<<
>>

§1. Исходное утверждение

545.

Это сочинение опирается на уже установленную теорию, согласно которой функция понятий состоит в сведении многообразия чувственных впечатлений к единству и обоснованность понятия состоит в невозможности свести содержание сознания к единству без введения этого понятия. 546.

Эта теория служит истоком понятия градации понятий, являющихся всеобщими. Ибо когда одно такое понятие объединяет многообразие ощущений, может потребоваться другое понятие, чтобы объединить первое понятие и то многообразие, к которому оно применяется; и так далее. 547.

Всеобщее понятие, которое находится ближе всех к ощущениям, - это понятие настоящего вообще. Оно является понятием, потому что оно универсально. Но поскольку акт внимания не имеет никакой коннотации, но является денотативной способностью разума (mind), то есть способностью направлять разум на объект (в противовес способности мыслить любой предикат этого объекта), то понятие настоящего вообще, которое является только общим указанием на то, что содержится во внимании, не имеет коннотации и поэтому не обладает никаким собственным единством. Это понятие настоящего вообще, ЭТОГО вообще, передается на философском языке словом «субстанция» в одном из его значений. Прежде чем произвести любое сравнение или различение составляющих настоящего, то, что является настоящим, следует признать как таковое, как это. Затем этому приписываются метафизические части, которые выявляются посредством абстракции, однако само это не может стать предикатом. Таким образом, это не является ни внешним, ни внутренним предикатом субъекта и следовательно, идентично с понятием субстанции. 548. Единство, к которому понимание (understanding) сводит впечатления, является единством пропозиции. Это единство состоит в связи предиката с субъектом; и поэтому то, что подразумевается связкой, иначе, понятие бытия, является тем, что завершает работу понятий по сведению многообразия к единству.

Связка (или скорее глагол, который является связкой в одном из своих смыслов) означает либо действительно есть, либо могло бы быть, как, например в следующих двух пропозициях: «Грифона не существует» (There is no griffin), и «Грифон - это четвероногий пернатый» (A griffin is a winged quadruped). Понятие бытия заключает в себе лишь точку соединения предиката с субъектом, где эти два слова согласуются. Поэтому понятие бытия не имеет никакого содержания.

Если мы говорим «Печь есть черная», то печь является субстанцией, от которой ее чернота не отделяется, и связка есть - постольку, поскольку она оставляет субстанцию в исходном виде, - показывает недифференцированное^ субстанции посредством применения к ней черноты как предиката.

Несмотря на то что бытие не воздействует на субъект, оно подразумевает способность предиката к неопределенной детерминации. Ибо если будут известны связка и предикат любой пропозиции, как в случае «...является человеком во фраке» (...is a tailed-man), то будет понятно, что предикат применим к чему-то, что, по крайней мере, можно предположить. Соответственно, мы имеем пропозиции, в которых субъекты являются полностью неопределенными, как, например, в пропозиции «существует прекрасный эллипс» (there is a beautiful ellipse), где субъект является лишь чем-то действительным или возможный-, однако мы не имеем пропозиций, в которых полностью неопределенными являются предикаты, ибо было бы бессмысленным сказать, что «А имеет свойства общие всем вещам», - поскольку таких общих свойств не существует.

Таким образом, субстанция и бытие являются началом и концом любого понятия. Субстанция неприменима к предикату, а бытие таким же образом неприменимо к субъекту. 549. Термины «точность»1 и «абстракция», которые в прошлом применялись к любому виду различений, в наше время применяются только к ментальным различениям, и причем только к тем из них, которые вызваны вниманием к одному элементу и пренебрежением к другому. Такое исключительное внимание заключается в определенном понятии или предположении одной части объекта, без какого-либо предположения другой.

Абстракцию, или точность, следует строго отличать от двух других модусов ментального различения, которые можно назвать дискриминацией и диссоциацией. Дискриминация должна иметь дело только со смыслами (senses) терминов и всего лишь проводит границу в значении. Диссоциация представляет собой то различие, которое, в отсутствие постоянной ассоциации, разрешена законом ассоциации образов. Это сознание одной вещи без обязательного одновременного сознания другой. Абстракция или точность, поэтому предполагает большее различение, чем дискриминация, и меньшее различение, чем диссоциация. Таким образом, я могу дискриминировать (discriminate) красное от синего, пространство от цвета и цвет от пространства, но не красное от цвета. Я могу абстрагировать (prescind) красное от синего и пространство от цвета (как это явствует из того факта, что я действительно верю в то, что существует бесцветное пространство между моим лицом и стеной); но я не могу абстрагировать ни цвет от пространства, ни красное от цвета. Я могу диссоциировать (dissociate) красное от синего, но не пространство от цвета, не цвет от пространства и не красное от цвета.

Абстракция не является обратимым процессом. Часто бывает так, что А нельзя абстрагировать от В, но В можно абстрагировать от А. Это обстоятельство объясняется следующим образом. Элементарные понятия возникают только при участии опыта; то есть они возникают впервые в соответствии с общим законом, условием которого является наличие некоторых впечатлений. Если понятие не будет сводить воедино впечатления, на основании которых оно возникает, оно окажется простым произвольным добавлением к этим последним; по этой причине элементарные понятия не возникают произвольно. Но если впечатления могли бы быть определенно постигнуты без помощи понятия, это последнее не сводило бы их к единству. Следовательно, впечатления (или более непосредственные понятия) нельзя постичь без некоторого элементарного понятия, сводящего их к единству. С другой стороны, когда такое понятие уже получено, есть, вообще говоря, все основания опустить те посылки, из которых оно возникло; поэтому объясняющее понятие обычно можно абстрагировать от более непосредственных понятий и впечатлений. 550.

Собранные на данном этапе факты дают основание для систематического метода поиска любых универсальных элементарных понятий, которые могли бы опосредовать многообразие субстанции и единство бытия. Было показано, что случай введения универсального элементарного понятия является либо сведением многообразия субстанции к единству, либо присоединением к субстанции другого понятия. Далее было показано, что связанные элементы нельзя предположить без связывающего их понятия, тогда как существование понятия без таких элементов, вообще говоря, можно предположить. Поскольку случаи введения понятий обнаруживает эмпирическая психология, нам остается только выяснить, какое понятие уже является заключенным в данных, которые объединяются в понятие субстанции посредством этого первого понятия и которые не могут быть предположены без этого первого понятия, и таким образом получить следующее понятие в рядупонятий, идущем от бытия к субстанции. Можно заметить, что в течение всего этого процесса не

происходит обращения к интроспекции. Нельзя предположить ничего относительно субъективных элементов сознания, что не может быть надежно выведено из объективных элементов. 551.

Понятие бытия возникает при образовании пропозиции. Пропозиция всегда, крометерминадля выражения субстанции, имеет другой термин для выражения качества этой субстанции; и функция понятия бытия состоит в объединении качества с субстанцией. Поэтому при переходе от бытия к субстанции качество в своем самом широком смысле является первым понятием в ряду, идущем от бытия к субстанции.

На первый взгляд кажется, что качество дается во впечатлении. Такие результаты интроспекции не достоверны. Пропозиция утверждает применимость опосредующего понятия к более непосредственному. Поскольку это утверждается, более опосредующее понятие следует рассматривать независимо от этого обстоятельства, ибо иначе эти два понятия нельзя было бы различить, но одно нужно было бы мыслить через другое, без того, чтобы это последнее было объектом мысли вообще.

Таким образом, для того чтобы быть утверждаемым в своей применимости к другому понятию, опосредующее понятие должно быть вначале рассмотрено безотносительно к этому обстоятельству и взято непосредственно. Но, будучи взятым непосредственно, понятие выходит за пределы данного (более непосредственного понятия), и его применимость к последнему оказывается гипотетичной. Возьмем, например, пропозицию «Эта печка есть черная». Здесь понятие этой печки является более непосредственным, понятие же черного - более опосредующим, причем это последнее, для того чтобы быть предицированным первому, должно быть отличено от него и рассмотрено само по себе - не как применяемое к объекту, но как олицетворяющее качество, черноту. Теперь эта чернота является чистым видом, или абстракцией, и ее применение к этой печке полностью гипотетично. Пропозицией «в печке есть чернота» подразумевается то же самое, что и пропозицией «печка (есть) черная». Олицетворяющая чернота является эквивалентом черного1. Доказательство таково. Эти понятия одинаково применяются к одним и тем же фактам. Поэтому если бы они были разными, то понятие, которое было применено первым, выполняло бы все функции другого, так что одно из них было бы избыточным. Однако избыточное

J Е-Г

понятие есть произвольная фикция, тогда как элементарные понятия возникают только из требований опыта, так что избыточное элементарное понятие невозможно. Более того, понятие чистой абстракции незаменимо, потому что мы не можем понять согласованность двух вещей, иначе как согласованность в каком-то определенном отношении, и это отношение является такой чистой абстракцией, как чернота. Подобная чистая абстракция, отнесение к которой составляет качество или общий атрибут, можно определить как основание.

Отнесение к основанию невозможно абстрагировать от бытия, однако бытие абстрагировать от него можно. 552.

Эмпирическая психология установила, что мы можем знать качество только посредством его контраста с одним или сходства с другим [качеством].

Посредством контраста и согласования вещь может быть отнесена к корреляту, если этот термин можно употребить в более широком, чем обычно, смысле. Случай введения понятия отсылки к основанию является [случаем] отсылки к корреляту; поэтому это следующее по порядку понятие. Отсылка к корреляту не может быть абстрагирована от

отсылки к основанию; однако отсылка к основанию может быть абстрагирована от отсылки к корреляту. 553.

Отсылка к корреляту, очевидно, происходит посредством сравнения. Этот акт не был в достаточной степени изучен психологами, и поэтому необходимо привести несколько примеров, чтобы показать, в чем он состоит. Предположим, мы желаем сравнить буквы р и Б. Мы можем себе представить одну из них перевернутой на строке в виде оси, затем положенной на другую и, наконец, ставшей прозрачной, так чтобы другая буква была видна сквозь нее. Таким способом мы можем сформировать новый образ, который является опосредующим между образами двух букв в той мере, в какой он представляет одну из них (ту, которая перевернута) как подобие другой. Или предположим, что мы думаем об убийце как о человеке, находящемся в некотором отношении к убитому; в этом случае мы понимаем акт убийства и в этом понятии представляется то, что каждому убийце (также как и каждому убийству) соответствует убитый; таким образом, мы вновь обращаемся к опосредующему представлению, которое представляет член отношения, выступающий в роли коррелята, с которым само опосредующее представление находится в некотором отношении. Или предположим, что мы ищем слово homme во французском словаре; мы находим напротив него слово человек, которое в подобном расположении представляет [слово] homme как представляющее то же самое двуногое существо, которое представляется самим [словом] человек. Посредством дальнейшего привлечения примеров можно обнаружить, что любое сравнение, кроме соотносимой вещи, основания и коррелята, нуждается также в опосредующем представлении, которое представляет член отношения в качестве коррелята, представляемого самим этим опосредующим представлением. Такое опосредующее представление может быть названо интерпретантой, ибо она выполняет функцию переводчика, который утверждает, что иностранец говорит то же самое, что и он сам. Термин «представление» здесь нужно понимать в очень широком смысле, который лучше объясняется с помощью примеров, а не определения. В этом смысле слово представляет вещь для понятия в уме слушателя, портрет представляет личность, изображением которой он предназначен быть для понятия узнавания, флюгер представляет направление ветра для понятия того, кто в этом разбирается, адвокат представляет своего клиента для судьи и присяжных, на которых он оказывает влияние. Тогда любая отсылка к корреляту связывает с субстанцией понятие отсылки к интерпретанте; и это понятие поэтому является следующим по счету при переходе от бытия к субстанции.

Отсылка к интерпретанте не может быть абстрагирована от отсылки к корреляту; но последняя может абстрагироваться от первой.

554. Отсылка к интерпретанте оказывается возможной и оправданной посредством того же самого, что делает возможным и оправдывает сравнение. Ясно, что это - многообразие впечатлений. Если бы у нас имелось всего одно впечатление, то не требовалось бы сводить его к единству, а поэтому и не было бы нужды мыслить его как О новом списке категорий

отсылку к интерпертанте и понятия отсылки к интерпре- танте не возникло бы. Но поскольку существует многообразие впечатлений, у нас возникает ощущение усложнения или путаницы, которое заставляет нас отличать одно впечатление от другого, а затем отличенные друг от друга впечатления оказывается необходимо привести к единству. Они не будут приведены к единству, пока мы не воспримем их вместе в качестве наших, т.е. не отнесем их к понятию как к их интерпретанте. Таким образом, отсылка к интерпретанте возникает при объединении различных впечатлений, и поэтому она не присоединяет понятие к субстанции, как это происходит с двумя другими отсылками, но напрямую объединяет многообразие самой субстанции. Поэтому она является последним по счету понятим при переходе от бытия к субстанции.

555. По причинам, которые [ниже] станут достаточно ясными, полученные пять понятий мы можем назвать категориями:

Бытие.

Качество (отсылка к основанию). Отношение (отсылка к корреляту). Представление (отсылка к интерпретанте). Субстанция.

Три промежуточных понятия могут быть названы акциденциями. 556.

Этот переход от многого к одному является числовым. Понятие третьего, это понятие объекта, который так относится к двум другим, что один из них должен относиться к другому так же, как к этому другому относится третий. Это совпадает с понятием интерпретанты. Другое является просто-напросто эквивалентом коррелята. Поня-

I тие второго отличается от понятия другого, так как им-

, плицирует возможность третьего. Таким же образом по

нятие самого (self) подразумевает возможность другого. Основание, это само, абстрагированное от конкретности, которая имплицирует возможность другого. 557.

Поскольку ни одна из категорий не может быть абстрагирована от стоящей выше, список объектов, предполагаемых каждой из этих категорий, будет следующим: То, что есть.

Качественное (quale) (то, что относится к основанию).

Член отношения (то, что относится к основанию и корреляту).

Представляющее (representamen) (то, что относится к основанию, к корреляту и интерпретанте).

Это.

558. Качество может иметь особый характер, делающий невозможным абстрагирование этого качества от отсылки к

корреляту. Следовательно, существует два вида отношений.

Первый. Отношения таких членов, что их отсылка к основанию является абстрагируемым или внутренним качеством.

Второй. Отношения таких членов, что их отсылка к основанию является неабстрагируемым или относительным качеством.

В первом случае отношение является простым сведением коррелятов к одному свойству, при том что члены отношения и корреляты не различаются. Во втором случае коррелят поставлен над членом отношения, и в некотором смысле здесь существует оппозиция.

Члены отношений первого вида приводятся в связь просто посредством согласования. Однако простое (необнаруженное) отсутствие согласования не дает отношения, и поэтому члены отношений второго вида приводятся в связь посредством соответствия фактам.

Отсылка к основанию может также быть такой, что ее нельзя абстрагировать от отсылки к интерпретанте. В этом случае она может быть названа приписанным качеством. Если отсылку члена отношения к основанию можно абстрагировать от отсылки к интерпретанте, то его отношение к своему корреляту является простым совпадением или общностью качества, и поэтому отсылка к корреляту может абстрагироваться от отсылки к интерпретанте. Из этого следует, что существует три вида представлений.

Первый. Те, чьи отношения к своим объектам являются простой общностью какого-нибудь качества; эти представления можно назвать подобиями.

Второй. Те, чьи отношения к своим объектам состоят из соответствий факту; они могут быть названы индексами или знаками.

Третий. Те, у которых основание отношения к своим объектам имеет характер предписания; эти представления суть общие знаки и могут быть названы символами. 559. Теперь я покажу, что три вида понятия отсылки - к основанию, к объекту и к интерпретанте - являются фундаментальными по крайней мере дня одной универсальной науки, а именно для науки логики. Принято считать, что логика изучает то, каким образом вторичные интенции применяются в отношении первичных. Обсуждение истинности этого утверждения далеко бы меня увело, поэтому я просто приму его в качестве хорошего, как мне кажется, определения родового предмета (subject-genus) логики. Вторые интенции - это объекты понимания, рассматриваемые в качестве представлений, а первичные интенции, к которым они применяются, - это объекты этих представлений. Объекты понимания, рассматриваемые в качестве предствлений, суть символы, то есть знаки, которые, по крайней мере в возможности, являются общими. Однако правила логики имеют силу для любых символов - написанных, произнесенных или помыслен- ных. Они не применяются непосредственно к подобиям или индексам, поскольку ни один аргумент не может состоять только из них, но они применяются ко всем символам. На самом деле все символы в некотором смысле связаны с пониманием, но только в том смысле, в котором все вещи тоже связаны с пониманием. Соответственно, определение сферы логики не должно выражать отношения к пониманию, поскольку это отношение никак не ограничивает эту сферу. Однако можно произвести различение между понятиями, которые не предполагают существования, помимо случаев их актуального присутствия при понимании, и внешними символами, которые удерживают свой характер постольку, поскольку они только могут быть поняты. И поскольку правила логики применяются к этим последним в той же степени, что и к предыдущим (хотя, конечно, это возможно лишь через применение предыдущих, однако это обстоятельство в

силу того, что оно имеет место для всех вещей, не является ограничительным), можно заключить, что логика в качестве своего родового предмета имеет все символы, а не только понятия. Таким образом, мы приходим к тому, что логика занимается вообще отсылкой символов к объектам. С этой точки зрения логика является одной из возможных наук в рамках следующей триады. Первая наука должна заниматься формальными условиями символов, имеющих значение, то есть отсылками символов к собственным основаниям вообще или к приписанным свойствам, - ее можно назвать формальной грамматикой; вторая - логика - должна заниматься формальными условиями истинности символов; а третья должна заниматься формальными условиями силы символов, или их способности апеллировать к разуму, то есть их отсылками к ин- терпретантам вообще - эту науку можно назвать формальной риторикой.

Тогда возникает общее деление символов, общее для всех этих наук; а именно деление на:

1° символы, которые напрямую определяют только собственные основания или приписанные качества и, таким образом, являются суммами признаков или терминов;

2" символы, которые также независимо определяют собственные объекты посредством другого термина или терминов и, таким образом, выражая собственную объективную обоснованность, становятся способными к истинности или ложности, то есть являются пропозициями; и

3° символы, которые также независимо определяют собственные интерпретанты и, таким образом, разумы, к которым они апеллируют посредством полагания пропозиции или пропозиций, признаваемых таким разумом. Это аргументы.

Примечательно, что среди всех определений пропозиции - например, как oratio indicativa, как отношения под- падания объекта под понятие, как выражения отношения двух понятий или как указания на изменчивое основание явления - не существует, пожалуй, ни одного, в котором понятие отсылки к объекту или корреляту не играло бы важной роли. Таким же образом, понятие отсылки к ин- терпретанте или третьему является всегда важным элементом в определении аргумента.

Термин пропозиции, который отдельно указывает на объект символа, называется субъектом, а термин, который указывает на основание, называется предикатом. Поэтому объекты, на которые указывает субъект (а они всегда потенциально представляют собой множества - хотя бы фаз или явлений), утверждаются пропозицией так, чтобы соотноситься друг с другом на основании свойства, указанного предикатом. В таком случае это отношение может быть или совпадением, или оппозицией. Пропозиции совпадений - это те, которые обычно рассматриваются в логике; однако, как я показал в статье о классификации аргументов, если мы собираемся принять в расчет такие аргументы, как:

Все, что является половиной чего-либо, меньше того, чьей половиной оно является:

Аявляется половиной В; А - меньше чем В,

необходимо отдельно рассмотреть пропозиции оппозиции.

Субъект такой пропозиции разделен на два термина: «именительный субъект» и «винительный объект».

В аргументе посылки дают представление вывода, потому что они указывают на интерпретанту аргумента, или представление, представляющее вывод для представления объекта вывода. Посылки могут давать подобие, индекс или символ вывода. В дедуктивном заключении вывод представляется посылками как общими знаками, в которых он содержится. В гипотезах доказывается нечто подобное выводу, то есть посылки формируют подобие вывода. Возьмем, например, следующий аргумент:

М является, в частности, Р1, Р", Р "'и P1V;

Sявляется Р1, Р", Р"'иР": .. 8являетсяМ.

Здесь первая посылка опирается на то, что "Р1, Р", Р"', и Рп" - это подобие М, и, таким образом, посылки суть или представляют подобие вывода. То, что это отличается от индукции, подтверждается с помощью другого примера:

S', S", S1", S'v берутся в качестве образцов из совокупности М;

8',5н,5"',5'уявляютсяР: Все М являются Р.

Следовательно, первая посылка опирается на утверждение о том, что "S1, S", SS1V" является индексом М. Значит, посылки являются индексом вывода.

Другие разделения терминов, пропозиций и аргументов возникают из различия между объемом (extension) и содержанием (comprehension). Я предлагаю заняться этим предметом в последующей статье. Однако я сделаю предварительное замечание и скажу, что, во-первых, существует прямая отсылка символа к его объектам, или его де- нотация; во-вторых, отсылка символа к его основанию через его объект, то есть его отсылка к общим свойствам своих объектов, или его коннотация; и в-третьих, его отсылка к своим интерпретантам через свой объект, то есть отсылка символа ко всем синтетическим пропозициям, в которых все его объекты являются субъектами или предикатами, и это я называю информацией, которую он воплощает. И поскольку каждое добавление к тому, что символ обозначает (denotes), или к тому, что он соозначает (connotes), делается посредством отдельной пропозиции этого вида, то объем и содержание термина находятся в обратном отношении друг к другу, пока информация остается неизменной, а всякое увеличение информации сопровождается увеличением того или иного из этих двух компонентов. Можно заметить, что объем и содержание очень часто понимаются в других смыслах, в которых последняя пропозиция не будет истинной.

Это - несовершенная точка зрения на то применение, которое наиболее фундаментальные, как показывают наши исследования, понятия находят в сфере логики. Тем не менее принято считать, что достаточно показать, что благодаря рассмотрению этой науки в подобном свете можно предложить хотя бы что-то полезное.

<< | >>
Источник: Пирс Ч.С.. Избранные философские произведения. Пер. с англ. / Перевод К. Голубович, К. Чухрукидзе, Т.Дмитриева. М: Логос. - 448с. 2000

Еще по теме §1. Исходное утверждение:

  1. 1. ОБ ИСХОДНЫХ ПУНКТАХ СОЦИОЛОГИИ
  2. Глава 1. Исходные понятия
  3. I ИСХОДНАЯ ТОЧКА
  4. 2.1. Исходные реагенты
  5. Наглядные исходные сферы.
  6. Исходные предпосылки двух установок
  7. 1.2 Предмет социологии: исходные позиции
  8. ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ. ИСХОДНЫЙ ПУНКТ ФИЛОСОФСКОЙ СИСТЕМЫ И ЕЕ АСПЕКТЫ
  9. Исходные теоретические (социологические и антропологические) допущения
  10. Терапевтическое сотрудничество. Получение исходных данных.
  11. Занятие исходного положения для проведения огневого налета (захвата)
  12. Что является действительным исходным пунктом для преодоления дуализма?
  13. АБСОЛЮТНОЕ УТВЕРЖДЕНИЕ
  14. Ввод исходных данных для расчета производительности буровых установок различного типа
  15. 1. Утверждение Рима на Балканах
  16. 2. Неточность отдельных утверждений.
  17. Борьба за утверждение дарвинизма
  18. 2.3. СОСТАВЛЕНИЕ, РАССМОТРЕНИЕ И УТВЕРЖДЕНИЕ ПРОЕКТА
  19. §1 Взгляд эксперименталистов на логическое утверждение
  20. Глава 45* ОБ УТВЕРЖДЕНИИ ВОЛИ К ЖИЗНИ