<<
>>

ГЛАВА VII О НРАВСТВЕННОМ ВОСПИТАНИИ ЧЕЛОВЕКА

Почему так мало хороших патриотов, мало граждан, которые были бы всегда справедливыми? Потому, что людей не воспитывают для того, чтобы они были справедливыми; потому, что современная нравственность, как я только что сказал, представляет лишь сплетение грубых заблуждений и противоречий; потому, что справедливым можно быть, лишь будучи просвещенным, а в ребенке заглушают даже самые ясные понятия о естественном законе.

Но можно лп дать в раипей юности ясные представления о справедливости? Во всяком случае я знаю, что если можно с помощью религиозного катехизиса запечатлеть в памяти ребенка предписания часто нелепейшей веры, то, значит, можно с помощью нравственного катехизиса запечатлеть в ней предписания и принципы справедливости, пользу и истину которых доказывает ему ежедневный опыт.

С того момента, когда люди начинают отличать удовольствие от страдания, когда они испытывают зло п прпчиняют зло, имеется уже некоторое понятие о справедливости.

Как поступить, чтобы составить себе о ней наиболее ясные п точные идеи? Спросить себя:

Что такое человек?

О.

Животное, как уверяют, разумное, но, несомненно, чувствующее, слабое и способное размножаться.

В. Что должен человек делать в качестве чувствующего существа?

О. Избегать страдания и искать удовольствия. Эти поиски удовольствия и это постоянное стремление избежать страданий называют себялюбием а.

а Тот, кто хочет узнать истинные принципы нравственности, должен, подобно мне, подняться до начала физической чувствительности: он должен искать в потребностях голода, жажды и т. д. причины, которые заставляют уже размножившихся людей возделывать землю, объединиться в общество и устанавливать между собою соглашения, соблюдение или нарушение которых делает людей справедливыми или несправедливыми.

В. Что должен, далее, делать человек в качестве слабого ЖІІВОТІІОГО?

О.

Объединиться с другими людьми: либо чтобы защищаться против более сильных, чем он, животных; либо чтобы обеспечить себе пропитание, на которое посягают хищные звери; либо, наконец, чтобы поймать тех жпвот- ных, которые служат ему пищей.

Отсюда все соглашения, касающиеся охоты и рыбной ловли.

В. Что происходит с человеком как с животным, способным размножаться?

О. Средства его пропитания уменьшаются по мере того, как число людей увеличивается.

В. Что должен он делать в результате этого?

О. Когда в озерах исчезла рыба, а в лесах — дичь, он должен искать новые средства добывать себе пищу.

В. Какие это средства?

О. Они сводятся к двум. Когда граждане еще малочисленны, они разводят скот, и народы бывают тогда пастушескими. Когда число граждан сильно увеличивается и они должны на меньшей площади искать себе пропитание, они начинают возделывать землю, и народы становятся земледельческими.

В. Что предполагает более совершенная обработка земли?

О. Что люди уже объединены в общества плп поселки и между ними заключены соглашения.

В. Какова задача этих соглашений?

О. Обеспечить обладание быком тому, кто его кормит, и жатвой тому, кто распахивает землю.

В. Что побуждает человека к этим соглашениям?

О. Его интересы и его предвидение. Если бы были граждане, которые могли бы отнять жатву у того, кто обрабатывает и засевает землю, то никто не обрабатывал и не засевал бы ее, и в следующем году поселок стал бы жертвой нужды и голода.

В. Что следует из необходимости обработки земли?

О. Необходимость собственности.

В. Что включают соглашения о собственности?

О. Мою личность, мои мысли, мою жизнь, мою свободу, мое имущество.

В. Что вытекает из соглашений о собственности, после того как они установлены?

О. Наказания, направленные против тех, кто нарушает их, т. е. против воров, убийц, фанатиков и тиранов. Если отменить эти наказания, то всякое соглашение между людьми потеряет силу.

Если кто-либо из них начнет посягать безнаказанно на собственность других людей, то с этого момента людп вступят в состояние войны между собою. Всякое общество тогда распадется. Люди тогда должны избегать друг друга, подобно тому как избегают друг друга львы и тигры.

В. Существуют ли в цивилизованных странах наказания против нарушителей права собственности?

О. Да, по крайней мере во всех тех странах, где имущество не находится в общем владении4, т. е. почти у всех народов.

В. Что делает это право собственности столь священным и почему почти повсюду из него сделали божество под названием, например, бога Термина **?

О. Потому, что сохранение собственности есть нравственный бог государства: она поддерживает здесь внутренний мир и заставляет царствовать справедливость; потому, что люди объединились для того, чтобы обеспечить себе свою собственность; потому, что справедливость, заключающая в себе одной почти все добродетели, состоит в том, чтобы воздавать всякому то, что ему принадлежит, и сводится, следовательно, к поддержанию этого права собственности. Наконец, потому, что различные законы были всегда лишь различными способами обеспечить гражданам это право.

В. Но разве мысль должна быть причислена к видам собственности? В таком случае что понимают под этим словом?

О. Например, право поклоняться богу так, как, по моему мнению, будет для него наиболее приятно. Тот, кто лишает меня этого права, производит насилие над тем, что является моей собственностью, и, какой бы ни был его сан, он подлежит наказанию.

В. Есть лп случаи, когда государь может противиться установлению новой религии?

О. Да, когда она отличается нетерпимостью.

В. Что дает ему право на это?

О. Общественная безопасность. Он знает, что эта религия, сделавшись господствующей, начнет преследовать граждан. Государь, на котором лежит обязанность забо- ТІІТЬСЯ о благе своих подданных, должен противиться распространению такой религии.

В. Но почему нужно видеть в справедливости зародыш всех добродетелей?

О.

С того момента, как люди, желая обеспечить свое благо, объединились в общество, справедливость состоит в том, чтобы каждый своей кротостью, своей гуманпо- стыо и своими добродетелями способствовал в меру своих сил счастью этого общества.

В. Предположим, что законы какого-нибудь народа продиктованы справедливостью. При помощи каких средств можно заставить соблюдать пх и зажечь в душе любовь к отечеству?

О. Эти средства суть наказания за преступления и награды за добродетели.

В. Каковы должны быть награды за добродетель?

О. Звания, почести, общественное уважение и все те удовольствия, какие связаны с этим уважением.

В. Каковы наказания за преступления?

О. Иногда смерть; часто позор, этот спутник презрения.

В. Разве презрение есть наказание?

О. Да, во всяком случае в свободных и хорошо управляемых странах. В подобных странах наказание общественным презрением — жестокое наказание, и его страшатся. Его достаточно, чтобы заставить сильных мира выполнять свой долг. Страх презрения делает их справедливыми, деятельными, трудолюбивыми.

В. Несомненно, справедливость должна править государствами, она должна царствовать здесь посредством законов. Но все ли законы одинаковы по природе?

О. Нет, существуют, так сказать, неизменные законы, без которых общество не может существовать или во всяком случае существовать, наслаждаясь счастьем. Таковы основные законы собственности2*.

В. Дозволено ли когда-нибудь нарушать их?

О. Нет, за исключением тех редких случаев, когда дело идет о спасении отечества.

В. Что дает тогда право нарушать их?

О. Общий интерес, признающий только один нерушимый закон: Salus populi suprema Lex esto (Спасение ітарода — высший закон).

В. Все ли законы должны умолкнуть перед этим законом?

О. Да. Если турецкие армии идут на Вену, то законодатель вправе, чтобы уморить их голодом, нарушить временно право собственности, спять жатву своих соотечественников и сжечь их хлебные амбары, если они недалеко от пеприятеля.

В.

Так ли священны законы, что их никогда нельзя изменять?

О. Их следует изменять, когда они противоречат благу большинства.

В. Но разве не смотрят часто на всякое предложение реформы как на безрассудство со сторопы гражданина, заслуживающее наказания?

О. Да, это так. Однако человек обязан говорить правду человеку; познание истины всегда полезно; всякое заинтересованное лицо имеет право предложить то, что считает полезным для его сообщества. На таком же основании всякий гражданин имеет право предложить своему народу то, что, по его мнению, может способствовать всеобщему благу.

В. Однако есть страны, где нет свободы печати и даже право мыслить под запретом.

О. Да, потому что считают, что легче обокрасть слепого, чем зрячего, и обманывать невежественный народ, чем народ просвещенный. Среди всякой великой нации имеются всегда люди, заинтересованные в общественном несчастье. Только они отрицают за гражданами право предупреждать своих соотечественников о бедствиях, которым часто их подвергает дурной закон.

В. Почему нет такого рода дурных людей в еще небольших и нарождающихся обществах? Почему законы здесь почти всегда справедливы и мудры?

О. Потому, что законы здесь издаются с согласия всех и, следовательно, для пользы всех. Потому, что еще малочисленные граждане не могут составлять здесь ни частных ассоциаций против всеобщей ассоциации, ни отделять свой личный интерес от общего интереса.

В. Почему законы тогда так свято соблюдаются?

О. Потому, что там нет ни одного гражданина, который был бы сильнее законов; счастье гражданина связано тогда с пх соблюдением, а несчастье — с их нарушением.

В. Нет ли среди различных законов таких, которые называют естественными законами?

О. Это, как я уже сказал, те законы, которые относятся к собственности и которые существуют почти у всех цивилизованных наций и обществ, потому что общества могут создаваться лишь на основе этих законов.

В. Имеются ли еще и другие законы?

О.

Да, имеются изменяющиеся законы; онп бывают двоякого рода. Одни изменчивы по своей природе; таковы законы, касающиеся торговли, военной дисциплины, налогов и т. д. Они могут и должны изменяться в зависимости от времени и обстоятельств. Другие законы, неизменные по своей природе, изменяются, однако, потому, что они не доведены еще до совершенства. К нпм я причисляю гражданские и уголовные законы: законы, касающиеся финансового управления, раздела имущества, завещаний 5, браков 6 и т. д.

В. Является ли несовершенство этих законов результатом исключительно лени и равнодушия законодателей?

О. Этому способствуют п другие причины, как фанатизм, суеверие и завоевание.

В. Ведь законы, установленные благодаря одной из этих причин, благоприятствуют мошенникам. Что же отсюда вытекает?

О. Да то, что эти самые мошенники защищают пх.

В. Но не должны ли добродетельные люди в силу противоположных соображений желать их отмены?

О. Да, но добродетельные люди малочисленны, п они не всегда являются самыми сильными. В результате дурные законы не отменяются и редко могут быть отменены.

В. Почему?

О. Потому, что требуется гений, чтобы заменить дурные законы хорошими, и, кроме того, требуется мужество, чтобы заставить принять их. Но почти во всех странах сильные мира сего не обладают ни гением, необходимым, чтобы создать хорошие законы, ни мужеством, достаточным, чтобы установить пх, не обращая внимания на крики злонамеренных людей. Хотя люди любят управлять другими людьми, но всегда с наименьшими усилиями и заботами.

В. Что должен делать государь, если предположить, что он желает усовершенствовать науку о законах?

О. Поощрять талантливых людей к изучению этой науки и поручать пм решать различные проблемы ее.

В. Что получилось бы тогда?

О. То, что изменяющиеся, еще несовершенные законы перестали бы быть такими п стали бы неизменными и священными.

В. Почему священными?

О. Потому, что полагают, что хорошие законы, являющиеся неизбежно результатом опыта и просвещенного разума, открыты нам самим небом; соблюдение подобных законов может считаться культом, самым приятным божеству, и единственной истинной религией — религией, которую не может отменить никакая власть и даже сам бог, так как зло претит его природе.

В. Не были ли в этом отношении короли иногда могущественнее богов?

О. Несомненно, имеются такие государи, которые, нарушая самые священные права собственности, посягали на имущество, жизнь, свободу своих подданных. Они получили от неба власть, но не право причинять вред. Это право не было дано никому. Можно ли думать, что государи обречены, подобно адским духам, мучить своих подданных? Что за чудовищное представление о верховной власти! Неужели следует приучать народы видеть в своих монархах врагов, а в скипетре — власть причинять вред?

Этот очерк показывает, до какой степени совершенства подобный нравственный катехизис мог бы довести воспитание граждан, насколько он уяснил бы подданным и монарху пх взаимные обязанности и, наконец, какие здравые идеи он придал бы нравственности. Если свестп основной первоисточник науки о нравах к простому факту физической чувствительности, то эта наука становится доступной людям всякого возраста и всяких умственных способностей. Все могут иметь одинаковые представления о ней.

Как только мы примем физическую чувствительность за первоисточник нравственности, правила последней перестают быть противоречивыми. Ее аксиомы, связанные друг с другом, выдерживают самое строгое доказательство; наконец, ее принципы, очищенные от мрака спекулятивной философии, становятся ясными и признаются тем большим количеством граждан, чем нагляднее они показывают последним их заинтересованность в том, чтобы быть добродетельными 7.

Кто усвоил этот первый принцип, тот видит, если можно так выразиться, с первого же взгляда все недо- статки законодательства. On знает, достаточно ли крепка созданная законами плотина, чтобы выдержать напор страстей, противоречащих общему благу; каково соотношение между наказаниями и наградами в законе, которое должно побудить людей быть добродетельными. Наконец, он видит в столь прославленной аксиоме современной нравственности:

«Не делай другому того, чего не хочешь, чтобы делали тебе» — лишь вторичную максиму, для домашнего употребления которой всегда недостаточно, чтобы уяснить гражданам пх обязанности по отношению к их отечеству. Вместо этой аксиомы он выдвигает немедленно другую, которая гласит:

«Общественное благо — верховный закон».

Эта аксиома, содержащая в себе в более общем и более ясном виде все полезные стороны первой аксиомы, применима ко всевозможным положениям, в которых может находиться гражданин, и одинаково подходит к буржуа, судье, министру и т. д. Спускаясь с высоты, если можно так выразиться, подобного принципа до местных соглашений, составляющих обычное право каждого народа, всякий узнал бы более тщательным образом свои собственные обязанности; он узнал бы, насколько мудры или нелепы обычаи и законы его страны; он смог бы вынести о них суждение тем более здравое, чем чаще он мысленно обращался бы к великим принципам, на весах которых взвешивают мудрость и даже справедливость законов.

Таким образом, молодежи можно преподавать ясные п здравые идеи нравственности, и, стало быть, можно с помощью катехизиса добродетели довести эту часть воспитания до высочайшей степени совершенства. Но сколько препятствий приходится при этом преодолеть!

<< | >>
Источник: КЛОД Адриан ГЕЛЬВЕЦИЙ. Сочинения в 2-х томах. Том 2. 1974

Еще по теме ГЛАВА VII О НРАВСТВЕННОМ ВОСПИТАНИИ ЧЕЛОВЕКА:

  1. ГЛАВА VIII ПЕРВЫМ ПРЕПЯТСТВИЕМ К УСОВЕРШЕНСТВОВАНИЮ НРАВСТВЕННОГО ВОСПИТАНИЯ ЧЕЛОВЕКА ЯВЛЯЮТСЯ ИНТЕРЕСЫ ПОПОВ
  2. ГЛАВА IX ВТОРЫМ ПРЕПЯТСТВИЕМ К УСОВЕРШЕНСТВОВАНИЮ НРАВСТВЕННОГО ВОСПИТАНИЯ ЧЕЛОВЕКА ЯВЛЯЕТСЯ НЕСОВЕРШЕНСТВО БОЛЬШИНСТВА ПРАВИТЕЛЬСТВ
  3. Лейбенгруб П. С.. Идейно-нравственное воспитание в обучении истории СССР (VII—X классы): Пособие для учителя, 1983
  4. НРАВСТВЕННОЕ ВОСПИТАНИЕ УЧАЩИХСЯ В ПРОЦЕССЕ ИЗУЧЕНИЯ ИСТОРИИ СССР С ДРЕВНЕЙШИХ ВРЕМЕН ДО КОНЦА XVIII в. (VII КЛАСС)
  5. ГЛАВА VII О ВОСПИТАНИИ, ПОЛУЧАЕМОМ В ЮНОШЕСКИЕ ГОДЫ
  6. НРАВСТВЕННОЕ ВОСПИТАНИЕ
  7. ТЕМА 7. НРАВСТВЕННОЕ ВОСПИТАНИЕ И САМОВОПИТАНИЕ ЛИЧНОСТИ.
  8. Об общественно-нравственном развитии и воспитании детей
  9. Глава VII ДИАГНОСТИКА ПРИРОДНЫХ ПСИХОФИЗИОЛОГИЧЕСКИХ ОСОБЕННОСТЕЙ ЧЕЛОВЕКА
  10. О влиянии умственного развития на нравственное воспитание
  11. О КРИТЕРИЯХ ЭФФЕКТИВНОСТИ НРАВСТВЕННОГО ВОСПИТАНИЯ В ОБУЧЕНИИ ИСТОРИИ
  12. ЗАДАЧИ И ПУТИ НРАВСТВЕННОГО ВОСПИТАНИЯ УЧАЩИХСЯ В ОБУЧЕНИИ ИСТОРИИ СССР
  13. О влиянии умственного развития на нравственное воспитание
  14. МЕСТО И РОЛЬ ОБУЧЕНИЯ ИСТОРИИ В НРАВСТВЕННОМ ВОСПИТАНИИ
  15. РОЛЬ ИЗУЧЕНИЯ ВОПРОСОВ КУЛЬТУРЫ ДЛЯ НРАВСТВЕННОГО ВОСПИТАНИЯ
  16. ИЗУЧЕНИЕ СОВЕТСКОЙ КУЛЬТУРЫ - ФАКТОР НРАВСТВЕННОГО ВОСПИТАНИЯ ШКОЛЬНИКОВ
  17. НРАВСТВЕННОЕ ВОСПИТАНИЕ УЧАЩИХСЯ В ПРОЦЕССЕ ИЗУЧЕНИЯ ИСТОРИИ СССР XIX в. (VIII КЛАСС)
  18. ОБЩИЕ МЕТОДИЧЕСКИЕ УСЛОВИЯ ПОВЫШЕНИЯ ЭФФЕКТИВНОСТИ НРАВСТВЕННОГО ВОСПИТАНИЯ В ОБУЧЕНИИ ИСТОРИИ
  19. ГЛАВА I О РАЗЛИЧНЫХ ТОЧКАХ ЗРЕНИЯ, С КОТОРЫХ МОЖНО РАССМАТРИВАТЬ ЧЕЛОВЕКА; О ТОМ ВЛИЯНИИ, КАКОЕ МОЖЕТ ОКАЗАТЬ НА НЕГО ВОСПИТАНИЕ
  20. ИСТОРИЯ ВЕЛИКОЙ ОТЕЧЕСТВЕННОЙ ВОЙНЫ — НЕИССЯКАЕМЫЙ ИСТОЧНИК НРАВСТВЕННОГО ВОСПИТАНИЯ МОЛОДЕЖИ