<<
>>

Замечания к параграфу второму

5*

115

Я привел эти два положения, дабы побудить читателя к размышлениям об этом предмете. Сознаюсь также, что и для меня самого они еще недостаточно ясны и не с надлежащей очевидностью усматриваются из их оснований.

Тем не менее я твердо убежден в том, что даже* незаконченные опыты, развитые предположительно в сфере абстрактного познания, мотут быть весьма полезными для преуспеяния высшей философии, ибо очень часто другой легче находит решение какого- то особенно трудного вопроса, нежели тот, кто дает ему повод для этого и чьих усилий достаточно, быть может, для преодоления только половины трудностей. Содержание этих положений, как мне кажется, само по себе имеет некоторую ценность и, конечно, может побудить к тщательному исследованию их, если только верно понять их смысл, что в подобного рода цознании не так-то легко. Я попытаюсь, однако, предупредить еще несколько недоразумений. Совершенно неправы те, кто думает, будто своим первым положением я хотел сказать, что сумма реальности в мире вообще не увеличивается и не уменьшается от происходящих в нем изменений. Это до такой степени расходится с моим мнением, что даже приведенное в качестве примера правило механики говорит о совершенно противоположном. Ибо от столкновения тел сумма движений, если ее рассматривать саму по себе, то увеличивается, то уменьшается, и только окончательный итог, если его подсчитывать согласно указанному способу, остается неизменным. В самом деле, противоположности во многих случаях только потенциальны там, где движущие силы в действительности не устраняют друг друга и где, следовательно, имеет место увеличение. Однако, согласно уже принятому для руководства способу оценки, и эти [потенциальные противоположности] должны вычитаться друг из друга.

Так же следует рассуждать и тогда, когда это положение применяется к немеханическим изменениям. Меня равным образом не понял бы тот, кому пришло бы в голову утверждать, будто, согласно этому положению, невозможен никакой рост совершенства в мире.

На самом же деле это положение вовсе не отрицает всякую возможность увеличения естественным путем суммы реальности. Кроме того, в этом столкновении противоположных реальных оснований как раз и состоит совершенство мира вообще, равно как и закономерный ход материальной части его совершенно очевидно поддерживается только борьбой [этих] сил. И всегда будет большим заблуждением отождествлять сумму реальности с величиной совершенства. Выше мы видели, что неудовольствие столь же положительно, как и удовольствие, но кто же, однако, назовет его совершенством?

3

Мы уже заметили выше, что часто трудно бывает решить, каковы те или иные отрицания в природе: то ли мы имеем дело с простым отсутствием, поскольку нет [соответствующих] оснований, то ли они — лишения, проистекающие из реальной противоположности двух положительных оснований. Примеров этого в материальном мире много. Связанные между собой части любого тела оказывают друг на друга давление посредством действительных сил (притяжения), и следствием этих воздействий неизбежно было бы уменьшение объема [тела], если бы этим силам не противо* действовали в той же степени столь же реальные деятельные силы посредством отталкивания элементов, действие которых составляет основание непроницаемости. Здесь состояние покоя возникает не из-за отсутствия движущих сил, а благодаря их взаимному противодействию. Точно так же тяжести на обеих чашах весов находятся в состоянии покоя, если они привешены к рычагу по законам равновесия. Это понятие можно распространить далеко за пределы материального мира. Когда нам кажется, что наш дух находится в состоянии полной бездеятельности, то это вовсе не значит, что сумма реальных оснований для [нашего] мышления и [наших] влечений в этом случае меньше, чем в том состоянии, когда та или иная степень этой деятельности доходит до нашего сознания. Попросите самого ученого человека в моменты, когда он ничем не занят и отдыхает, чтобы он что-то рассказал о своих взглядах! [Окажется, что] он ничего не знает, и в этом состоянии вы его найдете пустым, не имеющим ни определенных соображений, ни суждений.

Но дайте ему только повод [высказать их] каким-либо вопросом или вашим собственным суждением! Его ученость обнаружится в целом ряде действий, которые примут такое направление, что дадут ему самому и вам возможность понять Эти взгляды. Нет сомнения, что реальные основания для этого давно уже в нем имелись, но так как по отношению к сознанию следствие [их] было равно нулю, то они должны были быть противоположны друг другу. Так, орудия, изобретенные искусством разрушения, в грозном безмолвии лежат в арсенале какого-нибудь князя для будущей войны, пока предательский трут не коснется их, заставив вспыхнуть молнией и опустошить все вокруг себя. Пружины, которые все время были готовы развернуться, лежали в этих орудиях, связанные огромной силой притяжения, и ждали только действия искры, чтобы освободиться. Есть нечто великое и, как мне кажется, очень верное в мысли г-на фон Лейбница: силой своего представления душа охватывает всю Вселенную, хотя только бесконечно малая часть этого представления достигает ясности. В самом деле, все виды понятий должны покоиться только на внутренней деятельности нашего духа как на своем основании. Вещи внешнего мира могут, конечно, содержать в себе условия, при которых они так или иначе обнаруживаются, но они не заключают в себе той силы, которая их действительно порождает. Мыслительная способность души должна содержать реальные основания для всех этих [понятий], сколько бы их ни возникло в ней естественным путем, и явления возникающих и исчезающих знаний следует, по всей видимости, рассматривать как результат согласованности или противоположности всех моментов этой деятельности. Эти суждения можно рассматривать как истолкование первого положения предыдущего параграфа.

В явлениях нравственного порядка нуль также не всегда следует рассматривать как отрицание в смысле отсутствия; больший положительный результат тоже далеко не всегда есть доказательство более значительного действия, направленного на достижение такого результата. Вложите в человека какую-нибудь страсть [силою] в десять единиц, в определенном случае противоречащую законам долга, например скряжничество! Наделите затем этого человека стремлением поступать по принципам любви к ближнему [силою] в двенадцать единиц, тогда результатом будут две степени способности его благодетельствовать и оказывать помощь [ближнему]. Представьте себе другого человека, которому присуща жадность к деньгам [силою] в три единицы, а способность действовать по принципам долга [силою] в семь единиц. Его способность действовать на пользу ближнего в результате столкновения противоположных влечений будет иметь силу в четыре единицы. Бесспорно, однако, что, поскольку упомянутую страсть можно рассматривать как естественную и непроизвольную, моральная ценность поступков первого будет выше ценности поступков второго, хотя если бы мы захотели оценивать их с точки зрения живой силы, то во втором случае результат превосходит первый. Поэтому человек не может правильно судить о степени добродетельности других людей по их поступкам, и только тот может сохранить за собой право судить, кто способен проникнуть в тайники [человеческого] сердца.

4

Если решиться применить эти понятия к столь ограниченному знанию, какое люди могут иметь о бесконечном божестве, то какие только трудности не встанут и при самых крайних [наших] усилиях. Так как основание для этих понятий мы можем почерпнуть только из самих себя, то в большинстве случаев остается неясным, должны ли мы переносить на этот непог стижимый предмет эту идею в ее собственном смысле или же только посредством некоторой аналогии. Истинным мудрецом все еще оказывается Симонид, который после долгих колебаний и отсрочек дал наконец своему государю такой ответ: чем больше я размышляю о боге, тем меньше я способен постичь его. Язык ученой черни звучит не так. Она ничего не знает, ничего не понимает, но обо всем говорит и очень кичится тем, что говорит. В высшем существе не может быть никаких оснований для лишения или какой-либо реальной противоположности. Поскольку все дано в нем и через него, оно обладает всеми определениями и потому в его собственном бытии невозможно никакое внутреннее устранение. Поэтому богу никогда нельзя приписать такой предикат, как чувство неудовольствия. Человек никогда не испытывает влечения к предмету, не питая положительного отвращения к его противоположности, т. е. отношение его воли есть не только контрадикторная противоположность влечения, но и реальная противоположность этого влечения (отвращение), а стало быть, следствие положительного неудовольствия. При каждом желании, которое проявляет верный наставник, стремясь хорошо воспитать своего ученика, всякий результат, не соответствующий его старанию, противен ему положительно и служит основанием для неудовольствия. Отношения предметов к божественной воле совсем иного рода. Собственно говоря, никакая вещь внешнего мира не есть для этой воли основание удовольствия или неудовольствия. В самом деле, эта воля ни в малейшей мере не зависит от чего-то другого и эта чистая радость присуща блаженному самим собою не потому, что добро существует вне его, а, наоборот, это добро существует потому, что вечное представление о возможности добра и связанная с этим радость составляют основание уже исполненного желания. Если сравнить с этим [наше] конкретное представление о природе влечений всех сотворенных [существ], то мы увидим, как мало может иметь с ними сходства воля [существа] несотворенного; этот [вывод] и в отношении остальных определений не покажется неожиданным для тех, кто хорошо понимает, как неизмеримо велико должно быть качественное различие, если сопоставить вещи, которые сами по себе ничто, с тем, благодаря чему только и существует все.

<< | >>
Источник: Иммануил Кант. СОЧИНЕНИЯ. В ШЕСТИ ТОМАХ. ТОМ 2. 1964

Еще по теме Замечания к параграфу второму:

  1. Замечания к отдельным параграфам
  2. Предисловие ко второму изданию
  3. 2. Психосоматические заболевания. Критические замечания о психосоматической медицине. Замечания общего характера.
  4. Параграф 2 СОВЕРШЕННОЕ ЗНАНИЕ КАК "МУДРОСТЬ". Т.Е. КАК ЗАВЕРШЕНИЕ СОЗНАТЕЛЬНОСТИ (2 дек. 1940)
  5. ПРЕДИСЛОВИЕ КО ВТОРОМУ ИЗДАНИЮ
  6. Предисловие ко второму изданию
  7. ПРЕДИСЛОВИЕ КО ВТОРОМУ ИЗДАНИЮ
  8. ПРЕДИСЛОВИЕ КО ВТОРОМУ ИЗДАНИЮ.
  9. ПРЕДИСЛОВИЕ КО ВТОРОМУ ИЗДАНИЮ
  10. ПРЕДИСЛОВИЕ КО ВТОРОМУ ИЗДАНИЮ
  11. Предисловие ко второму изданию
  12. Параграф 1 ИДЕАЛ "МУДРОСТИ" КАК ИДЕАЛ СОЗНАТЕЛЬНОСТИ
  13. Оправдание чувственности по второму обвинению
  14. Предисловие автора ко второму изданию
  15. ПРЕДИСЛОВИЕ К ПЕРВОМУ, ВТОРОМУ И ТРЕТЬЕМУ ИЗДАНИЯМ 1
  16. Ко второму отделу. Обязанности надзирателей К разделу 19 (глава 1). (Стр. 52—55) 1
  17. ПРИМЕЧАНИЯ КО ВТОРОМУ ТОМУ Часть вторая ОПРЕДЕЛЕННАЯ РЕЛИГИЯ 1