<<
>>

ГЛАВА XIX ВТОРОЕ СЛЕДСТВИЕ ДЕСПОТИЗМА: ПРЕЗРЕННОЕ II УНИЗИТЕЛЬНОЕ СОСТОЯНИЕ НАРОДОВ ПОДДЕРЖИВАЕТ НЕВЕЖЕСТВО ВИЗИРЕЙ

Если сами визири не имеют никакой выгоды от просвещения, то, может быть, в иптересах общества, чтобы они были просвещенными: каждый народ хочет быть хорошо управляемым. Почему же в этих странах мы не видим граждан, достаточно добродетельных для того, чтобы упрекнуть визирей в их невежестве и в их несправедливости и принудить их сделаться гражданами под страхом презрения? Потому, что самая сущность деспотизма в том, что он развращает и принижает души.

В государствах, где власть карать и награждать принадлежит только закону, где повинуются только ему, добродетельный человек, всегда чувствующий себя под его защитой, усваивает ту смелость и твердость души, которая неизбежно ослабевает в странах деспотических, где жизнь, имущество и свобода зависят от прихоти и произвола одного человека1.

В этих странах быть добродетельным так же безумно, как в прошлом не быть им на Крите или в Лакедемонии, и мы не находим там никого, кто восставал бы против несправедливости, вместо того чтобы поощрять ее, и кто бы восклицал, подобно философу Фи- локсену **: «Пусть меня снова сошлют в каменоломни!»

Как трудно быть добродетельным в этих государствах! Каким только опасностям не подвергается там добродетель! Вообразим себе человека, влюбленного в добродетель: желать, чтобы такой человек видел в несправедливости и в неспособности визирей и сатрапов причину народных бедствий и чтобы он в то же время молчал об этом, — это значит желать вещей противоречивых. Кроме того, в этом случае немая добродетель была бы бесполезной. Чем добродетельнее данное лицо, тем скорее оно поспешит назвать того, на кого должно пасть народное презрение; я скажу больше: он должен это сделать. А так как несправедливость и глупость визиря, как я уже сказал выше, всегда облечены достаточной властью для того, чтобы осудить заслугу на самые страшные пытки, то, чем добродетельнее будет этот человек, тем скорее он будет предан казнп.

Как Нерон заставлял в театре зрителей рукоплескать, так впзпрп, еще более жестокие, чем Нерон, требуют похвал от людей, которых они обременяют податями и которых мучают.

Они напоминают Тпберия, в царствование которого считались мятежными даже крики и стоны несчастных; ибо все преступно при преступном государе, как говорит Светоний2*.

Каждый визирь желал бы довести людей до состояния тех древних персов, которые, жестоко избитые по повелению государя, должны были потом являться перед нпм со словами: «Мы прпшлп поблагодарить тебя за то, что ты удостоил вспомнить о нас».

За благородной смелостью гражданина, достаточно добродетельного для того, чтобы упрекнуть впзпрей в пх невежестве и несправедливости, быстро последовала бы его казнь 2, и понятно, что никто не идет на это. Но герой, но смельчак? — возразят мне. Без этой надежды смелость покидает его. У народа-раба такого благородного гражданина сочли бы мятежником и его казнь встретили бы одобрением. Когда низость проникла в нравы страны, то нет такого преступления, которое не вызвало бы похвал. Если бы чума, говорит Гордон3*, раздавала ордена, ленты и пенсии, то, наверное, нашлись бы достаточно гнусные теологи и достаточно низкие юристы, чтобы утверждать, что царство чумы основано на божественном праве и что уклоняться от заразы ею — значит совершать величайшее преступление. Словом, в этих государствах благоразумнее быть соучастником, нежели обвинителем мошенников: добродетели и таланты всегда служат здесь мишенью для тирании.

Во время завоевания Индии Тахмасп-Кули-ханом единственный достойный уважения человек, которого этот государь нашел в империи Моголов, был некто Махмут, и этот Махмут был изгнан.

В странах, подвластных деспотизму, любовь, уважение и одобрение общества считаются преступлениями, за которые снискавший пх подвергается наказанию от государя. После победы над брпттамп Агрпкола, во избежание рукоплесканий народа и яростп Домициана, проезжает ночью по улицам Рима и входит во дворец императора: государь холодно целует его, Агрпкола удаляется, и вот победитель Британии в ту же минуту теряется, как говорит Тацит, среди толпы других рабов.

В эти бедственные времена можно было в Риме воскликнуть вместе с Брутом: «О, добродетельI ты лишь пустой звук!» Как найти ее у народов, жпвущпх в постоянном страхе, чья душа, ослабевшая от болезни, утратила всякую силу? Мы встречаем здесь лпшь надменных властелинов и подлых п трусливых рабов.

Существует ли зрелище более унизительное для человечества, чем аудиенция у визиря, когда, полный глупой важности и над- менностп, он шествует, окруженный толпой приближенных, а онп, серьезные, немые, неподвижные, с остановившимся и опущенным взором, в трепете 3 ждут милостивого взгляда и напоминают тех браминов, которые, устремив глаза на кончик поса, ожидают сошествия с неба голубого и божественного огня, появление которого должно возвести пх на степень пдола.

Когда видишь достойного человека, униженного таким образом перед какпм-нибудь глупым визирем или даже низким евнухом, то невольно вспоминаешь, с каким нелепым уважением в Японпп относятся к журавлям; перед пх именем всегда говорят: «О турпсама», что значит «милостивейший государь».

ПРИМЕЧАНИЯ К ГЛАВЕ XIX 1

В Турции не бывает, как, например, в Шотландии, чтобы закон карал государя за несправедливость по отношению к подданному. При восшествии Маликорна на шотландский престол один вельможа подал ему грамоту, содержащую его привилегии, прося короля утвердить пх. Король взял грамоту и разорвал ее. Тогда вельможа пожаловался парламенту, который приказал, чтобы король, сидя на престоле, в присутствии всего двора зашил иголкой грамоту вельможи. 2

Если визирь совершает ошибку в управлении, приносящую вред государству, и если народ протестует, то гордость визиря бывает этим оскорблена. Вместо того чтобы исправить ошибку и постараться лучшим поведением успокоить справедливые жалобы, он занят лишь изысканием средств для того, чтобы заставить граждан замолчать. Подобные насильственные средства раздражают народ; протесты усиливаются, и визирю остается на выбор одно из двух: или вести государство навстречу перевороту, или же довести деспотизм до той крайности, которая всегда возвещает падение империи; обычно визири останавливаются на последнем. 3

Сам визирь входит с трепетом в заседание дивана, если на нем присутствует султан.

<< | >>
Источник: КЛОД Адриан ГЕЛЬВЕЦИЙ. Сочинения в 2-х томах. Том 1. 1975

Еще по теме ГЛАВА XIX ВТОРОЕ СЛЕДСТВИЕ ДЕСПОТИЗМА: ПРЕЗРЕННОЕ II УНИЗИТЕЛЬНОЕ СОСТОЯНИЕ НАРОДОВ ПОДДЕРЖИВАЕТ НЕВЕЖЕСТВО ВИЗИРЕЙ:

  1. ГЛАВА XX ТРЕТЬЕ СЛЕДСТВИЕ ДЕСПОТИЗМА: ПРЕЗРЕНИЕ К ДОБРОДЕТЕЛИ И ЛОЖНОЕ УВАЖЕНИЕ, КОТОРОЕ СТАРАЮТСЯ К НЕЙ ВЫКАЗАТЬ
  2. ГЛАВА XVIII ГЛАВНЫЕ СЛЕДСТВИЯ ДЕСПОТИЗМА
  3. ГЛАВА XXI ЧЕТВЕРТОЕ СЛЕДСТВИЕ ДЕСПОТИЗМА: ГИБЕЛЬ ГОСУДАРСТВ, НАХОДЯЩИХСЯ ПОД НЕОГРАНИЧЕННОЙ ВЛАСТЬЮ
  4. ГЛАВА I О НЕВЕЖЕСТВЕ И ИЗНЕЖЕННОСТИ НАРОДОВ
  5. ГЛАВА XXI ВЗАИМНОЕ ПРЕЗРЕНИЕ НАРОДОВ ЗАВИСИТ ОТ ПХ ТЩЕСЛАВИЯ
  6. ГЛАВА XVII О СТРЕМЛЕНИИ ВСЕХ ЛЮДЕЙ К ДЕСПОТИЗМУ, О СРЕДСТВАХ ДОСТИЖЕНИЯ ЭТОГО II ОБ ОПАСНОСТИ ОТ ДЕСПОТИЗМА ДЛЯ ГОСУДАРЕЙ
  7. КАКОГО ДЕСПОТИЗМА СЛЕДУЕТ ОПАСАТЬСЯ ДЕМОКРАТИЧЕСКИМ НАРОДАМ
  8. РАЗДЕЛ VI О бедствиях, порождаемых невежеством; о том, что невежество вовсе не уничтожает изнеженности; что оно вовсе не обеспечивает преданности подданных; что оно судит о самых важных вопросах, не зная их. О бедствиях, в которые эти суждения могут иногда ввергнуть нацию. О том, что следует презирать и ненавидеть покровителей невежества
  9. РАЗДЕЛ IX О возможности указать правильный план законодательства; о препятствиях, которые невежество ставит его опубликованию; о том, как невежество осмеивает всякую новую идею и всякое углубленное исследование морали и политики; о том, как оно приписывает человеческому духу непостоянство, несовместимое с длительным существованием хороших законов; о воображаемой опасности, которой (если верить невежеству) должны подвергнуться государства с открытием новой идеи и в особенности истинных принц
  10. Глава I ИСТОРИЧЕСКИЕ УСЛОВИЯ РАЗВИТИЯ ОБЩЕСТВЕННО-ПОЛИТИЧЕСКОЙ И ФИЛОСОФСКОЙ МЫСЛИ НАРОДОВ ДАГЕСТАНА В XIX в. ОБЩЕСТВЕННЫЙ СТРОЙ
  11. ГЛАВА XIX ИМЕЕТСЯ ТОЛЬКО ОДНО СРЕДСТВО УСТРАНИТЬ НЕОПРЕДЕЛЕННОСТЬ В ЗНАЧЕНИИ СЛОВ И ТОЛЬКО ОДИН НАРОД, КОТОРЫЙ МОЖЕТ СДЕЛАТЬ ЭТО
  12. РАЗДЕЛ VII Добродетели и счастье народа — следствие не святости его религии, но мудрости его законов
  13. ГЛАВА XL1 О ПРЕЗРЕНИИ ВСЯКОЙ ВРЕМЕННОЙ ЧЕСТИ.
  14. ГЛАВА II НЕВЕЖЕСТВО НЕ ОБЕСПЕЧИВАЕТ ВЕРНОСТИ ПОДДАННЫХ
  15. § 1. Религиозное состояние народа в начале XX в.
  16. § 2. Новые формы духовного образования и воспитания народа в конце XIX— начале XX в.
  17. ('УМРАН БАДАВИЙЙ), О ДИКИХ НАРОДАХ И О ПЛЕМЕНАХ И О СОСТОЯНИЯХ ВСЕГО ЭТОГО ОТДЕЛ 1
  18. ГЛАВА VIII О ХВАЛАХ, ВОЗДАВАЕМЫХ РУССО НЕВЕЖЕСТВУ
  19. ГЛАВА I. О ПОДРАЖАНИИ ХРИСТУ И О ПРЕЗРЕНИИ МИРА И ВСЕЙ СУЕТЫ ЕГО.