<<
>>

ГЛАВА XVIII ГЛАВНЫЕ СЛЕДСТВИЯ ДЕСПОТИЗМА

Прежде всего я укажу на два вида деспотизма: один водворяется внезапно силой оружия среди народа добродетельного, нетерпеливо сносящего его. Такой народ мож- по сравнить с дубом, который согнули с трудом и который благодаря своей упругости скоро разрывает связывающие его веревки.
Многочисленные примеры этого дает Греция.

Другой вид деспотизма обусловливается временем, роскошью и изнеженностью. Народ, среди которого водворяется деспотизм такого рода, можно сравнить с тем же дубом, который, будучи сгибаем постепенно, незаметно утрачивает силу сопротивления, необходимую для того, чтобы выпрямиться. В настоящей главе речь идет об этом последпем виде деспотизма.

У народов, подчиненных подобной форме правления, сановные лица не могут иметь никакого ясного представления о справедливости, находясь в этом отношении в глубочайшем неведении. И в самом деле, какое представление о справедливости может иметь какой-нибудь визирь? Он не знает, что существует общественное благо;

лишенные же такого знания люди блуждают наугад; понятия о правде и неправде, полученные в ранней юности, незаметно затемняются и наконец совершенно исчезают.

Но, спросят меня, кто же может отнять это знание у визирей? На этот вопрос я отвечаю следующее: как же им приобрести это знание в странах деспотических, где граждане не принимают никакого участия в делах общественных? где с неудовольствием смотрят на человека, обращающего внимание на несчастья родины? где плохо понятые интересы султана противоречат интересам его подданных? где служение государю означает измену народу? Для того чтобы быть справедливым и добродетельным, нужно знать, в чем состоят обязанности государя и подданных, и изучить взаимные обязательства, связующие всех членов общества. Справедливость есть не что иное, как основательное знание этих обязательств. Чтобы возвыситься до такого познания, нужно мыслить, а кто же смеет мыслить среди народа, подчиненного произвольной властп? Леность, бездеятельность, непривычка и даже боязнь мыслить быстро влекут за собой неспособность мыслить.

В странах, где замалчивают свои мысли, думают мало. Напрасно стали бы говорить, что там молчат из осторожности, но что от этого думают не меньше; факт тот, что думают не больше п что никогда мысли благородные и смелые не зарождаются в умах, подвластных деспотизму.

Такие правительства воодушевлены лишь духом эгоизма и заблуждения, предвещающим гибель государств. Все, устремив здесь свое внимание только на интересы личные, не обращают его на интерес общественный. Поэтому подданные этих государств не имеют понятия ни об общественном благе, нп об обязанностях гражданина. И визири, выходящие из этой же самой народной среды, вступая в должность, не обладают ни административными, ни юридическими принципами. Они ищут высоких должностей для того, чтобы разделить власть государя, но не для того, чтобы делать добро.

Но еслп бы даже они стремились к добру, то, чтобы делать его, нужно быть просвещенным; у впзирей же, поглощенных гаремными интригами, нет для этого времени.

Кроме того, для получения образования нужно подвергнуть себя утомительному изучению и размышлениям, а что могло бы побудить их к этому? Ведь онп не побуждаются к этому даже боязнью критики

Еслп позволительно сравнивать малые вещи с большими, пусть представят себе положение литературы. Еслп бы пз нее изгнали критику, то разве тот же самый автор, который под влиянием благодетельного страха осуждения внимательно совершенствует свой талант, не представлял бы обществу небрежные и несовершенные труды? Именно таково положение визирей; вот причина, почему онп не обращают никакого внимания на управление делами и никогда не чувствуют себя вынужденными обращаться за советом к людям просвещенным2.

Сказанное мной о визирях я отношу и к султанам. Государи не могут избежать невежества, общего всему их народу. В этом отношении их положение еще хуже, чем положение их подданных. Лпца, воспитывающие или окружающие их, мечтая управлять от пх имени3, естественно, стремятся лишить разума своих повелителей.

Поэтому государи, предназначенные на царство и запертые в гареме до самой смерти отца, переходят из гарема на престол без всякого понятия о науке управления и ни разу не побывав на заседании дивана.

Но почему бы визирям не позволить критике напоминать им, хотя бы изредка, о том, что они люди, следуя в этом примеру Филиппа Македонского, который не был ослеплен своим превосходством над другими в мужестве и в знаниях и который платил пажам за то, чтобы они ежедневно повторяли ему: «Помни, Филипп, что ты человек» 4. Почему нельзя безнаказанно сомневаться в справедливости их решений и повторять им слова Гроция о том, что всякое приказание или закон, не подлежащий критике, могут быть только несправедливым законом?

Причина этого в том, что визири — люди. Много ли нашлось бы авторов, достаточно великодушных для того, чтобы щадить своих критиков, если бы у них была власть наказывать их? Во всяком случае только люди возвышенные и благородные могли бы, жертвуя своим недовольством на пользу общества, сохранить литературе критиков, столь необходимых для процветания наук и искусств. Но можно ли требовать подобного великодушия от визирей?

«Мало министров, — говорит Бальзак1*, — достаточно великодушных для того, чтобы предпочесть похвалы сво- ему мплосердпю, — похвалы, которые будут жить, пока жпвут народы, — наслаждению мести, проходящему столь же быстро, как удар топора, отсекающий голову». Немного визирей достойны похвалы, с которой жрецы в «Сетосе» обращаются к царпце Нефтэ: «Она простила, как прощают боги, имея полную власть наказать».

Власть имущий всегда несправедлив и мстителен. По этому поводу Вандом говорил шутя, что во время переходов армии он неоднократно наблюдал столкновения между мулами и их погонщиками и что, к стыду человечества, правда была почти всегда на стороне мулов.

Дювернэ2*, который был настолько сведущ в естественной истории, что по одному зубу животного определял, плотоядное оно или травоядное, часто говорил: «Пусть дадут мне зуб какого-нибудь неизвестного животного, — по одному его зубу я могу судить о его нравах».

По его примеру какой-нибудь философ-моралист мог бы сказать: «Назовите мне степень власти того или иного лица, по этой степени я могу заключить о его справедливости». Напрасно стали бы мы, желая обезоружить жестокость визирей, повторять слова Тацита, что пытки, которым подвергают критиков, являются трубными звуками, возвещающими потомству позор и пороки их палачей; в деспотических государствах мало заботятся о славе и о потомстве, потому что, как я доказал выше, люди ценят уважение не ради него самого, но только ради доставляемых им выгод и потому, что нет такого уважения, которое оказывают заслуге и в котором смеют отказать силе.

Словом, визири не имеют никакого интереса в просвещении и потому не выносят критики; вследствие этого онп вообще мало образованны5. Относительно этого милорд Болпнгброк3* говорил, что, «будучи еще молодым, он воображал, что правители народов являются людьми выдающегося ума. Но, — прибавлял он, — вскоре опыт показал мне мою ошибку: я присмотрелся к тем лицам, которые держали кормило правления в Англии, и увидел, что вельможи имели довольно большое сходство с теми финикийскими богачами, на чьп плечи сажали голову быка в знак их высшей власти, и что вообще люди управляются наиболее глупыми пз их среды». Эта истина, которую Болпнгброк, может быть с досады, применял к Англии, неоспорима почти для всех империй Востока.

<< | >>
Источник: КЛОД Адриан ГЕЛЬВЕЦИЙ. Сочинения в 2-х томах. Том 1. 1975

Еще по теме ГЛАВА XVIII ГЛАВНЫЕ СЛЕДСТВИЯ ДЕСПОТИЗМА:

  1. ГЛАВА XXI ЧЕТВЕРТОЕ СЛЕДСТВИЕ ДЕСПОТИЗМА: ГИБЕЛЬ ГОСУДАРСТВ, НАХОДЯЩИХСЯ ПОД НЕОГРАНИЧЕННОЙ ВЛАСТЬЮ
  2. ГЛАВА XIX ВТОРОЕ СЛЕДСТВИЕ ДЕСПОТИЗМА: ПРЕЗРЕННОЕ II УНИЗИТЕЛЬНОЕ СОСТОЯНИЕ НАРОДОВ ПОДДЕРЖИВАЕТ НЕВЕЖЕСТВО ВИЗИРЕЙ
  3. ГЛАВА XX ТРЕТЬЕ СЛЕДСТВИЕ ДЕСПОТИЗМА: ПРЕЗРЕНИЕ К ДОБРОДЕТЕЛИ И ЛОЖНОЕ УВАЖЕНИЕ, КОТОРОЕ СТАРАЮТСЯ К НЕЙ ВЫКАЗАТЬ
  4. ГЛАВА XVII О СТРЕМЛЕНИИ ВСЕХ ЛЮДЕЙ К ДЕСПОТИЗМУ, О СРЕДСТВАХ ДОСТИЖЕНИЯ ЭТОГО II ОБ ОПАСНОСТИ ОТ ДЕСПОТИЗМА ДЛЯ ГОСУДАРЕЙ
  5. Мейер М. С.. Османская империя в XVIII веке. Черты структурного кризиса.— М.: Наука. Главная редакция восточной литературы.— 261 с., 1991
  6. Глава 4. УЧАСТИЕ ГОСУДАРСТВЕННОГО ОБВИНИТЕЛЯ В СУДЕБНОМ СЛЕДСТВИИ
  7. Глава V СЛЕДСТВИЯ ПРЕДЫДУЩЕГО I
  8. ГЛАВА 8 СЛЕДСТВИЕ В ДРУГИХ СТРАНАХ
  9. Глава V ВОЗРАСТАЮЩЕЕ ПРЕОБЛАДАНИЕ ОРГАНИЧЕСКОЙ ШИ,ПАРНОСТИ И СЛЕДСТВИЯ этого
  10. Глава III Следствия иконоборческой политики Льва Исавра в Италии
  11. ГЛАВА XVIII
  12. Глава XVIII.
  13. Глава XVIII
  14. Глава XVIII
  15. ГЛАВА XVIII (32)
  16. ГЛАВА XVIII (62)
  17. ГЛАВА XVIII (91)
  18.   Глава XVIII