<<
>>

Фашистское противодействие

На вопрос, какое значение имела фашистская акция для поражения социализма, враждебные стороны дали противоположные ответы. Фашизм притязал на то, что он одержал победу над большевистской революцией и спас Италию.
Но мало что говорит в пользу этого ответа. Ранние, единственно важные высказывания Муссолини столь же мало подтверждают его, как сами факты. Гораздо правильнее, очевидно, антифашистский тезис, что фашизм нанес революции последний удар после ее поражения252. Эту точку зрения поддерживают бесспорные факты: еще в октябре 1920 г. во всей Италии насчитывалось всего 190 фашистских отрядов, а в конце года их было уже 800253. Муссолини отказался участвовать в муниципальных выборах, предвидя полное поражение. Во время оккупации заводов фашисты не предприняли никаких акций. Если верно, что оккупация заводов была высшей точкой и в то же время последним шансом революционного движения, то антифашистский тезис безусловно справедлив. И в самом деле, в объективном отношении эта оценка в высшей степени вероятна. Но с субъективной точки зрения все это выглядит иначе. Еще в ноябре 1920 г. в Болонье нельзя было похоронить мертвого или нанять рабочего без разрешения Палаты труда. В это время еще некоторые социалистические городские власти пытались заменить торговцев и ремесленников муниципальными предприятиями. Еще в этот поздний час Италия полна была революционных речей. Понятно, что значительные слои буржуазного населения еще в это время ощущали угрозу своим самым жизненным интересам. Они думали не об опасности для государства, они видели опасность для самих себя. Было бы несправедливо требовать от них понимания, что вместе с опасностью для государства рано или поздно должна исчезнуть и опасность для них. Чтобы составить себе представление о силе возбуждения и борьбы, разыгравшейся в ближайшие месяцы, надо основываться не на статьях Муссолини, всегда впадающего по отношению к социалистам в менторский или насмешливый тон, а прочесть, например, страстные выпады молодого Дино Гранди254 в болонской «Ассальто»: «Прочь от нас! Не касайтесь нас! Избавьте нас от труда плюнуть в ваше мерзкое лицо!»255 Весьма вероятно, что антифашистский тезис справедлив, но и фашистское истолкование можно понять.
Оба противоположных «абсолютных» тезиса нуждаются в уточнении еще и в другом отношении. Во-первых, нужно принять во внимание крайнее разнообразие в состоянии отдельных местностей Италии, по историческим причинам гораздо более индивидуализированных и глубже отделенных друг от друга, чем в любом другом государстве Европы. Если в Триесте и в Фрнули фашизм одержал победу уже до оккупации заводов, то южноитальянские местности (до Апулии) и острова едва ли что-нибудь слышали о нем даже накануне похода на Рим. Но и в отдельных крупных городах и округах дело обстояло не так, чтобы до сентября 1920 г. они находились под властью социалистического насилия, которое затем сразу же сменилось фашистским насилием. В Милане сразу же после окончания войны могло случиться, что отставной офицер спокойно расстреливал на улице красное знамя или молодые люди трепали бороду Серрати256» 257. В апреле 1919 г. было сожжено здание «Аванта!». Тем не менее как раз в критические месяцы фашисты здесь не проявляли признаков жизни, и еще в июле 1922 г. над ратушей второго города Италии развевалось красное знамя. В Сиене Народный дом был уже разрушен в марте 1920 г., но в середине 1922 г. «красные» победоносно защищали город Парму от целой фашистской армии258. Таким образом, фашистские насильственные действия начались уже очень рано — они были предостережением, сигналом, а для многих надеждой. Впрочем, социалисты сохраняли значительные позиции еще в 1922 г. И все же, когда в конце 1920 г. борьба вспыхнула с полной силой, одна из сторон имела поразительный, часто возмутительный перевес. Агрессорами были везде фашисты. Насильственные действия социалистов, дававшие обычно повод для репрессий, были большей частью лишь реакцией на фашистские нападения. Фашистское насилие было везде систематически и сознательно направлено на уничтожение противника; напротив, сопротивление социалистов было бессвязно, спорадично и быстро сходило на нет. Основные черты событий не вызывают сомнения, даже если две стороны очень расходятся в их акцентировке и освещении259.
4 Главное преимущество фашистских «отрядов действия» состояло в том, что они повсюду имели в своем составе людей с военным опытом и не особенно чувствительной совестью, бывших ардити или отставных офицеров. Они собирали вокруг себя главным образом школьников и студентов. Проверяя, например, по данным Кьюрко, насколько эти две группы определяют облик раннего фашизма, нельзя этому не удивиться. Фашизм был сформирован не просто «буржуазией», а дбумя очень специальными слоями буржуазии, для которых было характерно «безрассудство» и которые можно одинаково легко описать положительным или отрицательным образом (идеализм, презрение к смерти, жертвенность — грубость, цинизм, презрение к людям). Их противники были, пожалуй, во всем более «буржуазно» настроены, чем они, и этот их облик тоже может быть описан в положительных или отрицательных терминах. Уже тогда Муссолини говорил о фашистском леопарде, который делает что хочет с вялым скотом социалистических масс260. Мишенями скуадри были всегда социалистические учреждения — безразлично, революционные или реформистские по своему направлению: палаты труда, народные дома, социалистические муниципалитеты и т. д. Их грабили, поджигали, вынуждали к роспуску, часто от них не оставалось никакого следа. Что могли противопоставить социалисты этим карательным экспедициям? Ничего в том же роде — фаши, то есть фашистские отряды, часто не имели даже резиденции и в этом смысле были ничем. Но поскольку их можно было рассматривать как удлиненную руку буржуазии и даже государства, они были в то же время всем. В самом деле, опорой этих экспедиций была всегда финансовая поддержка влиятельных кругов и молчаливое, даже практическое согласие властей. То, что аграрии предоставляли в их распоряжение грузовики и платили за бензин, что промышленники видели в фашистах «законных защитников» своих интересов, составляет главный тезис социалистического изложения этих событий, который подтверждает и фашист Кьюрко261. Впрочем, он крайне банален; в объяснении нуждается тот факт, что большая часть буржуазии не поддержала фашистов, которые вскоре стали рассматривать ее как враждебную силу.
Иначе обстояло дело с поведением государства и властей. Если даже признать, что социалисты мало сделали для того, чтобы приобрести симпатии полиции, тот факт, что карабинеры нередко обыскивали народные дома в поисках оружия, а затем предоставляли их собственной судьбе, у непредубежденного наблюдателя мог вызвать только удивление. Методом этих нападений было сотрудничество, «грузовик и телефон», как это коротко называли262. Если в каком-нибудь городе неизвестные убивали фашиста, то через несколько часов из соседних городов мчались грузовики, полные вооруженных фашистов, чтобы устроить «экспедицию наказания»263. Между тем социалистические общины позволяли противнику подавлять себя одну за другой, даже не пытаясь организовать совместные действия. Подтвердилось наблюдение Муссолини, что простой народ большей частью цепляется за свой клочок земли, а его интернационализм остается чисто словесным. Националисты, привыкшие пользоваться телефоном и договариваться на расстоянии, оказались более гибкими и сильными, чем интернационалисты, видевшие и любившие только собственный уголок Так, в течение немногих месяцев несколько сот скуадри из молодых людей, поддержанные почти всеми законными властями общества, в беспощадной, неприкрытой классовой борьбе разгромили огнем и мечом в важнейших областях Италии все те с великим трудом устроенные учреждения, где совершался процесс самовоспитания народа,— учреждения, казавшиеся, после попытки невозможной революции, невыносимой угрозой значительной части буржуазии. История этой борьбы удручает своей бесконечной монотонностью. Достаточно привести ее начало, несколько характерных примеров, чтобы заметить проявившееся вскоре смещение акцентов, ставшее основной предпосылкой устойчивости фашизма. Систематический фашистский террор начался как борьба национальностей в Триесте и Фриули. Здесь социализм очень неразумно связывали со «славянством», поскольку партия, сохранившая с австрийских времен свои принципы организации, не исключала из своих рядов словенцев и столь же энергично выступала за мир между народами, как она вела классовую борьбу.
Но югославские круги заявляли претензии на Истрию, Фриули и Триест, окончательное решение еще не было достигнуто, и защитные меры итальянцев, преобладавших во всех отношениях,— как национальные, так и социальные — дошли до напряженности, разрушившей почти всю сеть социалистических учреждений в этой области, от палат труда до культурных кружков. Поскольку власти стояли безусловно на стороне фашистов, эти «экспедиции наказания» (для которых находился обычно подходящий предлог) нередко принимали характер походов военных частей и гражданской милиции на славянские деревни в Карсте, в Истрии и в области Гориции. Высшую точку этих походов составило разрушение совместной акцией фашистов и полиции отеля «Балкан» в Триесте, резиденции словенских организаций. Задолго до конца года социалисты проводили во всей Италии сборы в пользу «жертв фашизма» в Венеции-Джулии. Но это была пограничная область Италии с исключительными условиями. Решающий прорыв в коренной области Италии удался фашизму лишь через полгода, вследствие событий в Болонье. Болонью можно было назвать красной столицей Италии. Она была крупным промышленным городом и к тому же центром Эмилии с ее бесконечными лигами; сразу же после войны она перешла в почти неограниченное владение социалистов. Муниципальные выборы в октябре 1920 г. также подтвердили это господство. Но между тем там образовалось «националистическое ядро» и «фашо» (под руководством Арпинати). Социалисты начали нервничать. В день первого заседания вновь избранного совета общины (21 ноября) опасались беспорядков. Очень характерно для ситуации, что социалисты не обратились для защиты к государственным властям, а разместили в украшенном красным знаменем здании ратуши, Палаццо д’Аккурсио, свою собственную охрану. Это имело роковые последствия. Когда фашисты в самом деле пытались прорваться на заполненную людьми площадь перед дворцом и произвели несколько выстрелов, у неопытных охранников сдали нервы и они, потеряв головы, бросили в толпу несколько заранее приготовленных ручных гранат.
На бурном заседании совета неизвестный из публики произвел несколько выстрелов в представителей «национального» меньшинства, убив раненного на войне адвоката Джулио Джордани. И тогда произошло нечто совершенно необычное: хотя ответственность за события, очевидно, в первую очередь несли фашисты, хотя 8 убитых и 60 раненых на площади были сплошь социалисты и их сторонники, смерть националистического депутата возбудила всю ненависть, все раздражение, все возмущение, накопившиеся за долгие годы в буржуазии,— и произвела дикий взрыв. Все, кто до тех пор решался лишь держать кулак в кармане, устремились теперь к фашизму. День за днем формировались новые штурмовые отряды, ночь за ночью рушились и горели опорные пункты социалистов, победители выборов во мгновение ока превратились в преследуемых, затравленных зверей. Затем очищенный таким образом город освободил и окружающую местность, длинными колоннами грузовиков стали выезжать карательные экспедиции, вынуждавшие к самороспуску лиги и общинные самоуправления и восстанавливавшие принцип «свободы труда». Сами участники этих мероприятий и, конечно, большая часть населения полагали, что это не что иное, как ответ на какое-то чудовищное злодеяние. Столь же сложный и неоднозначный характер имело кровопролитие в Эмполи, облегчившее фашизму окончательную победу в Тоскане. Слух, что фашисты на грузовиках двинулись в поход, привел в возбуждение население этой твердыни подрывной деятельности, и вскоре возникло всеобщее, хотя и рудиментарное, ополчение. Когда в город в самом деле въехали два грузовика с людьми, их встретили градом камней и выстрелов. Первому из них удалось ускользнуть; сидевшим во втором не помогли их отчаянные заверения, что они не фашисты, а военные техники в гражданской одежде; разъяренная толпа бросилась на них, не слушая, и забила их насмерть палками и камнями; мегеры, казалось, готовы были рвать зубами тела своих жертв; когда нашли раненого, которому удалось сбежать и который просил стакан воды, его убили и бросили в Арно. Здесь страх перед фашистами тоже вызвал безумное насилие, ставшее в свою очередь причиной того, что гораздо более обширное и целенаправленное фашистское насилие происходило в атмосфере симпатии и смогло победить264. Примерно так же обстояло дело с покушением в миланском Театре Лианы (23 марта). Подложенная анархистами бомба причинила страшные разрушения, разорвала на части двадцать ни в чем не повинных зрителей и ранила много других. Оказалось, что бомба была предназначена для полицейского управления, в виде протеста против некоторых скандальных нарушений права в пользу фашистов, и что молодые люди, получив ложное сообщение, в минуту замешательства понесли это орудие смерти в театр265. Но кто спрашивает в такие моменты о мотивах и связях? Увидели только ужасно изувеченные тела — и это было вполне понятно. Таково было социалистическое насилие, по существу вызванное фашизмом, который вышел против него в поход: спорадическое, всегда дикое, никогда не обдуманное, сопровождаемое индивидуальным террором и жестокостями черни («подонков»). Социалистическая партия не несла прямой ответственности за действия анархистов и черни, но ее в них обвиняли; и если либеральное общество почти нечувствительно к теоретическому оспариванию своего существования, если оно способно постепенно, по мере своего прогресса, устранять практические опасности, то, как и всякое другое общество, оно приходит в ужас при виде выходящего на поверхность общественного дна. Если правильно применяемое государственное насилие при минимальном его применении достигает максимального эффекта, то насилие итальянских социалистов, при всей своей минимальной реальности, имело максимальный эффект ложной и зловредной видимости и не привело ни к какому выигрышу. Совсем иной характер имело фашистское насилие. Мы его также проиллюстрируем тремя ранними примерами. В апреле 1921 г. вождь флорентийских фашистов, маркиз Лино Перроне Компа- ньи, отправляет письмо одному сельскому старосте в Тоскане, где в вежливых выражениях указывает ему, что его общиной не может руководить такая личность, как он, и что он советует ему до определенного срока подать в отставку, в противном же случае он не может нести «никакой материальной и личной ответственности». Если он обратится к государственным властям, то срок ультиматума будет считаться истекшим на четыре дня раньше266. В деревнях знали, что маркиз не шутит. Можно было ожидать, что он доведет требования и угрозы через посредника. Но аристократ презирает такие тайные пути. Он подписывается полным именем и адресом, пользуясь официальным бланком флорентийского фашо. То, что его письмо представляет собой уголовное преступление и пренебрежение к авторитету государства, по-видимому, даже не доходит до его сознания. Один из самых знаменитых скуадрисгов Италии, Сандро Кароси, входит с несколькими товарищами в рабочее кафе, вынимает пистолет и с широкой улыбкой заставляет одного из присутствующих встать у стены с чашкой кофе на голове: он хочет показать свое искусство в стрельбе. Но выстрел попадает в голову и оказывается смертельным,— и стрелок с шутливым отчаянием жалуется, что рука его потеряла верность. Газета сообщает об этом событии под заголовком «Злополучный Вильгельм Телль», а правосудие не видит повода для вмешательства267. Старшина деревни Роккастрада отказывается подать в отставку. После мучительного ожидания 24 июля приезжают фашистские грузовики. Поджигают несколько домов, крестьяне бегут в поля. Наконец фашисты уезжают, население возвращается. Но уже через несколько минут снова ревут моторы, скрежещут тормоза, фашисты спрыгивают на военный лад, и уже поздно снова бежать. На обратном пути неизвестный застрелил фашиста, и на несчастную деревню обрушиваются демоны мести. Беспорядочные казни и поджоги превращают мирное селение не в поле боя, а в сцену из Дантова ада268. Это было насилие обиженных и испуганных верхних слоев — от мелкой буржуазии до аристократии — циничное, систематическое, бесстыдное, лишенное всякой человечности к собственному народу. Поэтому все серьезные современные наблюдатели начала фашизма рассматривают его как явление противодействия, как «буржуазную жакерию»269, в которой буржуазия вела победоносную отчаянную борьбу со своим классовым врагом270. Но эта социологическая классификация недостаточна. Не случайно фашистские методы оказали сильнейшее влияние именно на молодых людей, со своей стороны распространивших и усовершенствовавших эти методы- Для них это означало как раз тот «выход» из буржуазного общества, к которому они стремились, смешивая идеализм, авантюризм и жажду действия. В этом, вероятно, заключается также ответ на трудный вопрос, почему такие люди, как Гранди, Бальбо271, Де Век- ки272, Де Боно273, Чиано274 примкнули к фашизму, а не к национализму, к которому они ближе стояли по своему происхождению. Более неопределенное, менее установившееся было для молодых людей более обещающим в будущем, а прежним легионерам Д’Аннунцио оно предоставляло большую близость к их социальным проектам. Но не надо упускать из виду также элемент случайности. Если бы Мус солини после выборов 1919 г. эмигрировал, как он это, кажется, планировал в течение какого-то времени, то все эти сильные эмоции и аффекты никоим образом не исчезли бы и вероятнее всего связались бы с национализмом. Однако фашистское насилие не исчерпывается также психологией поколений и другими подобными соображениями. В нем живет нечто изначально злое — циничное презрение к людям и дьявольская радость от унижения другого человека, темная любовь к насилию ради него самого. Никогда не следует упускать из виду этот его «добуржуазный» характер275. Первые признаки этого обнаруживаются уже очень рано в своеобразной враждебности фашистского движения к государству, странным образом контрастирующей с его практической зависимостью от государственных органов и его теоретическим прославлением государства. При ближайшем рассмотрении видно, что эта враждебность не ограничивается противостоянием данной, определенной форме государства, а относится к любому государству вообще, поскольку оно ограничивает их волю, то есть против законности вообще. Здесь мы тоже приведем три примера. В начале мая 1920 г. фашисты потребовали освобождения арестованных товарищей из Венецианской цитадели. Возникло столкновение, в котором погибли трое фашистов. После этого фашисты убили ответственного за это чиновника276. В июле 1920 г. группа из 500 фашистов направляется в антифашистскую цитадель Сарцана, чтобы освободить заключенного там в тюрьму Ренато Риччи. При входе в город они приветствуют стоящих там на посту нескольких карабинеров возгласом: «Да здравствует Италия! Да здравствует король! Мы — фашисты!» Но когда фашисты не подчиняются приказу остановиться, карабинеры стреляют. Изумленные фашисты, потеряв голову, обращаются в бегство, оставив на месте несколько убитых. Обратный путь им преграждают антифашисты, и без нового вмешательства карабинеров вряд ли хоть один из них остался бы в живых. Но «Пополо д’Италиа» обвиняет капитана карабинеров как преступника, и фашистам в самом деле удается развернуть успешную кампанию против человека, верного своему долгу278. В Модене фашисты протестуют против мер правительства. Начинаются переговоры с комиссаром. Этот последний, как можно понять, не думает оказать ставшее уже обычным почтение «gagliardetti»132 и не снимает шляпу279. Один из фашистов сшибает его шляпу с головы, возмущенный чиновник вынймает пистолет и стреляет. Столкновение расширяется, гибнут шестеро фашистов. Теперь можно освятить семь новых «мучеников» и дать волю необузданному возмущению. По-видимому, никто не ощущает, что в маленьком чиновнике подверглось оскорблению и насилию само государство.
<< | >>
Источник: Нольте Э.. Фашизм в его эпохе. 2001

Еще по теме Фашистское противодействие:

  1. 1. ФАШИСТСКОЕ ТОТАЛИТАРНОЕ ГОСУДАРСТВО. ПРИНЦИП ФЮРЕРСТВА КАК ВОПЛОЩЕНИЕ ФАШИСТСКОЙ ДИКТАТУРЫ
  2. Глава 11. ПРОТИВОДЕЙСТВИЕ АГРЕССИВНОЙ ИНФОРМАЦИИ
  3. Методы противодействия
  4. РАЗДЕЛ 179. ПРОТИВОДЕЙСТВИЕ ВРЕДУ, НАНОСИМОМУ СВОЕМУ ВОЙСКУ»
  5. Оценка и противодействие теневым практикам
  6. ФАШИСТСКАЯ РУМЫНИЯ В ВОЙНЕ ПРОТИВ СССР
  7. ВОЕННО-ФАШИСТСКИЕ ЗАГОВОРЫ
  8. УСТАНОВЛЕНИЕ ФАШИСТСКОЙ ДИКТАТУРЫ
  9. УСИЛЕНИЕ ФАШИСТСКОЙ УГРОЗЫ
  10. 1. ОБСКУРАНТИЗМ ФАШИСТСКОЙ ИДЕОЛОГИИ
  11. ГЛАВА 8 ПОЛИТИКА ФАШИСТСКИХ ПРАВИТЕЛЬСТВ ГЕРМАНИИ И ИТАЛИИ
  12. ВЫЗОВЫ И ПУТИ ПРОТИВОДЕЙСТВИЯ ТЕНДЕНЦИИ ИСЛАМИЗАЦИИ В КАЗАХСТАНЕ В КОНТЕКСТЕ ГЛОБАЛИЗАЦИОННЫХ ПРОЦЕССОВ Еркин Байдаро