<<
>>

Глава 45* ОБ УТВЕРЖДЕНИИ ВОЛИ К ЖИЗНИ

Если бы воля к жизни проявлялась только в инстинкте самосохранения, это было бы лишь утверждением индивидуального явления на время его естественного существования. Труды и заботы такой жизни не были бы велики, и она протекала бы легко и радостно.
Поскольку же воля к жизни хочет жизни вообще и на все времена, она выступает и как половой инстинкт, который охватывает бесконечный ряд поколений. Этот инстинкт уничтожает ту беззаботность, веселость и невинность, которые сопутствовали бы индивидуальному существованию, и привносит в сознание беспокойство и меланхолию, а в жизнь — неприятности, заботу и нужду. Если же этот инстинкт, как бывает в редких случаях, добровольно подавляется, то это — поворот воли, которая сходит со своего пути. Тогда она растворяется в индивиде и не выходит за его пределы. Правда, это возможно только посредством болезненного насилия, которому индивид подвергает сам себя. Но коль скоро это произойдет, сознанию возвращается беззаботность и веселость индивидуального существования, причем в высшей потенции. Напротив, с удовлетворением этого сильнейшего из всех влечений и желаний инстинкта связано появление нового существования, следовательно, жизнь со всеми ее тяготами, заботами, бедами и страданиями, правда, в другом индивиде; но если бы оба они были вообще в себе столь же различны, как они различны в явлении, то где тогда вечная справедливость? — Жизнь являет себя как задача, как задание, которое надо выполнить, и поэтому в большинстве случаев как постоянная борьба с трудностями. Поэтому каждый старается пробиться и пройти ее как придется, отбыть жизнь, как барщину, нести которую он обязан. Но кто же заключил договор об этой повинности? — Тот, кто создал этого индивида в наслаждении сладострастием. Следовательно, за то, что один испытал наслаждение, другой должен жить, страдать и умереть. Между тем, мы знаем и вспоминаем, что различие однородного обусловлено пространством и временем, которые я в этом смысле назвал principium individuationis.
В противном случае вечную справедливость нельзя было бы спасти. Именно на том, что родитель узнает в рожденном самого себя, основана отцовская любовь, вследствие которой отец готов ради своего ребенка сделать и претерпеть больше, решиться на большее, нежели ради самого себя, считая это своей обязанностью.

Жизнь человека с ее бесконечными трудами, нуждой и страданием следует рассматривать как объяснение и парафразу акта зачатия, т.е. решительного утверждения воли к жизни: к этому же относится и то, что он обязан природе смертью, и он с тоской думает об этом обязательстве. Разве это не свидетельствует о том, что в нашем существовании заключена некая вина? — Периодически внося дань рождением и смертью, мы все время существуем и испытываем друг за другом все горести и радости жизни, и ни одна из них не может миновать нас: это и есть плод утверждения воли к жизни. При этом страх смерти, который, несмотря на все мучения жизни, удерживает нас в ней, в сущности, иллюзорен; но столь же иллюзорно и влечение, которое заманило нас в жизнь. Этот соблазн объективно выражен в страстно ищущих друг друга взорах влюбленных: они — чистейшее выражение воли к жизни в ее утверждении. Как она здесь кротка и нежна! Она хочет благополучия, спокойного наслаждения и тихой радости для себя, для других, для всех. Это — тема Анакреона. Так, воля к жизни обольщает сама себя и манит в жизнь. Но как только она вступает в жизнь, мука влечет за собой преступление, а преступление — муку. Ужас и опустошение заполняют сцену. Это — тема Эсхила.

Что же касается акта, в котором утверждает себя воля и возникает человек, то этого деяния все в глубине души стыдятся, тщательно его скрывают и пугаются, если их при совершении его застигнут, будто они пойманы на месте преступления. Это — акт, о котором в минуты холодного размышления вспоминают обычно с неудовольствием, а в раздраженном состоянии — с отвращением. Более обстоятельные соображения такого рода высказывает Монтень в пятой главе третьей книги под рубрикой Се que c'est que Гашоиг128.

За этим актом сразу же следуют огорчения и раскаяние, наиболее остро они ощущаются, когда он совершается впервые, и вообще тем острее, чем благороднее характер. Поэтому даже Плиний, язычник, говорит: "Homini tantum primi coitus poenitentia: augurium scilicet vitae, a poenitenda origine" (Hist, nat., X, 83)129. А с другой стороны, что творят и что поют в гётевском "Фаусте" черти и ведьмы на своем шабаше? Распутство и непристойности. Что проповедует собравшийся толпе (в прекрасных паралипоменах к Фаусту) сатана во плоти? Распутство и непристойности, и больше ничего. Но единственно и исключительно благодаря постоянному совершению такого рода деяния и существует человеческий род. Если бы оптимистическое воззрение соответствовало истине, если бы наше существование было с благодарностью познанным нами даром высшего руководимого мудростью блага и поэтому само по себе достойно хвалы, прославления и радости, то ведь несомненно тот акт, который это существование продолжает, должен был бы быть совсем иным. Если же наше существование — своего рода ошибка или ложный путь, если оно дело изначально слепой воли, самое счастливое развитие которой состоит в том, что она возвращается к самой себе, чтобы уничтожить самое себя, то продолжающий такое существование акт и должен быть таким, каков он есть. Применительно к первой основной истине моего учения здесь уместно заметить, что упомянутый выше стыд, испытываемый при акте зачатия, распространяется даже на служащие ему органы, хотя они, как и все другие части тела, присущи нам от рождения. Это также убедительное доказательство, что не только действия человека, но и его тело представляют собой проявление, объективацию воли и ее создание. Ибо того, что совершалось бы помимо его воли, человек не мог бы стыдиться. Акт зачатия относится к миру, как решение к загадке. Мир обширен в пространстве, древен во времени и неисчерпаемо многообразен в своих формах. Однако все это — лишь проявление воли к жизни; концентрация же, фокус этой воли, — акт зачатия.
В этом акте отчетливее всего выражена внутренняя сущность мира. Обращает на себя внимание, что сам этот акт называется "волей" в очень характерном обороте речи: "он требует, чтобы она исполнила его желание[>М11еп]"130. Следовательно, этот акт, в качестве самого явственного выражения воли, — ядро, компендий, квинтэссенция мира. Поэтому он поясняет нам сущность и движение мира: он — решение загадки. Так он и понимается в словах: "древо познания", ибо после его познания каждому открываются глаза на жизнь, как говорит Байрон:

The tree of knowledge has been pluck'd, — all's known.

D. Juan, 1,128131.

С этим его свойством связано и то, что он — великое appt|TOV132, общая тайна, которая нигде и никогда не должна упоминаться, но всегда и везеде сама собой понятна как главное и поэтому всегда присутствует в мыслях, вследствие чего даже малейший намек на нее мгновенно понимается. Главная роль, которую этот акт и все связанное с ним играет в мире, поскольку, с одной стороны, любовные интриги повсюду встречаются, а, с другой — предполагаются, вполне соответствует важности этого punctum saliens, зародыша мира. Забавно лишь постоянное сокрытие главного.

Взгляните, однако, в какой ужас приходит молодой, невинный человече- ский интеллект, когда перед ним впервые открывается эта великая безмерная тайна мира! Причина этого заключается в том, что на длинном пути, который должна была пройти первоначально бессознательная воля прежде чем она поднялась до интеллекта, в частности до человеческого разумного интеллекта, она стала настолько чужда сама себе, что уже не ведает о своем присхождении, о своем poenitentia origo133, и теперь, с точки зрения чистого, поэтому невинного познания, приходит в ужас, узнав о нем.

Поскольку, следовательно, фокус воли, т.е. ее концентрация и высшее выражение есть половое влечение и его удовлетворение, очень показательно и наивно выражено на символическом языке природы, что индивидуализированная вол#, т.е. человек и животное, вступает в мир через врата половых органов.

Утверждение воли к жизни, центр которого в акте зачатия, для животного неизбежно.

Только в человеке воля, эта natura naturans134, становится предметом обдумывания. Обдумать означает: познавать не только для того, чтобы удовлетворить минутную потребность индивидуальной воли, служить ей по ее настоятельному требованию в данное мгновение, как это происходит у животного сообразно степени его совершенства и его требованиям, которые соответствуют друг другу, а достигнуть большей широты познания посредством отчетливого воспоминания о прошлом, приблизительного предвидения будущего и таким образом всестороннего обозрения индивидуальной жизни, собственной, чужой, существования вообще. Действительно, жизнь каждого животного вида на протяжении тысячелетий его существования в известном смысле подобна одному мгновению, ибо она — только сознание настоящего без сознания прошедшего и будущего, т.е. смерти. В этом смысле в ней можно видеть неподвижное мгновение, nunc stans. Из этого мы, кстати, видим самым отчетливым образом, что вообще форма жизни, или проявление сознающей воли, прежде всего и непосредственно есть только настоящее: прошлое и будущее добавляются к нему человеком, причем только как понятие, они познаются in abstracto и поясняются образами фантазии. Итак, после того как воля к жизни, т.е. внутренняя сущность природы, в беспрестанном стремлении к полной объективации и полному наслаждению прошла весь ряд животных, — что часто происходит при многократном возникновении следующих друг за другом рядов животных на одной и той же планете, — воля достигает наконец в существе, одаренном разумом, в человеке способности обдумывать. У него появляются сомнения, возникает вопрос, откуда и для чего все это, и главным образом, — награждаются ли чем-либо все усилия и страдания его жизни и стремлений? Le jeu vaut-il bien la chan- delle?135 — Именно тогда человек при свете ясного сознания принимает решение, следует ли ему утверждать или отрицать волю к жизни; хотя осознать это отрицание он может, как правило, лишь в облике мифа. Поэтому у нас нет никакого основания считать, что где-либо может быть достигнута еще более высокая объективиация воли, — здесь [в человеке] она находится на переломе.
<< | >>
Источник: Артур Шопенгауэр. Том 2. О воле в природе. 1993

Еще по теме Глава 45* ОБ УТВЕРЖДЕНИИ ВОЛИ К ЖИЗНИ:

  1. Второе размышление ПРИ ДОСТИГНУТОМ САМОПОЗНАНИИ УТВЕРЖДЕНИЕ И ОТРИЦАНИЕ ВОЛИ К ЖИЗНИ
  2. Глава 28* ХАРАКТЕРИСТИКА ВОЛИ К ЖИЗНИ
  3. Глава 48 К УЧЕНИЮ ОБ ОТРИЦАНИИ ВОЛИ К ЖИЗНИ
  4. Глава 19 О ПРИМАТЕ ВОЛИ В САМОСОЗНАНИИ
  5. Тема 3.5. Образ жизни, уровень жизни, качество жизни, стиль жизни
  6. ГЛАВА V О ЗАБЛУЖДЕНИЯХ, ЛОЖНЫХ УТВЕРЖДЕНИЯХ И СОФИЗМАХ
  7. Глава 20* ОБЪЕКТИВАЦИЯ ВОЛИ В ЖИВОТНОМ ОРГАНИЗМЕ
  8. Глава 23 ОБ ОБЪЕКТИВАЦИИ ВОЛИ В ЛИШЕННОЙ ПОЗНАНИЯ ПРИРОДЕ
  9. Глава VI Славяне в VII и в начале VIII в. Утверждение болгар на Балканском полуострове
  10. ГЛАВА 5 Отвечает на утверждение еретиков, основанное на том, что Бог неизменен
  11. Глава I. НА ЧЕМ ОСНОВЫВАЕТСЯ УТВЕРЖДЕНИЕ, ЧТО В СОЕДИНЕННЫХ ШТАТАХ СТРАНОЙ УПРАВЛЯЕТ НАРОД
  12. ГЛАВА I, в которой показано, что первооснова государственного благополучия — есть утверждение Царства Божия 205
  13. Глава III Северо-западная граница империи. Появление славян на Дунае. Утверждение авар в Паннонии и Венгрии
  14. АБСОЛЮТНОЕ УТВЕРЖДЕНИЕ
  15. СВОБОДА ВОЛИ
  16. Глава 9 ДРЕВО ЖИЗНИ