершенно определенной традиции, отчасти прямо совпадая с некоторыми из десяти пар пифагорейских «начал», среди которых, по свидетельству Аристотеля, есть, например, такие: «предел и беспредельное», «единое и множество», «покоящееся и движущееся» (Метафизика, А 5. 986а). Ср. также схему, иллюстрирующую типологию философии ценностей, у Г. Шнедельбаха, где выделяются следующие, соотносящиеся с ценностью, пары: бытие - значимость, реальное - идеальное, субъективное - объективное, интеллектуальное - интуитивное, различный выбор которых характеризует ту или иную модификацию философию ценностей (Schnadelbach, G «Philosophic in Deutschland 1831-1933». Frankfurt am Main, 1991. S. 206). 13 Cp. §3. 14 «Однако, стараясь избежать Сциллы причинного взгляда, не следует попадать в Харибду взгляда телеологического [рассматривающего логические законы как нормативные]. Логические законы, согласно нашему утверждению, не говорят ни о том, как люди фактически мыслят при определенных обстоятельствах, ни о том, как они должны мыслить» (Наторп, Социальная педагогика. СПб., 1911. С. 17) 18 В немецком тексте явная ошибка - вместо Abwesenheit (отсутствие) стоит Ап- wesenheit (наличие). 16 Более подробно аргументация, содержащаяся в двух последних абзацах этого параграфа, развита во второй части работы («Значимое и теория примата прак тического разума в логике»). Эта критика направлена на главных представителей баденской школы неокантианства - Винделъбанда и Риккерта. 17 Фридрих Альберт Ланге (1828 - 1875). '* Ланге. История материализма и критика его значения в настоящее время. Перевод с 3-го немецкого издания Н. Н. Страхова. В двух томах. Издание второе. СПб., 1899. С. 361. 19 В «Критике чистого разума» понятие значимости фигурирует в формулировках «высшего основоположения всех синтетических суждений»: «... условия возможности опыта вообще суть вместе с тем условия возможности предметов опыта и поэтому имеют объективную значимость в априорном синтетическом суждении» (В197). Ср. тж. Кант, Пролегомены, § 18. 10 Ср. у Гуссерля: «Само положение дел есть то, что оно есть, утверждаем ли мы его значимость или нет. Оно есть единство значимости само по себе. Но эта значимость являлась нам, и мы выражали ее объективно, так, как она нам являлась. Мы говорили: это так» (Logische Untersuchungen II, I. I. § II (Husserliana XIX/I.S. 49). 21 При разрешении этой «двусмысленности» Больцано Салагов мог опираться на вводимое Гуссерлем понятие «выражение in spezies» (Husserliana XIX/I. S. 4849). Это «идентично тот же самый» объективный коррелят выражений, который независим от времени и места своей экземплификации в реальных речевых и т. п. актах. Но эта независимость не означает, что такое выражение «истинно» (любому ложному высказыванию также соответствует идентичное содержание (ibid., S. 50)). Тот тип выражений, которые здесь рассматриваются (идет снег и т. д.), относятся в «Логических исследованиях» к классу ситуативных («окказиональных») высказываний. В частности выражение идет снег является «сокращенным» ситуативным выражением (так как в нем непосредственно отсутствуют формальные признаки таких выражений - определенный артикль, личное местоимение и т. п.). Существенным для гуссерлевской интерпретации таких выражений является принципиальная возможность замены их «объективными» выражениями (ibid. S. 95). Однако «от этого идеала мы бесконечно удалены» (ibid. S. 96). 22 Ср. в Пролегоменах к чистой логике: «... истина тождественно едина, постигают ли ее в суждении люди или не люди, ангелы, или боги». (Husserliana XVIII. S. 125). 23 Риккерт. Два пути теории познания. Новые идеи в философии, 7, 1913 (перевод под редакцией С. Гессена). 24 «Мы хотим вернуться «к самим вещам»» (Logische Untersuchungen II, Einleitung, S 2 (Husserliana XIX/I. S.10). 25 Развиваемая здесь мысль содержится и у Гуссерля, когда он утверждает, что понимание возможно без всякого иллюстрирующего, наглядного созерцания. Ср., например: «Мимолетные чувственные образы функционируют [в частности, в геометрии] феноменологически постижимым и поддающимся описанию образом только как вспомогательные средства понимания, а не как значения или носители значения» (Logische Untersuchungen II, I. 2. tj 18 (Husserliana XIX/1 S. 71)). Перевод и примечания В. Куренного Приложение Curriculum vitae Автор родился в Елисаветграде (Россия) и там же окончил классическую гимназию. Получил юридическое образование в Киевском университете. Во время обучения занимался также философией и в 1904 году его работа «Проблема причинности у Канта и Юма», которую он представил на историкофилософский факультет того же университета, была удостоена золотой медали. В Гейдельберг поступил в 1906 году. (Leo Ssalagoff, Уот Begriff des Geltens in der modernen Logik. Leipzig, 1910. S. 64).
<< | >>
Источник: Чубарова И. М. Антология феноменологической философии в России, т. I. 1997

Еще по теме IV. Познание значимого:

  1. 1.Познание как процесс. Два уровня познания: эмпирический и рациональный. Формы познания.
  2. ЛЕКЦИЯ 10. ПРОБЛЕМА ПОЗНАНИЯ (ГНОСЕОЛОГИЯ). НАУЧНОЕ ПОЗНАНИЕ.
  3. ПОЗНАНИЕ КАК ФИЛОСОФСКАЯ ПРОБЛЕМА. НАУЧНОЕ ПОЗНАНИЕ
  4. 29. Ю. Хабермас о социокультурной детерминации познания в работе «Познание и интерес»
  5. 3. ПОЗНАНИЕ, ДИАЛЕКТИКА, РИТОРИКА, ИСКУССТВО И ЭРОТИКА 3.1. Источники познания
  6. 13. В каком смысле познание прочих вещей зависит от познания Бога [10]
  7. Глава 6 К УЧЕНИЮ ОБ АБСТРАКТНОМ ПОЗНАНИИ ИЛИ ПОЗНАНИИ РАЗУМОМ
  8. Глава 7* ОБ ОТНОШЕНИИ СОЗЕРЦАТЕЛЬНОГО ПОЗНАНИЯ К ПОЗНАНИЮ АБСТРАКТНОМУ
  9. Процесс познания. Чувственное познание и его формы. Рациональное познание и его формы
  10. Глава 1 Значимость
  11. Статистическая значимость.