<<
>>

Космологическая последовательность

От РЕЛИГИОЗНОЙ МИФОЛОГИИ К КОСМОЛОГИЯМ МИРОВЫХ ИНГРЕДИЕНТОВ

Космологическая последовательность проходит через ряд шагов. Первым шагом являются мифологии: таковы рассказы народных сказителей, позже перерабатываемые полупрофессиональными чтецами и поэтами[511]. На втором шаге компоненты мироздания классифицируются как области правления специализированных богов и рассказываются истории, объясняющие происхождение этих компонентов. Затем следует период рационализации таких фрагментарных объяснений мироздания на основе их систематизации в форме генеалогий или пантеонов.

Это переходит в более абстрактные концепции, отвечающие на явно задаваемый вопрос «из чего состоит мир»: вначале появляются смешанные перечни богов, элементов, физических и психологических процессов, затем возникают дискуссии о том, какой компонент (или компоненты) является главным. В конечном счете, обсуждение движется к уровню метафизической и эпистемологиче

ской абстракции; поднимаются вопросы о понятийных парадоксах и логической последовательности, решаются же эти проблемы выходом уже на явно абстрактный уровень философии.

В Индии мифологический период начинается в доведические времена, после чего следует определенная систематизация ведического пантеона, проводимая благодаря организации ведического жречества. В период упанишад центром аргументации становятся (перво)элементы, или ингредиенты, составляющие мироздание; трансцендентный монизм, отождествленный с «Я» и выведенный из текстов упанишад на 30-40 поколений позже философами адвайты, которые мыслили уже на очень абстрактном уровне, представляет собой лишь один из множества элементов в этом смешении конкурировавших мировоззрений, являвшихся по большей части плюралистическими, т. е. признававшими множественность (первоэлементов мироздания. В тот же период неведические мудрецы поставили себя в центр внимания и споров благодаря переводу этих дискуссий о мировых ингредиентах на уровень связных систем абстрактных понятий. В эпоху Будды соперничающие мудрецы проповедуют космологии четырех или семи элементов; ведется еще большая унификация при сосредоточении внимания на некой нити, проходящей сквозь.все компоненты мироздания,— на карме, или судьбе. Гаутама Будда захватывает центр пространства внимания, систематизируя разнообразные мировые ингредиенты и выстраивая их в некую цепочку, группируя психологические и физические элементы в скопления-агрегаты (сканды), составляющие мир опыта. Теперь появляется противоречие (antithesis) между выходящим за пределы мира «последним ингредиентом» (нирваной) и составляющими (конституэнтами) самого мира, которые объединяются благодаря подъему на уровень главного понятия — причинности, управляющей отношениями составляющих частей.

Центр действия в интеллектуальном сообществе смещается теперь к абстрактному философскому дискурсу даже притом, что на протяжении столетий философия остается в окружении мифологии буддийских сутр, индуистских пу- ран и эпоса. Возникают метафизические и, в конечном счете, логические и эпистемологические вопросы, что ведет ко второй из наших последовательностей. Однако обсуждение космологических тем также может продолжаться долгое время, а в некоторых отношениях последовательность выделения мировых ингредиентов никогда не устаревает. Между космологией мировых ингредиентов и более аналитическими вопросами метафизики существуют границы; в течение долгого периода ведущие буддийские и индуистские школы — разнообразные фракции схоластики Абхидхармы, школы санкхья и вайшешика — развиваются на основе систематизации перечней мировых ингредиентов.

В другом направлении поиск таких первоначал принимает форму, которую мы можем назвать эмпирической наукой (хотя и не в ее версии «науки быстрых открытий»); такие учения, как схема чакр в медицинской физиологии и системы астрологических гаданий, смешивают объяснения материального мира с оккультизмом и магией.

В Греции мифологии систематизированы в форме пантеона Гомером и Гесиодом. Боги природных сил являются уже некой системой космологической классификации, а генеалогии lt;богов и титановgt; у Гесиода— вариант причинной последовательности мировых элементов. Дискуссия, возникшая в поколении Фалеса, представляет собой вынесение на открытое обсуждение изначальных, или первичных, элементов через новое толкование мифов или постулирование базовых субстанций. В Греции, как и в Индии, состав конкурирующих ингредиентов является концептуально разнородным: вода, воздух, огонь, число, беспредельное, вместе с различными представлениями о природных превращениях в духе того, что «все вещи-полны богов». Через три поколения после Фалеса происходит прорыв к абстрактным метафизическим концепциям в учениях Гераклита и Парменида, что ведет уже к появлению эпистемологической последовательности.

Греки быстро проходят космологическую последовательность, достигая метафизического уровня через гораздо меньшее число поколений, чем это было в индийской сети. Однако космологическая часть греческой последовательности на этом не заканчивается, но сопровождает развертывание метафизического уровня. Часть философского сообщества, как, например, софисты, уже не интересуется космологией; однако их современники — Анаксагор и ставший еще более влиятельным благодаря своей четырехэлементной схеме Эмпедокл — успешно удерживают фокус внимания на линии космологических вопросов. Поколение Платона создает более абстрактные концепции, обеспечивающие возможность ревизии всего наследства космологических представлений. Аристотель приводит в соответствие метафизический и космологический уровни; с его учением соперничает атомизм Демокрита, закрепленный как долговременная позиция эпикурейской школой. Космологический компонент также силен в философии стоиков. Как и в Индии, космологическая последовательность в Греции продолжает существовать длительное время наряду с другими философскими дискуссиями. В одной своей ветви она конкретизировалась — и демифологизировалась, и деме- тафизировалась, превратившись в эмпирическое естествознание, например в различные системы идей медицинских школ; в другом направлении абстрактная онтология смешивается с магическим оккультизмом среднего платонизма, ок- культистскими нумерологиями и поздним неоплатонизмом. В обеих последовательностях, и в Индии, и в Греции, мы обнаруживаем не просто линейную траекторию развития космологической абстракции с конечным снятием в метафизике, но последовательности, разветвляющиеся по разным нишам на промежуточных уровнях между конкретикой и абстракцией.

В Китае самая ранняя последовательность философской аргументации является не космологической, но политической. Первый вопрос, разделяющий пространство внимания, касается характера человеческой природы; ведущими соперничающими позициями являются конфуцианское учение о семейно-иерархическом долге, доктрина Ян Чжу об эгоизме и всеобщий альтруизм моистов;

несколькими поколениями позже такими позициями становятся учение Мэн-цзы о человеческой сердечности, доктрина Сюнь-цзы о врожденном зле и идеология политических репрессий, отстаиваемая легистами.

Китайский путь к философской абстракции прокладывается не конкуренцией между космологическими альтернативами, но развитием логики самих процедур lt;спораgt; и углублением исследования понятий; это отчетливо видно в шестом и седьмом поколениях ар- гументативного сообщества, с появлением парадоксов Хуэй Ши и «школы имен» Гунсунь Луна.

Взлет космологической последовательности в Китае происходит, когда в данное аргументативное сообщество вовлекаются представления наивной религии. Около 270 г. до н. э. в поколении Гунсунь Луна, как раз когда стержневая сеть переживает период .перехода к метафизическому уровню спора, появляются схема инь-ян и космология «пяти процессов» Цзоу Яня, быстро захватывающие центр внимания. То же происходит и со схемами гадания, вероятно развивавшимися в провинциях и воспроизводящими мифологический слой народной магической практики. Цзоу Янь достигает большого успеха своей систематизацией «пяти элементов» (вода, огонь, дерево, металл, земля), созвучной текущим философским дебатам, а также апеллирующей к мирским интересам — политическому предсказанию и легитимации династий. В следующем поколении долговременная сеть элитарных философов отвечает на это книгой «Дао дэ цзин», в которой соединялись конфуцианское понятие о поведении и праведности, о пути (дао) с абстрактными проблемами значения, характерными для номинализма, превратившись в некую космологию, стержневым ингредиентом которой является безымянная природная спонтанность.

С этих пор в китайской философии господствуют космологические системы, разрушая светский дух обсуждения нравственных и политических вопросов и поворачивая вспять кратковременную тенденцию развития эпистемологии и метафизики. В следующих двух поколениях (восьмом и девятом после Конфуция) главными интеллектуальными событиями становятся составление и обнародование новых космологически ориентированных текстов в рамках конфуцианской школы: «Великого учения» с его натуралистической направленностью на «изучение вещей»; «Учения о середине», в котором конфуцианский «праведный муж» толкуется как некое мистическое согласие с космическим Путем. В это время также составляется конфуцианское приложение к старому гадательному тесту «И-цзин», что означает включение его в профессиональный канон конфуцианцев. Переход к космологическим схемам закрепляется в двенадцатом поколении Дун Чжуншу, который систематизирует конфуцианство в форме объединения идей инь-ян, «пяти элементов» с гадательными системами книги «И-цзин» в грандиозную схему соответствий между космологией и политическим нравственным порядком. Современниками Дун Чжуншу являются ученые группы хуайнанъ-цзы, разрабатывающие соперничающую космологию природных элементов, гадатель

ных практик и политических следствий посредством сбора и объединения элементов смешанного внеконфуцианского культурного капитала, который теперь начинает отождествляться с даосизмом.

В Китае эпоха династии Хань завершается примерно на том же уровне, который был достигнут греками в период поздних досократиков или в Индии во время старших современников Будды, хотя в китайской философии политический компонент выражен сильнее. Конфуцианская космология теперь становится относительно невосприимчивой к интеллектуальному изменению, поскольку ее носителями являются хранители канонических текстов и одновременно специалисты по ритуалам, утверждающие культ, направленный на легитимацию сильного централизованного государства. С этого времени, даже в нисходящие периоды династических циклов, когда империя распадается, конфуцианцы остаются идеологами централизации и легитимности империи. Конкуренция между интеллектуалами теряет свою автономию по отношению к борьбе между политическими фракциями и соскальзывает на конкретный уровень: разнообразные космологические элементы и цвета, наряду с климатическими явлениями и природными бедствиями, рассматриваются как соответствующие подъему и падению династий, а обсуждение этих тем приравнивается к политическому прогнозу, отдающему предпочтение той или иной государственной фракции[512]. Конфуцианство становится своего рода религиозным пантеоном, вовлекаемым в конкретные споры с соперниками, утверждающими свой даосский или народный буддийский пантеоны; уровень интеллектуальных дебатов падает до обсуждения того, кто кого обучал — Лао-цзы, Конфуций или Будда.

Когда изменяются внешние условия интеллектуального производства, в Китае возобновляется космологическая последовательность. В период 1030-1200 гг. появляется неоконфуцианство на основе возрождения космологий эпохи Хань, смешанных с даосскими гадательными схемами. Дискуссия вновь поднимается на более абстрактный уровень, в ее ходе формулируются охватывающие космическо- метафизические понятия мировой субстанции ци и сходного с логосом принципа ли. Пройдя по обходному пути, на протяжение которого конфуцианская философия остается во многом статичной и отсеченной от гораздо более абстрактного интеллектуального пространства средневекового буддизма, китайская метафизика возникает вновь примерно на уровне, достигнутом греческими стоиками.

Оккультизм и естествознание: два боковых русла

Сравнение Китая с остальным миром показывает, что несколько вариантов последовательности абстракции-рефлексии действительно аналитически различны и хронологически могут сочетаться между собой в разном порядке. Варьирует степень продвижения каждой интеллектуальной сети по данной последовательности. Различия также касаются существа начальных периодов и длительности периодов остановки движения. Во всех трех автохтонных случаях — в Индии, Греции и Китае — космологическая последовательность разаетвляется после достижения той ступени, на которой впервые появляется уровень метафизической абстракции. В одной ветви продолжается разработка онтологических вопросов в связи с метафизической абстракцией, достигнутой благодаря последовательности обсуждения эпистемологических проблем; в наиболее явной форме это происходит в Индии, а также в Греции и продолжениях ее текстовой традиции в исламе и христианском мире. Вторая ветвь склоняется к систематическим размышлениям о природном мире и соответствующим эмпирическим исследованиям, которые в конечном счете становятся естествознанием. Это направление было очень активно в Китае, а также в греческом и западноевропейском ответвлениях, где формулировались специализированные космологии в астрономии, медицинской физиологии, химии и т. д. Третья ветвь, смешение конкретного эмпиризма и понятийной абстракции, трактуемой в модусе овеществления, ведет к оккультизму — системе чудесных явлений, предзнаменований и соответствий, соединяющих природное с символическим, человеческое нравственно-политикопсихологическое царство с конкретной космологией природы.

Космологическая последовательность может восходить прямо к высоким уровням философской абстракции. В двух других ветвях с большей вероятностью происходит остановка последовательности абстракции-рефлексии или же она начинает двигаться вспять. На пути оккультизма это имеет место из-за приверженности его последователей нижнему из средних уровней овеществленной абстракции; оккультные силы, предзнаменования и lt;магическиеgt; значимости осмысленны именно потому, что они происходят от уровня концептуальной абстракции, который может быть достигнут лишь накоплением интеллектуальной изощренности на протяжении целого ряда поколений. Вместе с тем приверженцы оккультизма соединяют абстракции этого уровня с практиками, обращенными к мирской публике и мирским заботам, иногда связанными с политической фракционной борьбой или легитимацией государства, иногда — с «розничной продажей» услуг народной магии. В каждом случае теряется автономия внутренней интеллектуальной дискуссии; появляется препятствие для продвижения вперед в последовательности абстракции-рефлексии.

Подпоследовательность, ведущая к эмпирической науке, казалось бы, противоположна ветви оккультизма; и на самом деле, приверженцы этих двух путей часто открыто враждовали между собой. Ван Чун и «рационалисты» школы

«древних письмен» получили энергетический заряд и сосредоточенность своего оппозиционного пространства благодаря противостоянию конфуцианским оккультистам периода Хань. Оппозиция оккультистскому овеществлению не ведет обязательно ни к дальнейшему философскому творчеству, ни к научным эмпирическим открытиям. Высмеивать истории о духах и чудесах с помощью обыденного «рационального» объяснения, как это делал Ван Чун,— значит оказаться связанным с оккультистами через сам конфликтный процесс во многом так же, как в XX в. противники парапсихологии заперты в спорах, бесплодных в плане продвижения переднего края исследований. Периоды, в которых доминирует натуралистическое, антиоккультистское движение, скорее являются периодами противостояния метафизике вообще, как мы это видим и в европейском Просвещении 1700-х гг., и в одновременном рационалистическом движении школ Дзинсая и Сорая в Японии эпохи Токугава.

Сама по себе наука не составляет главного пути восхождения в последовательности абстракции-рефлексии; наука возникает в конкретной точке этой последовательности, но являет собой отдельную ветвь[513]. С такой точки зрения может быть кратко рассмотрен горячо обсуждаемый вопрос об отношениях между наукой и оккультной магией. Наука порождается в тех интеллектуальных сетях, главным занятием которых была философия, кроме того, наука существенным образом участвует в ее динамике.

На протяжении большей части истории эмпирическая наука была одним из вариантов классификаторской схоластики, но применяемой не столько к текстам (хотя это тоже могло иметь место), сколько к наблюдениям за природой, рассказам путешественников, коллекциям минералов и драгоценных камней и т. д. Интеллектуальная деятельность и интеллектуальная конкуренция задают направленность на количественное приращение, во многом сходное с умножением уче- ными-текстологами их категорий, но состоящее теперь в накоплении фактов и распределении их по рубрикам. Как и в классифицировании, связанном с текстами, уровень абстракции в такого рода деятельности остается в целом постоянным. Такой вид имеют натуралистические трактаты эпохи от Плиния до Альберта Великого; классификаторская схоластика продолжается после того, как «научная революция» добавляет еще один способ делать науку, например в форме «комнаты чудес», популярной среди поклонников науки из аристократии в 1600-х и 1700-х гг., или в форме предприятий по созданию таксономий в духе Линнея.

Наблюдения за природой частично совпадают с оккультизмом, поскольку последний принимает форму схем соответствий между различными царствами

действительности, включающими и природный мир. Оккультизм также является вариантом классификаторской схоластики, отличающимся от ее, так сказать, «чистой формы» своим сочетанием понятий, выведенных из интеллектуальной абстракции, с ответами на конкретную заинтересованность мирских аудиторий в прикладной магии.

«Научная революция» в Европе около 1600-х гг. меняет не натуралистическую сосредоточенность традиционной науки, но ее социальную динамику. Я назвал эту динамику «наукой быстрых открытий» (гл. 10). Посредством соединения интеллектуальных сетей с генеалогиями исследовательского оборудования производится поток новых явлений, по поводу которых могут быть выстроены теоретические интерпретации. Инновации и, тем самым, интеллектуальные репутации теперь зависят не от ходов в рамках последовательности абстракции- рефлексии, как это происходит в философии, но от преобразования передовой исследовательской технологии, возникшей из таких ростков, как телескоп Галилея и воздушный насос Бойля[514].

Встает вопрос о влиянии оккультизма на научную революцию, поскольку взлет науки быстрых открытий наблюдается в тех же самых сетях, в которых происходил взрыв интереса к оккультизму: Парацельс, Бруно, Кеплер и Ньютон — вот знаменитые примеры такого пересечения. Оккультизм не был причиной науки быстрых открытий; он является способом мышления (причем долговременным и традиционным), тогда как наука быстрых открытий — это реорганизация социальной практики и материального снаряжения. В математике, где модус быстрых открытий начался поколением раньше (или около того), чем в физической науке, новая «машинерия» по составлению и преобразованию уравнений существенно отличалась от методов оккультистской нумерологии, не претерпевшей никакой революции[515].

Тем не менее есть некое сходство в социальных обстоятельствах, породивших и оккультизм, и науку быстрых открытий. Оба эти направления соединяют мирские интересы с высокими абстракциями, превращая их в ориентированную вовнутрь аргументацию интеллектуальной сети. Наука быстрых открытий возникала, когда ветвь философской сети смешивалась с коммерческими и другими

практиками, развивавшими генеалогии физического оборудования, такого как линзы и насосы. Оккультизм — это использование схем высшей абстракции, почерпнутых из интеллектуального мира, в качестве описания невидимого мира соответствий, с помощью которых практики отвечают на мирские интересы в магическом управлении событиями и в их предсказаниях. Период от позднего Возрождения до пост-Реформации с его подъемом материальных основ интеллектуального производства и распадом прежних схем религиозно-политической легитимации способствовал перегруппировке сетей в обоих этих аспектах. Оккультизм не был причиной научной революции быстрых открытий, но в причинах появления обоих направлений имеется глубокое внутреннее сходство. 

<< | >>
Источник: РЭНДАЛЛ КОЛЛИНЗ. Социология философий: глобальная теория интеллектуального изменения. 2002

Еще по теме Космологическая последовательность:

  1. I ПРИНЦИП ПОСЛЕДОВАТЕЛЬНОСТИ
  2. 3.3. ПРОСЛЕЖИВАНИЕ ПОСЛЕДОВАТЕЛЬНОСТЕЙ ВЗАИМОДЕЙСТВИЯ
  3. Последовательная обработка информации
  4. Эпистемолого-метафизическая последовательность
  5. Последовательности и ветвления в социальном производстве идей
  6. ПОСЛЕДОВАТЕЛЬНОСТЬ РАЗРАБОТКИ ПРОЕКТА И ЕГО СОСТАВ
  7. ПОСЛЕДОВАТЕЛЬНЫЕ ВИДЫ ПОДНЕВОЛЬНОГО СОСТОЯНИЯ
  8. Последовательность оппозиций в Древнем Китае
  9. 4.3. Порядок (последовательность) представления и исследования доказательств
  10. Сосредоточенная на текстах схоластика и остановленные последовательности
  11. Основоположение о временной последовательности по закону причинности