<<
>>

2. Вторые мысли. Умиротворение 296.

Попробуем определить логические сходства между различными теориями эволюции. Естественный отбор, как он понимается Дарвином, это способ эволюции, при котором единственным положительным двигателем во всем переходе от инфузории до человека являются случайные изменения.
Чтобы обеспечить продвижение в определенном направлении, случай должен быть поддержан каким-нибудь действием, которое мешает размножению одних разновидностей и стимулирует размножение других. При естественном отборе, названном так со всею строгостью, этим действием является вытеснение слабых. При сексуальном — это, главным образом, привлекательность красоты. 297.

«Происхождение видов» было опубликовано ближе к

концу 1859 года. Предшествующие годы, начиная с 1846,

составили один из наиболее плодотворных периодов — а

если распространить его и на публикацию той великой

книги, о которой мы говорим, — то и наиболее

плодотворный период подобной длины во всей истории

науки, с момента ее зарождения до наших дней. Та идея,

что случай порождает порядок, являющаяся одним из

краеугольных камней современной физики (хотя д л т" в считает это «наислаоеишим местом в системе м- :in

ftF . L

Пирса»), была в то время ярчайшим образом выведена на всеобщее обозрение. Кегле открыл дискуссию своими «Заметками о применении вероятности в моральной и

6 См. «Mr. Charles S. Peirce's Onclaught on the Doctrine ofNecessity,» TheMonist, vol.2, p. 576.

<-> 7» работой» котор ая глубоко

политической науках» ~

впечатлила лучшие умы своего времени и к которой сэр

ТТ Л7" О XN. "Г»ивлек 1 г~ 1

Джон Хершель Р всеобщее внимание S

Великобритании. В 1857 году, первый том «Истории Цивилизации» вызвал громадную сенсацию, благодаря использованию в нем той же самой идеи. Параллельно «статистический метод» под этим самым именем был блестяще применен в молекулярной физике.

Д-р Джон Херапат, английский физик, в 1847 году набросал кинетическую теорию газов в своей «Математической Физике»; и тот интерес, который вызвала к себе эта работа, был оживлен вновь в 1856 т?оду знаменДевщ, учеными записками Клаузиуса9 11 р инга предшествовавшимдарвиновскойпубликации, Максвелл зачитал перед Британской Ассоциацией свое первое и наиболее важное исследование на туже тему.1 Вследствие всего вышеперечисленного, та идея, что случайные события могут завершаться возникновением физического закона, и далее, что это и есть тот способ, каким должны объясняться те законы, которые явно конфликтуют с законом сохранения энергии, охватила умы всех, кто находился тогда на одном уровне с ведущими мыслителями своего времени. И потому было неизбежно, что «Происхождение видов», чье учение было просто применением того же принципа для объяснения еще одного «несохраняющего»" действия, действия органического развития, должно было приниматься такими умами на ура. Возвышенное открытие сохранения энер-

7Braxelles, 1846. Translationby О.G. Downes. London, 1849. s «Quetelet on Probabilities,» Edinburgh Review, vol.42, pp. 1-57

^' «ІЇеЬ'ег die Art der Bewegung welche wir Waraie nennen,» Poggen-

І0" «Grand'zuge eiher Theorie der Gase.» Poggendroffs AnnalenPBd0 99, 5.315(1856).

' «Illustrations of the Dynamical Theory of Gases,» Philos, Magazine IV, p. 22 (1860). Reprinted in Collected Papers, vol.1, p.377. " Ueber die Erhaltung der Kraft. Введение в курс лекций, прочитанный в Карлсруэ 1862-63. Переводе Popular Scientific Lectures, vol.1, pp.316-162, N.Y., (1885).

гии, сделанное Гельмгольцем в 1847-ом году, а также открытие механической теории тепла, сделанное независимо друг от друга Клаузиусом' и Раскиным" в

1850-ом году, внушили окончательное благоговение тем, кто еще склонен был насмехаться над физикой. С этого момента старомодный поэт, еще певший о «поверхностной науке, играющей с именами вещей», не получил бы никакого отклика. Механицизм стал теперь всем или почти всем.

И все это время утилитаризм — эта улучшенная замена Евангелию — был в своем полном расцвете; и был естественным союзником индивидуалистической теории. Неблагоразумная защита Декана Манселя привела к бунту крепостных сэра Уильяма Гамильтона, а номинализм Милля, соответственно, выиграл; и хотя действительная наука, к которой Дарвин вел человечество, должна была, несомненно, нанести смертельный удар лженауке Милля, однако в самой дарвинистской теории присутствовали некоторые элементы, которые могли сильно привлекать последователей Милля. Еще одна вещь: анестезия использовалась тогда уже тринадцать лет. Знакомство людей со страданием во многом сократилось; и как следствие - уже зародилась та неприятная жесткость, которой наше время столь сильно отличается от времен, ему непосредственно предшествовавших, подталкивая людей находить удовольствие в подобной безжалостной теории. Читатель совершенно неверно поймет направление моих мыслей, если решит, будто я полагаю, что все эти вещи (кроме, может быть, идей Мальтуса) повлияли на самого Дарвина. Что я хочу сказать, так это то, что его гипотеза, хотя, без сомнения, и наиболее изобретательная и наиболее красивая изо всех, когда-либо созданных, подкрепляемая богатством знания и силой логики, прелестью риторики и превыше всего - силой той магнетической подлинности, которая кажется почти неодолимой, так вот вся эта гипотеза вначале и не

* Ueber die bewegende Kraft der Warme,» PoggendroffsAnnalen, Bd. 79,

S.368.

Transactions of the Royal Society of Edinburgh, vol. 20, p. 192.

казалась доказанной; и трезвому взгляду ее дело представляется ныне менее обнадеживающим, чем двадцать лет назад; необычайно же благоприятным приемом она обязана во многом тому, что ее идеи были из тех, к которым был более всего расположен ее век, а в особенности - тем подтверждениям, которые она давала философии корысти.

298. Диаметрально противоположными такой эволюции путем случая являются те теории, которые приписывают весь прогресс принципу внутренней необходимости или какой-то другой форме необходимости.

Многие натуралисты полагали, что если яйцу предназначено пройти через определенную серию эмбриологических изменений, от которой оно совершенно определенно не может отклоняться, и если внутри геологического времени почти в точности одинаковые формы возникают последовательно, одна заменяя другую, согласно единому порядку, то все более убедительным будет то предположение, что более поздняя последовательность должна была произойти столь же предопределение и обязательно, сколь и более ранняя. Так Нагели, например, считает, что каким-то образом из первого закона движения и особенного, но неизвестного, молекулярного строения протоплазмы, следует, что формы должны все более и более усложняться. Колликер" заставляет одну форму производить другую после того, как определенный процесс взросления был завершен. Так же и Вайсман1"' х&я 11 Называет се& дарвинистом, придерживается того мнения, что ничто не происходит благодаря случаю, но что все формы являются простыми механическими результатами наследст-

В его Mechanisch-physiologische Theorie der Abstammungslehre. Ein-

^tinfxY^fung^ der Hoheren Tliiere,

венности обоих родителей '. Очень примечательно, что при всей разнице эти три сектанта стремятся включить в свою науку механическую необходимость, на которую сами факты, попадающие в область их наблюдения, никак не указывают. Те геологи, которые полагают, что изменение видов происходит благодаря катаклизми- ческим переменам климата или химического состава воздуха и воды, точно так же делают механическую необходимость главным фактором эволюции.

299. Эволюция путем случайных изменений и эволюция путем механической необходимости суть две концепции, воюющие одна с другой. Третий метод, который подменяет собой их борьбу, покоится, скрыто, в теории Ламарка". Согласно его взглядам, все, что отличает высшие органические формы от наиболее рудиментарных, было вызвано небольшими гипертрофиями или атрофиями, оказавшими влияние на индивидуумов в ранний период их жизни и переданными их потомству.

Подобная передача приобретенных черт относится к общей природе приобретения привычек, а она, в свою очередь, представляет собственно физиологическую область закона разума и является чем-то производным от нее. Ее действие существенно отличается от физической силы; и это как раз и составляет секрет того отвращения, с которым такие несессетарианцы, как Вайсман, отказываются признавать ее существование. Далее ламаркианцы полагают, что хотя некоторые из изменений формы, переданные таким образом, изначально были связаны с механическими причинами, однако, главными факторами их возникновения были напряжение усилия и гипертрофия, привнесенная упражнениями и тренировкой вместе с противостоящими им действиями. Но усилие, поскольку оно направлено на достижение некоей цели, является по своей сущности психическим, даже если оно иногда и бессознательно; а рост, связанный с

* Я счастлив обнаружить, что д-р Карус («Душа Человека», Open

Court, 1891, p. 215), также причисляет Вайсмана к оппонентам

Дарвина, несмотря на то знамя, которым он размахивает.

"PhilosophieZoologique, Pt.I, ch.7, Paris (1873).

упражнением, как я доказывал в своей последней работе, следует закону совсем противоположного свойства, чем законымеханики. 300.

Таким образом, ламаркианская эволюция это эволюция в силу привычки. Это предложение соскочило у меня с пера в тот момент, когда один из моих соседей, чьей функцией в социальном космосе является, по- видимому, роль Перебивающего, задал мне вопрос. Конечно, это чепуха.. Привычка есть простая инерция, отдых на веслах, а не гребля. Именно энергичным пробрасыванием (какудачно, что такое слово существует, иначе эта неискушенная рука должна была бы придумывать его) впервые, в типичных случаях ламаркианской эволюции, создаются новые элементы формы. Привычка, однако, заставляет их принимать практичные очертания, совместимые со структурами, которые они затрагивают, и в форме наследственности или иначе постепенно заменяет собой ту спонтанную энергию, которая питает их.

Таким образом, привычка играет двойную роль: она служит установлению новых черт и также приводит их в гармонию с общей морфологией и функцией животных и растений, которым они принадлежат. И если читатель будет так добр, не сочтет за труд перевернуть назад страницу- другую, то он увидит, что такое описание ламаркианской эволюции совпадает с общим описанием действия любви, с чем, ядумаю, онуже согласился. 301.

Памятуя о том, что всякая материя в действительности является разумом, а также о непрерывности разума, давайте спросим, какой вид принимает ламаркианская эволюция в рамках сознания. Прямым усилием тут почти ничего достичь нельзя. Добавить мыслительным усилием хоть один локоть к собственному росту не легче, чем произвести идею, любезную какой-либо из муз, просто совершая усилия для ее получения, прежде чем она сама готова появиться на свет. Мы тщетно ищем священный колодец и трон Мнемозины; глубинные же работы духа идут своим собственным медленным ходом без нашего потворства. Пусть же не будет слышно ничего, кроме их кузнечного горна, а мы затем можем сделать и наше усилие, будучи уверенными в этой жертве, приносимой на алтарь любого божества, которому она придется по вкусу. Кроме этого внутреннего процесса, есть еще воздействие окружающей среды, ломающее привычки, которым предназначено быть сломанными, и таким образом оживляющее ум. Всякий знает, что длительная непрерывность привычной рутины погружает нас в летаргическое состояние, тогда как череда сюрпризов чудесным образом освежает идеи. Там, где присутствует движение, где история является свершением, - там и фокус ментальной деятельности, и говорят, что искусства и науки обитают в храме Януса, бодрствуя, когда он открыт, и дремля, когда он заперт. Немногие психологи замечали, насколько фундаментальным является данный факт. Та часть ума, которая прочно присоединена к другим его частям, работает механически. Она опускается до уровня железнодорожного узла. Но та часть ума, что почти полностью изолирована, духовный островок, или cul-de-sac, подобна железнодорожному вокзалу. Умственными стыками являются привычки. Где их в изобилии, - оригинальность не нужна и не обнаруживается; но там, где их мало, - высвобождается спонтанность. Таким образом, первым шагом в ламаркианской эволюции разума, будет установление для различных мыслей таких условий, при которых они были бы отданы на волю своей свободной игры. Что же касается роста путем упражнения, то я уже показал при обсуждении «Стеклянного существа человека», в прошлогоднем октябрьском выпуске Monist 'z, как должен пониматься его modus operandi, по крайней мере, до тех пор пока не будет предложено какой-нибудь другой, столь же четкой и определенной гипотезы. А именно, рост путем упражнения состоит в том, что молекулы разлетаются порознь, и в том, что сломанные части восстанавливаются новой материей. Это, таким образом, есть своего рода воспроизведение. Оно имеет место только в момент упражнения, поскольку активность протоплазмы заключается в молекулярных нарушениях, являющихся ее необходимым условием. Рост благодаря упражнению имеет место также и в разуме. Действи- тельно, это и есть то, что значит учиться. Но самая прекрасная иллюстрация тому — развитие философской идеи ее применением на практике. Та концепция, которая появилась вначале как целостная и единая, разбивается на особые случаи; и в каждый из них должна прийти новая мысль, дабы создать осуществимую идею. Эта новая мысль, однако, довольно строго следует модели родительской концепции; и таким образом происходит однородное развитие. Параллель между этим процессом и ходом молекулярных явлений очевидна. При терпеливой внимательности можно было бы отследить все эти элементы в том взаимодействии, которое и называется обучением.

302. Три вида эволюции были представлены нам: эволюция в силу случайного изменения, эволюция в силу механической необходимости и эволюция в силу творческой любви. Мы можем обозначить их как тюхастическую эволюцию, или тюхазм, ананкастическую эволюцию, или ананказм, и агапапастическую эволюцию, или агапазм. А те учения, которые полагают их, каждую в отдельности, имеющими принципиальное значение, можно назвать тюхастициз- мом, ананкастицизмом и агапастицизмом. С другой стороны, те простые положения, что абсолютный случай, механическая необходимость и закон любви по-разному действенны в космосе, могут получить имена тюхизма, ананкизмаи агапизма.

303- Все эти три вида эволюции состоят из одних и тех же общих элементов. Агапазм проявляет их наиболее ярко. Хороший результат получается здесь, во-первых, благодаря отдаче родителем спонтанной энергии своему отпрыску, и, во-вторых, благодаря предрасположенности последнего улавливать некую общую идею окружающих и, таким образом, содействовать общей цели. Чтобы выразить то отношение, которое имеют тюхазм и ананказм к агапазму, позвольте мне позаимствовать термин из геометрии. Эллипс, пересеченный прямой линией, является своего рода кубической кривой; ибо кубическая кривая есть кривая, которую трижды пересекает прямая линия; прямая линия может пересечь эллипс дважды, а соединенная с ней прямая линия пере- сечет его в третий раз. И все же эллипс с прямой линией, пересекающей его поперек, так и не получит характеристик кубической кривой. У него, например, не будет противоположного сгиба, чего не лишена ни одна настоящая кубическая кривая; и у него будут две вершины, которых вообще нет у настоящей кубической кривой. Геометры говорят, что это вырожденная кубическая кривая. Точно так же тюха'зм и ананказм суть вырожденные формы агапазма. 304.

Люди, пытающиеся воссоединить дарвинистскую идею с христианством, заметят, что тюхастическая эволюция, точно также, как и агапастическая, зависит от воспроизводящего творения, сохраняемые формы суть те, что используют дарованную им спонтанность столь мудро, что приходят в гармонию со своим оригиналом, что вполне согласуется с традиционной христианской схемой. Очень хорошо! Это только показывает, что так же как любовь не может иметь противоположности, но должна охватывать собой то, что более всего ей противостоит, в качестве своего вырожденного случая, так и тюхазм представляет собой своего рода агапазм. Но в тюхастической эволюции, прогресс связан исключительно с распределением прикрытого салфеткой таланта отвергнутого слуги между оставшимися слугами, подобно тому, как проигравшиеся картежники оставляют свои деньги на столе, дабы сделать еще не проигравшихся настолько же богаче, насколько сами они стали беднее. Процветание агнцев является проклятием козлищ, переведенным на другую сторону равенства. В подлинном же агапазме продвижение имеет место в силу позитивного сочувствия между творениями, происходящего из непрерывности разума. Это та идея, с которой тюхастицизм не представляет, каксправиться. 305. Здесь может вмешаться ананкастицист, утверждая, что тот вид эволюции, который защищает он, соответствует агапазму в той точке, в которой тюхазм с ним расходится. Ибо он считает, что развитие проходит через определенные фазы, с неизбежными подъемами и спусками, но в целом стремясь к предзаданному совершенству. Простое существование особи, согласно этой своей судьбе, выдает внутреннюю склонность к добру. В этом смысле следует признать, ананказм показывает себя в широком смысле видом агапазма. Некоторые его формы легко можно принять за агапазм. Гегельянская философия является таким ананкастицизмом. Со своей религией откровения, со своим синехизмом (как бы несовершенен он ни был), со своей «рефлексией» вся эта теоретическая идея превосходна, почти возвышенна. Однако в конце концов, идея живой свободы практически опущена в его методе. А движение в целом здесь - это движение большого механизма, движимого lis a tergo, слепым и таинственным предначертанием достижения высокой цели. Я имею в виду, что таким вот механизмом он был бы, если бы действительно работал; но на деле он является машиной Кили'. Стоит лишь допустить, что механизм этот действительно работает так, как обещает, и останется принять всю остальную философию. Но еще не было никогда подобного примера длинной цепи рассуждения — сказать ли, с трещиной в каждом звене? — или нет, где каждое звено это горсть праха, который сновидец во сне сжимает в форму. Или лучше — что это клееный картон философии, которой не существует в реальности. Если мы используем ту единственную ценную вещь, которую она в себе содержит, саму ее идею, введя в нее тюхизм с той произвольностью, которую предполагает каждый его шаг, и поддержим при этом жизненно важную свободу — само дыхание духа любви, мы сможем произвести на свег тот подлинный агапастицизм, к которому стремился Гегель.

<< | >>
Источник: Пирс Ч.С.. Избранные философские произведения. Пер. с англ. / Перевод К. Голубович, К. Чухрукидзе, Т.Дмитриева. М: Логос. - 448с. 2000

Еще по теме 2. Вторые мысли. Умиротворение 296.:

  1. Вторые блюда
  2. РАЗДЕЛ 176. ОБ УМИРОТВОРЕНИИ ПРИОБРЕТЕННОЙ ОБЛАСТИ»
  3. Умиротворенность
  4. 1.3. Политика умиротворения агрессора
  5. С. Н. АЗБЕЛЕВ. Устная история в памятниках Новгорода и Новгородской земли. — СПб.: «Дмитрий Буланин». — 296 с, 2007
  6. А. М. Блюмин, Н. А. Феоктистов. Мировые информационные ресурсы: Учебное пособие. — М.: Издательско-торговая корпорация «Дашков и К°»,. — 296 с., 2010
  7. Трактовка советско-германских отношений и политики «умиротворения»
  8. К седьмому отделу. О шести методах (внешней) политики К разделам 98 и 99 (глава 1). (Стр. 292—296) 1
  9. Умиротворение севера. — Казнь шестнадцати баскских священников. — Итальянцы плохо ведут себя. — Ссора Герм а ни с Франко из-за шахт. — Армия националистов.
  10. II ЧЕРТЫ МЫСЛИ
  11. § 3. Знаки-мысли
  12. ВЛИЯНИЕ МЫСЛИ НА СОБЫТИЯ
  13. МЫСЛИ II РАЗМЫШЛЕНИЯ
  14. ОБЩЕФИЛОСОФСКИЕ ИДЕИ РУССКОЙ МЫСЛИ
  15. КОНГЕНИАЛЬНОСТЬ МЫСЛИ
  16. 1. Прегрешения мысли
  17. МЫСЛИ И РАЗМЫШЛЕНИЯ I
  18. ТЕМА 2. ИСТОРИЯ ЭСТЕТИЧЕСКОЙ МЫСЛИ
  19. ЛЕКЦИЯ 7. ИСТОРИЯ ОТЕЧЕСТВЕННОЙ ФИЛОСОФСКОЙ МЫСЛИ Х1-ХХ вв.